Кольцо купеческой дочери

Глава 15. Варвара

Въезжая в кремлевские ворота на усмиренном диком звере, Ярослав сиял, как имеют обыкновение сиять торжествующие воины, одержавшие легкую, но приятную победу.

Варвара из этого заключила, что царь в своей наивности не заподозрил, почему ему пришлось отлучиться и три дня загонять морского жеребца по просторам страны.

Никита, не выдавая той роли, которую он сыграл в обмане царя, приветствовал своего благосклонного государя во дворе, а Варвара наблюдала из своей спальни. Это Никита — кто еще? — отвязал и вывел жеребца из царских конюшен после того, как брат и сестра решили, что так легче всего будет отвадить Ярослава от столицы и, соответственно, от встречи с Софьей. Сонное зелье Варвара сварила под надзором Яги, а Никита подмешал его в водку, которую подал страже. Те не сдали его царю, боясь наказание за пьянство на посту, но Варвара предчувствовала, что оставлять их при дворе было опрометчиво…

В ночь приезда Софьи, пока Никита не вернулся и не сообщил ей, что все сделано, и не передал ей в руки то, о чем она просила, Варвара и помыслить не могла о том, чтобы лечь и уснуть. Да и после она сидела в лунном свете и смотрела в окна, надеясь увидеть незнамо что. Лететь к Яге было поздно и лишь на следующую ночь она отправилась к старухе, чтобы та помогла ей с делом, из-за которого она в очередной раз нуждалась в мудрости старшей товарки.

— Пора бы самой выдумывать уже зелья, — ворчала Яга, но дала ей ларчик и травы, какие требовались.

По приезду царь от души клял конюхов, которые умудрились упустить жеребца, шутил с челядью и крепко поцеловал Варвару, когда они остались одни. В его глазах прыгали чертята.

— Ну что, — спросил он, когда больше говорить было и не о чем, — она не приехала?

Варвара могла бы уточнитть, кто, но побоялась, что ему не понравится ее открытая неприязнь или что он может найти ее подозрительной.

— Царевна-лягушка? Да, она была позавчера.

Он повернулся к ней, и вся веселость одним махом слетела с его лица.

— Была?

— Она уехала в ночь. Просила, чтобы Никита ее проводил. Лучше у него узнай.

Он промычал что-то невразумительное, а потом действительно пошел спрашивать. Никита тогда отмахивался от ее вопросов, говорил, что царь ни о чем таком не думает и скоро позабудет о морской деве, однако, с тех пор Ярослав ходил по дворцу как в воду опущенный, а Варвара не спускала с него испуганных глаз.

Как-то раз царь во время вечерней трапезы призадумался (прошло несколько дней) и спросил, даже не поясняя, о ком он говорит:

— Уж не случилось ли чего?..

— Царевна сказала, что ее кони — непростые, колдовского рода, заблудиться не могут да и темнота им не помеха, — легкомысленно ответила Варвара. — Она уже давно у себя дома.

— Как же она меня не дождалась… — пробормотал Ярослав, отодвигая от себя блюдо.

Варвара вспыхнула, обиженная тем, что он даже не пытался скрыть от нее такие свои мысли.

— А про дворец она что-нибудь сказала? — полюбопытствовал Ярослав спустя время. Варвара было понадеялась, что он задумался о государственных делах, но куда там.

— Ни слова, — резко ответила Варвара. — Да и что бы она сказала, она все время в одной комнате просидела.

— Что же ты ей ничего не показала? — пожурил царь.

— Что мне ей показывать, если она ничего не хочет? Села и сидит. Я ее приняла, как полагается царице, а дальше уж не моя беда. Сам бы ее развлекал.

— Ты не так со мной разговаривала, когда я тебя навещал у тебя в городе, — сказал Ярослав спокойным голосом, но чувствовалось, что он был взбешен.

Варвара вся заледенела, но за этим замечанием ничего не последовала, Ярослав неторопливо доел ужин и ушел в свои покои. Варвара дрожала. Чтобы удостовериться, что с соперницей действительно покончено и ничто не угрожало ее счастью, она закрылась у себя, достала ларец, принадлежавший ранее Яге, и со странным хладнокровием осмотрела его содержимое. Потом достала из уже обыкновенной шкатулки то злополучное кольцо, которое переходили у них из рук в руки, и которое она особенно просила у Никиты, чтобы он забрал у Софьи, если сможет. Они тоже были на месте. Варвара хотела было даже надеть их, но побоялась, что Ярослав зайдет, вспомнит… Она положила кольцо поверх других украшений и захлопнула крышку шкатулки.

— Надо избавиться от тех конюхов, которые знают, что это ты их напоил, которые могут наговорить на тебя, — убеждала Варвара брата ночью в саду.

— Тебе страх на глаза шоры надел…

— Нет, я права. Если они все расскажут царю, ты окажешься на плахе, Никита, и я вместо с тобой, потому что под пытками они заставят тебя все сказать.

— Нет, да ты правда ополоумела. Никто ничего не скажет. Возьми себя в руки или все и действительно пойдет в тартарары. — Потом он стал говорить тише и доходчивее: — Эти два дурака-конюха не только со мной, а и с моими ребятами пили. Даже если кто и заговорит, так я повинюсь и царь меня простит. Поняла? А теперь иди.

Варвара больше не ликовала, когда угрюмые бояре, встречаемые ей на пути, кланялись ей в ноги, а она задерживалась, принуждая их дольше необходимого стоять согнувшись в три погибели. Теперь она и не замечала своих старых врагов, желавших видеть ее где угодно, только не подле царя. Теперь она пролетала мимо, заботясь лишь о том, где царь, о чем он думает, не стал ли он чересчур тосклив…

— Послушай меня хорошенько, Софья Дмитриевна, я прихожу к тебе как друг, — обратилась к ней старая царица Агриппина. Та явно делала над собой усилие, чтобы говорить с ней на равных. Они были одни в саду. Варвара сидела там уже давно, наблюдая за водой в пруду, а Агриппина подошла позднее. — Мой сын ходит как в воду опущенный. Я желаю знать, что сделалось с ним.

Сама не зная зачем, может, от отчаяния, Варвара сказала правду:

— Ему встретилась одна девица.

— Та… из Морского царства⁈ — повысила голос Агриппина. — Немыслимо… После всего, что он сделал, чтобы жениться… Ты должна удержать его.

— Вы этого хотите? — криво усмехнулась Варвара.

— Не будь глупа. — Царица недовольно сжала губы. — Я была против этого брака, это не секрет, но сейчас брак заключен и разорвать его это еще хуже, чем заключить. Позор на царя и на государство — такая беспечность. Ладно бы он от нежеланной жены на сторону ходил, а так!.. Пустословие, вихляние, нет. Этого никак нельзя допустить. Есть ли шанс, что он уйдет к этой женщине? — спросила она другим, деловым тоном.

— Нету, — шмыгнула Варвара и, только сказав, поняла, что говорила на деревенский манер.

Царица Агриппина удовлетворенно кивнула, сделав вид, что не заметила.

— Хорошо. А сама не стой просто так да не смотри на него оленьими глазами из-за угла. Действуй, чтобы он и думать забыл о той, другой. Он ради тебя против всех пошел, покажи ему, что не зря.

Варвара, тронутая вопреки себе, взяла ее за старые, но мягкие и гладкие ручки и от души поблагодарила:

— О, спасибо, спасибо вам, Агриппина Алексеевна.

Окрыленная Варвара не шла, бежала к себе после разговора со свекровью, чувствуя, что раз даже ненавидящие ее согласны с нею, значит, она права совершенно. Софья больше ей не угроза, так о чем волноваться? Ярослав никогда не узнает, что произошло — у той был шанс все рассказать да она решила посекретничать, вот и доигралась. Неужели не знала, как это закончится? Или думала, что Варвара ее испугается и побежит? Нет, она не побежит, не окажется снова на улице, ни за что на свете! Она умрет во дворце.

Когда Варвара заходила к себе, ветерок сомнений еще не дунул ей в лицо. Она ликовала, готовилась к лучшему, думала отдохнуть, приказать, чтобы ей принесли вкусностей. Вот тут-то ей и пришла в голову одна мысль. Старуха-царица права. Ярослава надо заставить забыть, причем самым верным способом. Что она мается, когда у нее под рукой есть ответы на все вопросы?

Она едва могла дождаться ночи. Восторженность, которую она почувствовала после того, как сутками не находила ответа, а теперь наконец нашла, отражалась на ее лице, вырывалась в улыбке. Никита смотрел на нее озабоченно.

Ночью она провела свой обычный ритуал: выгнала служанку, заперлась, поставил нож лезвием вверх посреди комнаты, перекувыркнулась через него и вылетела в окно вольной птицей.

Яга встретила ее неласково.

— Я тебе сказала, чтоб ты тут больше ни о чем не просила.

— Последний раз, Яга. Мне очень нужно — зелье, чтобы он забыл ее — насовсем забыл, — задыхаясь, говорила Варвара, стоя у подножия избы, почти обнимая одну из курьих ножек, которые в этот раз не желали сгибаться и пропускать ее в дом. Яга чуть не вся высовывалась из двери и смотрела на нее вниз с брезгливостью.

— Ничего тебе от меня не будет! — гаркнула старуха. — Ведьма ведьме — не помощник. Враг! Сама себе зелье вари, а то доспрашивалась, замучила меня совсем. Вон котел, вон лес.

— Ну, милая, голубушка… — хотела замаслить ее Варвара.

Яга хлопнула дверью.

Изба неторопливо и величаво повернулась к гостье спиной, и Варвара ничего не оставалось кроме как глазеть на пустой сруб. Пихнуть куриную ножку, которую еще недавно она с такой любовью обнимала, Варвара не решилась.

Всю ночь Варвара корячилась, сначала подыскивая подходящие травы и коренья, а потом соображая, как бы их вместе соединить, но, несмотря на все усилия, так и не сварила ничего такого, что могла бы дать царю, не боясь насмерть отравить его. В царицыны покои Варвара влетела только под утро и сразу упала на кровать, как подбитая. Яга не помогла ну и пускай провалится. Главное, что Ярослав, — она еще подумала, как удачно сложилось, — вел себя с нею добрее обычного. Зашел за нею спозаранку и повел к себе, вместе они завтракали, только вдвоем, и ни на миг он не отпускал ее от себя, а других не подпускал близко. Они говорили, смеялись… Вдруг Ярослав сказал:

— Послушай, Соня, ты ночью, видно, отлучалась куда-то, я заходил, а тебя не было.

Если бы он не обнимал ее за плечи, она бы вся затряслась или упала, а так пришлось просто замереть, как петуху, которому собираются рубить голову, и она уже чувствует топор над собой.

— Мне было душно, я… я вышла в сад.

— А я ведь пошел искать тебя именно в сад, — сказал Ярослав, и от его голоса ей стало промозгло. — Я не нашел тебя. Нигде.

— Должно быть, мы разошлись…

— Тебя искали всю ночь. Весь дворец не спал. А потом твоя служанка докладывает, что царица изволит почивать, вернулась. Скажи мне, как ты вернулась? От кого? Двери были закрыты. Окна — открыты. Кто ты такая?

— Ярослав, что ты говоришь? Кто-то оклеветал меня, твои бояре, они же? Они наконец добились своего и рассорили нас. Или твоя мать — она меня вчера приласкала, я должна была догадаться, что она захочет уничтожить меня…

— Признавайся и облегчи свою участь. Прямо сейчас твои покои обыскивают.

— Я твоя жена, Ярослав! Как ты смеешь не верить мне? Ты сам брал меня в жены, забыл?

— Я брал в жены другую. — Она не вздрогнула, она всегда этого ждала. — Я не узнавал тебя с самой свадьбы. Или раньше?.. Кто ты такая? Где Софья?

В комнату зашел стрелец.

— Говори, — велел царь.

— Ваше Величество…

Ярослав раздраженно мотнул головой и вместе с офицером отошел к двери, тот прошептал ему что-то на ухо. Царь пошатнулся, и тому пришлось удержать его, чтобы он не упал.

— Принеси сюда, — сказал он безжизненным голосом. На Варвару он посмотрел с отвращением, когда они остались одни. Она тяжело осела на скамью. Сил больше не было — ни чтобы защищаться, ни чтобы бежать, ни для чего.

Вскоре два офицера внесли большой ларец, поставили его на пол посреди комнаты и открыли.

— Что это? — спросил царь почти бесстрастно.

— Это ее сердце, — признала Варвара обреченно.