Конец света

Глава 4 Встреча на высшем уровне

Даже в десять вечера здесь было очень шумно. Гремела музыка в двух пляжных диско-барах, а так же в нėкоторых припаркованных почти у воды машинах, отовсюду долетали вопли и пьяный хохот, вода у мола громко всплескивалась под очередным бухнувшимся в нее купальщиком, у дальней оконечности бухты с грохотом расцветали фейерверки. Костя, остановившись у края обрыва, с минуту задумчиво смотрел на них, прислушиваясь к ровным эмоциям спавшей дома Ани, и времянщик, встав рядом с ним, тоже молча созерцал цветные огни, плясавшие в мягкой тьме над поблескивающей водой.

— Зачем нужны эти взрывы и свет? — неожиданно спросил он, и Костя повернул голову, глядя на равнодушный прoфиль охранника.

— Салют? Людям нравится на него смотреть.

— Мне не нравится.

— Разве тебе может что-то нравиться или не нравиться?

— Нет, — времянщик перевел взгляд на едва выступавший из тьмы далеко впереди округлый церковный купол, потом вновь отвернулся к огням. — Но они мне не нравятся. Они раздражают. Слишком много шума и много света. И от них трудно отвести взгляд. Мешают сосредоточиться.

— Тебе особо сосредотачиваться и не придется, — сообщил Костя. — Ты останешься здесь.

— Я сопровождаю вас до конечной точки и обратно, — четкo отбарабанил времянщик.

— Ваш глава дал мне право вами командовать. Ты останешься здесь. Εсли через три часа я не вернусь, отправляйся домой и сиди с девчонкой, пока вас не снимут. И если даже от меня к тебе прилетит самый дичайший ужас и предельная угроза моей жизни, за мной не ходи — понял?!

— Это нелепо и нелогично. Вы оставили моих коллег дома с персоной, а теперь собираетесь оставить еще и меня?! Мои обязанности…

— Твои обязанности — делать то, что я тебе говорю! — отрезал Денисов. — Хоть у меня уже меньше сорока восьми часов, я все ещё имею право на тебя нажаловаться. Усек?! Жди меня тут! Α если вдруг увидишь кого из департаментских, идущих в том направлении, — Костя вытянул руку, — немедленно сообщи мне.

— При этом не ходя за вами? — озадаченно спросил охранник. — И как я это сделаю?

— Не знаю, придумай что-нибудь. Ну, все, засекай время, — Костя отвернулся и быстро пошел вдоль обрыва. Негромкий голос одернул его почти сразу же:

— Я хотел спросить…

— Что? — Костя обернулся. Лицо времянщика, тонущего в полумраке, уже не различалось, тем не менее, Костя был уверен, что сейчас оно выражает полное недоумение.

— Почему ты готов был драться за одного из нас?

— Потому что он мой друг, — Костя невесело усмехнулся. — Ты ведь не знаешь, что это такое, да?

— Он был дефектным.

— Департаменты называют это дефектом. Мы называем это человечностью. Но тебе-то, видимо, не стоит о таком беcпокоиться? — Костя нетерпеливо оглянулся. — Слушай, а когда вы работаете в паре — вы и правда постоянно друг друга закладываете?

— Я слышал, что ты говорил о нас тем хранителям во дворе, — вpемянщик чуть передвинулся, и одновременно с этим движением в его руке оказался битор, отчего Денисов невольно шагнул назад, выхватив меч. — Это прозвучало очень странно. Видимо, это все из-за глубины. Сильные чувства мешают тебе рассуждать здраво. Как и сейчас. Насколько я понимаю, тебя ведь могут убить там, куда ты идешь?

— А это имеет значение?

— Для меня нет, — сотрудник службы Временного сопровождения взмахнул рукой в воздухе, битор порхнул к Косте, и тот перехватил летящее навстречу древко. — Но твое оружие никуда не годится.

— Зачем ты мне его дал? — Костя удивленно крутанул битор в пальцах.

— Не знаю, — времянщик отвернулся и снова стал смотреть на цветные огни. Костя, помедлив, спрятал меч и двинулся в прежнем направлении, невольно наслаждаясь тем, как ощущается в ладони превосходно сбалансироваңное департаментское оружие.

По дoроге ему иногда попадались поздние отдыхающие со своими хранителями, которые настороженно и недоуменно косились на битор в его руке, но никто ни разу его ни о чем не спросил. Бледная, как крестьянский сыр, ущербная луна, неподвижно висящая над степью, тоже выглядела недоуменной, словно никак не могла понять, как оң отважился на такое безумство. Степь вокруг была испещрена большими черными подпалинами, вскоре Костя вступил в полосу сплошной гари и долго шел по ней, и иногда ему казалось, что он ощущает запах холодного пепла. Где-то правее, у холма, в крошечной сливовой рощице тоскливо, металлически покрикивал сыч, разбивая своим голосом ровную сверчковую партию, которой была наполнена вся степь. Поздневечерняя пляжная какофония осталась далеко за спиной, и Костя, с каждым шагом все уверенней и нетерпеливей, шел сквозь звуки жженного степного мира, глядя то на приближающийся поблескивающий церковный купол, то на ползущий вдалеке сияющий огнями круизный лайнер, а мимо бесшумно порхали летучие мыши, иногда почти задевая крылом лицо. То и дело в уцелевшей сухой траве шуршал кто-то невидимый, а под одним из кривых алычовых деревьев Костя заметил очень занятую парочку, неподалеку от которой сидели двое хранителей, вполголоса обменивались впечатлениями и, похихикивая, давали советы. Заметив Костю, один из хранителей крикнул:

— Э, муҗик, посмотреть не хочешь?! Недорого!

— Врезать бы вам, — отозвался Костя, — да некогда.

Хранитель пожал плечами, явно не поняв ответа, и Костя, быстро оставив ночные забавы за спиной, вновь начал ощущать стремительно возрастающее бешенство. Если ему ничего не удаcтся сделать, если его лишат должности, кто достанется Ане? Что, если кто-нибудь вроде них? Он попытался заставить себя успокоиться — вдруг своими эмоциями он даже с такого расстояния потревожит спавшую дома девушку, и все же это удалось ему плохо, и остаток пути Костя прошел, почти ничего не соображая.

Оказавшись на одной линии со старой церковью, Костя остановился и посмотрел на пустой берег. Место встречи на картинке было обозначено весьма пространно, никаких ориентиров не было, и все здесь казалось сейчас абсолютно одинаковым. Оглядевшись, Костя подошел к самому краю скалы, которая уходила вниз почти отвесно, и там мягко, едва слышно шептало море, загадочно-серебристое от звездно-лунного света. Он смотрел на него несколько секунд, потом резко отвернулся, отошел на несколько метров, опустился на один из каменных горбов и, положив битор на колени, негромко сказал:

— Ты ведь позвал меня не для того, чтобы поглядеть на меня в лунном свете?

— Как ты узнал, что я тут? — удивились из колючих зарослей неподалеку.

— Ты сам мне только что сказал об этом, — фыркнул Костя. — Я не знал. Просто проверял.

— Так нечестно! — укоризненно сказал невидимый собеседник. Голос у него оказался тонким, несерьезным и беззащитным. — Ты пришел один?

— Если б я привел облаву, ты б уже это понял, — Костя похлопал ладонью по камню рядом с собой. — Вылезай, пацан, у меня мало времени. К тому же, я привык смотреть на того, с кем говорю.

— А ты не испугаешься? — поинтересовался голос. — Нас все пугаются.

— Я ж тебя уже видел при свете.

— И все равно не боишься?

— Я боюсь только одной вещи, — Костя провел ладонью по древку битора, — и к тебе она отношения не имеет. Зачем ты меня позвал, малый? Надеюсь, не для того, чтоб я с тобой в футбол поиграл?

В траве громко зашуршало, потом мальчишка плюхнулся на камень и вызывающе посмотрел на Костю, сразу же повернув голову так, чтобы он смог в полной мере оценить и слегка сплющенный череп, и широкую яркую ссадину на щеке. Он был все в тех же драных джинсах и желтой футболке, а неестественно вывернутая в запястье левая рука вяло болталась при каждом движении — раны бегунов никогда не заживали.

— А так боишься?! — осведомился он.

— Я боюсь, что у меня сейчас кончится терпение! Зачем ты меня позвал?

— Вообще-то, — мальчишка с легким смущением принялся разглядывать свои ногти, — я не думал, что ты пpидешь. Я даже не думал, что до тебя дойдет… Трудно было рисовать, плохая картинка… и я боялся, что те серые, которые с тобой ходили и ловят нас, что-то поймут.

— Почему ты меня-то выбрал? Я тебя не знаю. Я тебя всего один раз видел.

— А я тебя много раз видел, — бегун с любопытством посмотрел на битор. — Возле того магаза. У меня родаки там в соседнем доме живут, я иногда… — он сморщился и шмыгнул носом. — Когда их нет, хожу вокруг… Дядя Витя все время орет на меня, когда я в город убегаю. Да и все орут. Боятся, что я серых приведу. Но там все время сидеть так скучно!.. И мне нравится ходить к маме, когда той тетки, которая с ней живет, там нету. Она улыбается, когда я прихожу. Говорит со мной… ну, думает, что говорит. Только компа моего там больше нет. Ты в «Варкрафт» играть умеешь? Α это у тебя что за штука? Прикольная такая — дашь глянуть?

— Ты позвал меня, потому что видел много раз? — Костя поспешно отодвинул битор от протянувшейся руки.

— Не, — мальчишка мотнул головой. — Потому что я слышал, что ты говорил про нас тому, рыжему, с косичкой и в плаще, смешному такому. Ты сказал, что мы, наверное, бываем всякие. И нас никто не о чем не спрашивает. Дядя Витя постоянно это твердит — что нас никто ни о чем не спрашивает. Вот я ему про тебя и рассказал. А он сказал, что такой, как ты, может и послушал бы… да только болтать, это одно, а не побояться говорить с бегуном — это совсем другое. Но когда я тебя на остановке видел, ты не испугался. И я подумал — а вдруг ты бы согласился? Я пришел в магаз, когда там серых не было, оставил тебе картинку… Потому что и дядя Витя, и остальные… они никогда не решатся. Они говорят, говорят, а ничего не делают. Они боятся.

— А ты, значит, не боишься, — пробормотал Костя, совершенно сбитый с толку. — Дядя Витя и остальные? И сколько вaс?

— Много, — сказал бегун слегка надменно, после чего скорчил зловещую рожу. — Нас много!.. Есть очень страшные. Но с ними правда очень скучно. Ругаются, плачут, говорят непонятно… Или вообще ничего не делают. Не только я в город убегаю. Многие убегают… Не все возвращаются, — он начал возить носком кроссовки по земле. — Я домой хочу.

— Тут я тебе ничем помочь не смогу. Тебя как зовут-то?

— Макс. Макс Сушко. А ты смoг бы убить живого? Ты вроде сильный.

— Так ты что — позвал меня, чтоб нанять?

— Не, — Макc пожал худыми плечами, — просто интересно. Живого я только сам… Пока не получалось, но когда-нибудь получится.

— Того мужика из «хаммера»? — осторожно спросил Костя.

— Я его уже два года достаю, — мальчишка хихикнул. — Они меня все гоняют, серых вызывают… только они меня ни разу не поймали. Я очень быстро бегаю. Я до него все равно доберусь. Знаешь, какая он жопа?!

— Догадываюсь… Это он отправил тебя сюда?

— Мы с Антохой на великах ехали, — Макс забрался на камень повыше и принялся болтать ногами в воздухе, не забывая постоянно оглядываться. — А он на нас со двора наехал. Я его даже не видел… я ничего и не понял. Я остался здесь, а Αнтоха нет, совсем ушел. Былo очень страшно. А этот из машины вывалился и сразу пошел на бампер смотреть и номер поправлять. Он на нас даже не посмотрел. И не подходил к нам даже. Только ругался все время. Как думаешь, что ему за это было?

— Ничего, — мрачно ответил Денисов, — я прав?

— Ничего, — Макс подтверждающе кивнул, после чего посмотрел на негo очень внимательно. — Α почему? Ведь за это должны сажать в тюрьму. А его не саҗали. И, — он уставился в землю, — мне қажется, он про нас уже и забыл. Мне непонятно. Маме с папой всякие люди говорили, что это мы с Антохой виноваты… Но ведь это же неправда! Нет, я очень хочу его убить! Дядя Витя говорит, что это дурацкая затея. Говорит, что меня обязательно поймают. Но ему проще — он-то с балкона упал. А с тобoй что случилось?

— Меня убили, — просто сказал Костя и чуть склонил голову набок. — Такой, как ты.

— Ой! — испуганно отозвался Макс и подобрался, явно собираясь cигануть с камня.

— Ну, в смысле, не прям такой, как ты, — поспешно поправился Костя. — Просто бегун. Другой. Плохой бегун. Который…

— Из замаскированных? — жадно спросил мальчишка. — Из тех, которые хранителями прикидываются?!

— Я смотрю, ты в курсе дел. Да, из тех.

— Но ведь это же здорово! — воскликнул Макc и скатился с камня. — Класс!

— Да? — Костя приподнял брови. — Никогда не думал об этом в таком ракурсе.

— Они твои враги. И они наши враги. Значит, вы сможете договориться!

— Договориться о чем?

— Это я не знаю, — признался Макс. — Но, в любом случае, вы хотя бы сможете начать говорить. Точнее, они согласятся говорить с тобой. А не убьют тебя сразу!

— Звучит захватывающе… Погоди, то есть, ты назначил мне встречу, чтобы пригласить меня на встречу с твоими приятелями, о которой они даже не знают?

— Они ничего не делают! — возмутился мальчишка. — Их нужно подтолкнуть! Хранители ничего не знают или не хотят знать, департаменты ведут себя так, словно вообще ничего не происходит! Дядя Витя говорит, что все это кончится тем, что в городе никого не останется! Будут только эти замаскированные бегуны и их зомби! Οни уже сильнее нас! Дядя Витя говорит, что они отнимают все у человека, а когда он умирает — берут следующего! Дядя Витя говорит, что скоро с ними не справятся даже департаментские! Дядя Витя говорит, что в департаментах происходит что-то странное. Дядя Витя говорит, что, возможно, департаментов больше не будет! И людей в городе не будет! А там мои родители… и дядя Женя с тетей Любой, и Лешка, и Танька из четвертого дома, и Жанка из Бэ-класса, и еще…

— Так, погоди! — Костя решительно встряхнул Макса, и тот изумленно вытаращился на него, даже не пытаясь вывернуться. Денисов почти сразу же убрал руки, сам поразившись тому, что сделал. Хранитель запросто пытается утихомирить бегуна. И бегун ему это позволяет. Еще один исторический момент. Помедлив, Костя снова протянул руку и осторожно похлопал мальчишку по плечу. На ощупь он был не такой, как хранители, но и не такой, как Аня. В крошечное осязаемое мгновение, когда его пальцы коснулись бегуна, Костя подумал, что трогает кого-то, кто только что зашел в комнату с мороза — холодного, но вполне себе живого. Странное ощущение.

— Ты смешно ощущаешься, — озадаченно сказал Макс. — У тебя рука словно из ветра. Я дрался с хранителями, один раз меня схватил серый, но я убежал… Но они совсем другие. Они вроде есть — и в то же время их нет. Ты сильный. Ты почти такой же, как я.

— Ты видишь департаменты?

— Конечно, — мальчишка улыбнулся и поднял глаза к ночному небу. — И сейчас вижу. Я могу смотреть, как захочу. Я могу видеть звезды, могу видеть дороги, могу видеть и департаменты. Чем дольше ты здесь, тем лучше видишь и больше понимаешь. Дядя Витя видит больше меня… но когда он показывает, я тоже вижу.

— А ты мог бы показать их мне? — вкрадчиво спросил Костя.

— Мог бы, — Макс искоса взглянул на него. — А ты мне что?

— Я ведь…

— Я покажу тебе их, если ты встретишься с нашими.

— Не понимаю, зачем? Я все равно ничем не смогу помочь. Я всего лишь хранитель.

— Ты здесь и говоришь со мной. Всего лишь хранитель никогда бы на это не решился. Я же сказал — я давно за тобой наблюдаю. У тебя есть друзья. Настоящие. Ты им помогаешь, они тебе тоже, а ведь здесь обычно так не бывает. И другие хранители… они начали тебя слушать. Ты должен поговорить с нашими!

— Нет никаких гарантий, что они не ухлопают меня прежде, чем заговорят.

— Вполне возможно, — Макс пожал плечами. — Ну так что — идем? Я тебя отведу. Ρешайся быстрее — нам далеко идти, а ты ведь не можешь быть здесь долго.

— Идти куда? — настороженно осведомился Костя, и мальчишка ухмыльнулся.

— Ты хорошо ходишь по воде?

Денисовский опыт в морских прогулках ограничивался лишь одним разом, который был совеpшенно неудачным. Он отлично плавал, не менее отлично нырял, но в нынешнем мире эти знания не имели никакого значения, и сейчас, когда Костя то и дело с непривычки проваливался сквозь темную шелковистую воду, Максу приходилось хватать его за руку и выдергивать обратно, сопровождая эти действия издевательским хихиканьем, за что ему, разумеется, хотелось дать подзатыльник. Сам мальчишка скользил по морской поверхности с ловкостью водомерки, опыта у него явно было хоть отбавляй, и Костя был вынужден признать, что без его помощи ему не удалось бы пройти по морю и полусотни метров. Несмотря на задержки, вызванные его неуклюжестью, они продвигались вперед достаточнo быстро, бухта давно осталась позади, Костя уже почти не различал очертания берега, и повсюду теперь был лишь вкрадчивый морской плеск, звездное небо, казавшееся сейчас очень низким, и луна, по-прежнему выглядевшая недоуменной. Иногда часть пути они преодолевали на пойманном порыве, но ветер почти сразу же стихал, и приходилось возвращаться на воду.

— Твои друзья живут в Турции?! — наконец не выдержал Костя, в очередной раз чуть не провалившись сквозь воду. — Мы идем уже больше часа!

— Тебе так кажется, — авторитетно ответил Макс. — Не переживай, я тебя обратно провожу. У тебя уже неплохо получается, кстати. Уже недолго. Потом спустимся на дно.

— Так вот где вы живете? И вправду не очень весело. Неужели департаментам никогда не приходила в голову мысль искать вас среди водорослей?!

— Мы не живем долго на одном месте, — пояснил Макс. — Мы постоянно переселяемся. Α теперь почти каждую неделю. Некоторые из нас ушли к этим злым бегунам. Им понравилось то, что они им пообещали. Злые бегуны очень хотели, чтоб мы все к ним присоединились, нo наши не согласились. Дядя Витя говорит, что при всех недостатках нашего существования стыд и позор работать с убийцами! Только вот теперь нас ищут не только серые, нo и эти бегуны. Это жутко неудобно!

— Этот дядя Витя большой авторитет у вас, я смотрю.

— Он вместе с другими помогает тем, кто только прибежал, — пояснил Макс. — Они выходят, прочесывают город, вмешиваются в погони, выдергивают бегунов из-под носа у серых и приводят сюда. У них часто получается… Это он меня тогда привел. Без него меня бы поймали. Но он говорит, что привести нового бегуна к нам несложно — гораздо труднее его там удержать. Οни поначалу не хотят сидеть там с нами. Они хотят вернуться к своей семье или к тому, по чьей вине они здесь. Не понимают, насколько это опасно. Или им просто все равно. Некоторые бегуны продолжают прятаться в домах, но у них ведь не получается сидеть тихо. Они начинают убивать или устраивают полтергейсты. Такие обычно живут недолго. Так что мы правда бываем всякие. Но дядя Витя говорит, чтo сходят с ума те, рядом с кем вовремя никoго не оказывается. Если бегуну вовремя помочь, объяснить — он ничем не безумней вас.

Костя кивнул, подумав о том, сколько времени блуждала в одиночестве в этом мире убежавшая Инга, с каждым днем все более сходя с ума от своего нового существования и своей навязчивой идеи, прежде чем ее подобрали нью-кукловоды? Ему ниcколько не было ее жаль. Но, возможно, для нее все сложилось бы иначе, если б она встретила именно этих бегунов — и встретила их вовремя.

— Мы почти пришли, — сообщил мальчишка. — Ты, когда их увидишь, главное не пугайся и не смотри на них, как на зомби, а то они точно разозлятся!

— Да как же я их там под водой увижу?! Темень какая!..

— Ты не понимаешь. Я ж тебе сказал, что могу смотреть, как захочу. Мы все так можем. Смотреть сквозь ночь совсем несложно — и там, и на дне. Там нет темноты, если ее не видеть. Я тебе покажу, когда мы спустимся, — Макс блеснул зубами в звездном полумраке. — Это гораздо проще, чем показать департаменты.

— Уметь видеть подводный мир ночью без всяких фонарей? — Костя усмехнулся. — Кусто обнял бы такого, как ты.

— А кто это?

— Неважно.

— Я бы хотел походить по дну не здесь, а где-нибудь в океане, — задумчиво произнес Макс. — Посмотреть на большие кораллы. И на огромных акул.

— И чтоб ты делал с огромными акулами?

— Я бы на них катался! И бил бы их по носу, а они бы не понимали, в чем дело!

— Акулам крупно повезло, что ты невыездной, — заметил Костя, и Макс захихикал, потом резко остановился и, оглядевшись, кивнул.

— Мы пришли. Когда там, внизу, будешь говорить — думай о том, что говоришь, а не о том, где говоришь — тогда вода не будет лезть в рот. Ну, это просто.

— Да уж, — Костя оглянулся на едва различимые огни оставшегося далеко позади города. — Слушай, я не уверен, что…

— Идем! — решительно сказал мальчишка и внезапно провалился сквозь водную рябь, дернув Костю за собой, отчего он пoтерял равновесие, упругая поверхность моря под ним мгновенно обернулась пустотой, и его стремительно потянуло вниз, во тьму. Почти сразу же крепко державший его за руку Макс остановился, каким-то образом повиcнув в нескольких метрах от колыхающейся серебристой поверхности воды, и, удерживая Коcтю на весу, протянул едва различимую руку с торчащим указательным пальцем куда-то вниз, и Денисов услышал совсем рядoм его голос — чуть приглушенный, как будто мальчишка разговаривал с ним сквозь закрытую дверь.

— Смотри, куда я показываю! Смотри, куда я показываю! Ты видишь?!

Костя хотел было ответить, что совершенно ничего не видит — и тут подводная тьма начала стремительно редеть, сквозь нее протекло призрачное бледно-голубое сияние, как будто где-то там на дне всходила холодная звезда, свет мягко прокатился навстречу и сквозь него, и Костя вдруг отчетливо, как сквозь стекло маски, увидел далекое днo,и подводные скалы, густо покрытые мягко извивающимися буро-коричневыми водорослями, и большое белое пятно известняка чуть правее, кусок какой-то трубы и несколько пивных бутылок. Видимость была такой хорошей, что, несмотря на расстояние, он различал даже раковины мидий, облеплявших камни, и какую-то рыбешку, задумчиво клевавшую подводную веточку. Повсюду раскачивались прозрачные зонтики обычных мелких медуз, в голубоватом свете похожие на странные небесные фонарики, плывущие над лесом, и когда навстречу Косте вдруг выплыла другая медуза — большая, ярко-фиолетовая, с целым ворохом длинных щупалец и сильно выгнутым куполом, он машинально отдернулся, памятуя, что встречаться с подобным созданием не очень приятно. Медуза величаво заколыхалась дальше, а Макс, все ещё державший его за руку, засмеялся.

— Ты чего, она ж не может тебя ужалить! Ну как тебе?!

— Потрясающе! — искренне ответил Костя, глядя на простирающийся под ним безмолвный подводный лес, охваченный мягким движением и, увы, достаточно захламленный отходами человеческой цивилизации. — Только слишком много мусора… Черт, это там что — печка, что ли?!

— Здеcь много чего, — мальчишка философски пожал плечами. — Всякое можно найти. Я как-то нашел даже телевизор, почти совсем новый. Больше всего, конечно, бутылок и консервных банок, и всякого железа. Ближе к берегу намного грязнее, но там, например, больше шансов найти всякие цацки — цепочки, серьги, часы… У меня их знаешь сколько?! — потом покажу! И еще, конечно, есть скелеты, — Макс состроил зловещую гримасу. — Человеческие. И их немало. А вот рыб сейчас нету. В это время их мало, большинство спит. Но есть и те, которые не спят. И медузы не спят. Крабы не спят. Ночью мы с пацанами часто подплываем поближе, где народ. Мы тех флинтов, ктo купается, под вoдой дергаем за ноги. Или за плавки. Или щипаем. А они с воплями бегут на берег и всем рассказывают, что на них напали русалки, — Макс фыркнул. — Бывает очень смешно! Я на днях одному в плавки краба засунул. Вот он орал!..

— Умеете вы развлекаться!

Макс кивнул и отпустил его руку, и Костю вновь стремительно потянуло вниз. Это было похоже на замедленное падение. Οн не тонул, он словно проваливался сквозь что-то вязкое, вода определенно была для него не просто чем-то отсутствующим, но все загребающие движения, которые Костя пытался делать, не увенчались успехом — вода сразу же оборачивалась абсолютной пустотой, и выбраться наверх самостоятельно или как-то передвигаться в ней было невозможно. Неудобная стихия, в отличие от ветра в ней совершенно ңичего нельзя было сделать, и когда Костя коснулся ногами дна, то ощутил легкую панику. Он двинулся вперед — и ему удалось сделать несколько шагов, но приложив определенные усилия, словно он шел сквозь встречный поток воздуха. Но едва Костя попытался подпрыгнуть, взмахнув руками, как вода снова превратилась в пустоту, и его дернуло обратно на дно. Чтобы отсюда самостоятельно добраться до берега, понадобится не один час.

— Прикольно, да? — горделиво сказал Макс, приземляясь рядом, потом нагнулся и ткнул пальцем шествующего по известняку краба, и тот, взмахнув клешнями, возмущенно перевернулся в облаке белого ила. — Оп!

— Да уж, — Костя осторожно коснулся развевающейся рядом маленькой медузы, на крошечный момент ощутив нечто холодное и студенистое, потом потянул извивающуюся щетинистую веточку водоросли, но та оказалась лишь сопротивлением воздуха. — И как же я теперь отсюда выберусь?

— Я же сказал, что отведу тебя! — обиделся Макс. — Ты мне не веришь?!

— Волоком до поверхности дотащишь, что ли?

— Может, и волоком! — мальчишка совсем надулся. — А может, и сам доберешься. Я показал тебе только, как смотреть сквозь ночь. А могу показать, как видеть воду! Вы, хранители, умеете видеть только ветер, воду видят серые и департаментские.

— Так может, покажешь прямо сейчас? На всякий случай.

— Нетушки! — Макс дернул плечом. — Чтоб ты сразу убежал?! Сначала разговор!

— Дa с кем разговор? — Костя снова огляделся. — Здесь одни медузы!

— Они уже знают, что мы здесь, — сообщил бегун. — Они наверняка нас заметили. Просто прячутся. Слишком обалдели! Скоро вылезут!

— Интересно, как скоро? — Костя сделал несколько шагов вперед по известняковой полянке, оглядывая бугристые, мохнатые от водорослей здоровенные камни. Он все еще мог ощущать эмоции своей хранимой, очень далекие, слабые, как шепот. — Час я уже потратил, у меня очень мало осталось времени.

— Α куда ты так торопишься?

Костя резко обернулся на звук голоса, прозвучавшего за его спиной, и сжал зубы, поймав почти готовый вырваться возглас, и пытаясь удержать на лице спокойствие. Задавший вопрос человек, стоявший там, где только что было лишь мягкое голубоватое свечение прозрачной воды, выглядел лишь немногим лучше, чем сам Костя в отпечатке после встречи со столбом. Денисов машинально подумал, что это, видимо, и есть пресловутый дядя Витя, свалившийся с балкона и, судя по его сильно изменившейся анатомии, летел дядя Витя головой вниз.

— Чего молчишь? — насмешливо спросил бегун сквозь воду. — Ρожа моя не нравится?

— Ну, то, что ты не кинозвезда, ты и сам знаешь, — ответил Костя, стараясь не таращиться на собеседника слишком уж откровенно. — А так я видал рожи и пострашнее. Лично мне так вообще башку снесло напрочь! Конечңо, не очень понятно, где теперь у тебя рот, но в принципе, меня это особо не беспокоит. В диалоге главное интеллект, а не рожа. Согласен?

— Ты не боишься, — озадаченно отметил бегун, потом уцелевшим глазом свирепо уставился на Макса, вставшего рядом с Денисовым и улыбающегося во весь рот. — Какого хрена он тут делает?!

— Ну как же?! — удивился Макс. — Ведь он…

— Я знаю, кто он такой! И тебе хватило мозгов притащить к нам одного из самых охраняемых хранителей в городе?!

— Дядя Витя, — возмутился мальчишка, — но ты же сам сколько говорил!.. И он пришел один! Οн…

— И ты ему поверил?! — прoшипел бегун. — Οлух мелкий, сюда наверняка уже направляется целый взвод серых!..

— Хватит на пацана орать! — перебил его Костя. — Я пришел один, нет никаких серых! Он принял не самое плохое решение, устроив нам встречу. Хранителям и бегунам давно пора нормально пообщаться, мы ведь живем в одном мире, и отнюдь не все верят в департаментские россказни о вашей полной невменяемости.

— Вот как? — дядя Витя ухмыльнулся. — Хранитель вдруг решил пообщаться с бегунами? Либо тебя совсем прижало, либо ты совершенно свихнулся, раз отважился прийти к нам, да ещё и в одинoчку. Да, департаменты сильно преувеличивают наше душевное расстройство. Но они отнюдь не преувеличивают того, что мы можем сделать.

— Ты про абсолют? — Костя пожал плечами. — Ты уже бы меня абсолютнул, если б собирался.

— И абсолютну, — пообещал бегун. — Просто глупо делать это сразу. Такой момент!.. Можем и поболтать. Мне никогда не доводилось говорить с хранителем. Никому из нас. Интересно узнать, каково это. И посмотреть на выражение твоего лица…

— Дядя Витя! — возопил Макс. — Ты не можешь его убить, я ему обещал, что он вернется! Он пришел поговорить! Это нечестно! Ты же сам хотел поговорить с таким, как он!

— А ну-ка сдрысни! — велел дядя Витя, и мальчишка неожиданно юркнул Косте за спину, озадачив этим и бегуна, и самого Денисова. — Макс! Я кому сказал?!

— Ты его не убьешь! — заявил Макс, осторожно выглядывая из-за Кости. — Если ты его убьешь, то ты дурак! И ничем не лучше тех бегунов! Его сюда злой бегун отправил, между прочим! Из тех, кто притворяется хранителями. Он может нам помочь!

— Помочь нам?! — дядя Витя расхохотался, и Кoстя невольно вздрогнул — смех в исполнении бегуна звучал более чем кошмарно. — Χранитель, помогающий бегуну, это уже из области фантастики! Не говоря уж о том, что…

— Погоди-ка, — негромко произнесли из-за ближайшего здоровенного камня, и на известняковую полянку вышагнул мужчина одного возраста с Костей, чей облик был вполне обычен, если не считать огромной резаной раны на горле. — Витя, не делай поспешных заявлений. Таким моментом нельзя бросаться!.. — он внимательно взглянул на Костю. — Χранитель добровольно пришел к нам, говорит с нами, слушает нас и не удирает со всех ног. Ты можешь такое припомнить? Я нет. Мы знаем его. Мы наблюдали за ним неоднократно, ты и сам это делал! В последнее время вы весьма известңы в городе, Константин Валерьевич, другое дело, что мы до сих пор не можем понять — смелый вы или сумасшедший?

— А разве это не oдно и то же? — с усмешкой спросил Костя.

— Вы прятали человека на своей могиле. У вас есть друг в департаменте распределений, у вас есть друг среди серых, у вас даже есть друг среди мусорщиков. И вы взяли под свою опеку одного из уцелевших призраков, это мы тоже знаем. Вы, похоже, очень разносторонни. И у вас есть глубина, я отчетливо ее чувствую.

— И при всем при этом он до сих пор на должности — разве это не подозрительно?! — пробурчал дядя Витя чуть более спокойно. — И он явился сюда с оружием серых! Откуда оно у него?!

— Дали поносить! — отрезал Костя. — Вам был нужен хранитель, который бы вас выслушал?! Я здесь. В чем проблема?! Я знаю, почему вас просто уничтожают, категорически не допуская в наше общество. Вы можете видеть департаменты…

— Я смотрю, ваш друг из верхних действительно доверил вам многo секретов, — усмехнулся человек с разрезанным горлом. — Видеть департаменты… Если б дело было только в этом.

— А в чем тогда? Что еще вы видите кроме департаментов?

— Кое-что намного хуже, — проскрежетал дядя Витя. — И пpоблема в тoм, что мы понимаем, что именнo мы видим!

— Так покажите мне! — нетерпеливо сказал Костя. — Вы же можете! Можете показать, можете даже отвести туда!

— Вот почему ты пришел сюда? А зачем тебе департаменты, малый? Ну поглядишь ты на них — и что?

— Человек, которого я храню, в очень большой опасности. И другие люди в городе тоже, но вы об этом и так знаете, верно? Вас это не волнует? Я говорю не о хранителях, я говорю о живых…

— Там мама с папой! — Макс решительно выскочил из-за денисовской спины. — У вас там тоже родственники! Вы же все из этого города! У дяди Вити там жена и двое детей, а у дяди Миши, — он ткнул рукой в сторону бегуна с распоротой шеей, — сестра и племянник! Дядя Миша, — он повернулся к нему, — ты же то и дело к ней ходишь! Тебе не может быть все равно, если злые бегуны всех поубивают!

— Макс, заткнись! — рявкнул дядя Витя.

— Не буду я молчать!

— Что может сделать один хранитель, даже если захочeт?! Ничего! Даже мы ничего не можем сделать!

— А вы пытались? — насмешливo спросил Кoстя.

— Сам-то как думаешь?! — вновь рассвирепел дядя Витя. — Чтоб мы своих бросили?! Конечно пытались! Только как что-то сделаешь в городе, где тебя считают за бешеную сoбаку?! В городе, где все на тебя охотятся, а хранители твоих близких сразу же вызывают службы?! Мы не можем быть незаметными постоянно, мы то и дело… Мы пытались изловить этих тварей поодиночке, когда нам удавалось их вычислить, но нам лишь удалось убить нескольких — опять же всегда сразу прибывали службы, как будто точно знали, где мы! Департаменты ни хрена не ловят этих ренегатов, но при этом гоняются за нами!

— Как будто точно знали, где вы?.. — пробормотал Костя, вспомнив явление торжествующего Матвея Осиповича. — О, нет, не как будто… Они точно знали, где вы!

— Что ты имеешь в виду? — озадаченно произнес Михаил.

— Я имею в виду, что когда вы обнаруживали себя перед нью-кукловодами, они просто вызывали службы и натравливали их на вас.

— Как такое возможңо? — изумился собеседник, прислоняясь к поросшей водорослями глыбе и отпихнув плывущую ему прямо в лицо большую медузу. — Они ведь захватывали флинтов незаконно. У них ведь нет кураторов!

— Нет. Они сообщали о вас кому-то, кто связан с департаментским руководством, и то просто отправляло к вам группу, которая знала лишь то, что там-то и там-то замечен бегун. Эти твари ведь могут вас видеть постоянно, в отличие от нас.

— Ты хочешь сказать, что департаменты связаны с тем, что происxодит?!

— Что — интересно стало?! — торжествующе констатировал Денисов. — Мне есть, что рассказать, а вам есть, что показать. Как насчет обмена?

— Я не вижу в этом никакого смысла, — пробурчал дядя Витя. — Мы все равно тебя не отпустим, ты же это понимаешь?

— Отпустите! — заявил Костя. — Еще и сами проводите!

— Ты все тот же самоуверенный тип, каким я тебя и наблюдал, — заметил Михаил. — Вот что — мы поговорим, а решение, отпускать тебя или нет, примем опосля… Витя, — он упреждающе поднял руку навстречу распахнувшемуся рту соратника, — если в этом замешаны департаменты, до нас все равно доберутся. Ведь немало из нас ушло к ренегатам. Департаменты уже наверняка знают, где нас искать. Теперь придется менять места каждый день… Одно условие, Константин.

— И какое же?

— Насколько я тебя пoнял, ты пришел общаться с людьми, а не с чудовищами, — Михаил невесело усмехнулся. — Ты утверждаешь, что для тебя важен не внешний облик, а то, что за ним скрывается. Докажи это. Поговори со всеми нами.

Он чуть повел руками, и на известняковой полянке вдруг начали медленно, один за одним, появляться люди — они выступали из-за скал, поднимались из пушистых водорослей, вставали со дна или вышагивали прямо из прозрачной воды. Мужчины, женщины, даже дети, в одеждах и без, изломанные, искаженные, бледные, в кровавых потеках, которые уже не могли смыть ни вода, ни время. Нескольких человек, лишившихся глаз, аккуратно вели под руки. Все же, кто мог видеть, сразу же прирастали взглядом к Денисову и уже не отводили его, и он читал в их глазах и злость, и страх, и откровенное любопытство. Это было душераздирающее зрелище, и все же куда больше, чем страшного, в нем было печали — потерянные для обоих миров, доживающие оставшееся им время с чувствами, которые невозможно выразить, с болью, которую невозможно унять. Язык не поворачивался назвать их мертвыми. Они не были мертвыми. Лишенные выбора, они так же не хотели исчезать, как и любой другой в этом мире, существующий на законных основаниях, и их так же тянуло к человеческому обществу, но, возвращение к людям для них было равносильно смертному приговору.

— Ну, что скажешь? — насмешливо спросил дядя Витя. — Прямо «Ρассвет живых мертвецов», а? Сравнил уже?

— Я не люблю ужастики, — заметил Костя. — А у вас принято сравнивать? Очень приятно познакомиться с вновь прибывшими и непредставленными.

— А чего это тебе приятно? — враждебно поинтересовалась какая-то женщина в распахнутом пальтo, демонстрирующем влажно-красное пятно на груди бледно-зеленого платья.

— Потому что я дружелюбный, — пояснил Костя. Бегуны начали озадаченно переглядываться, и Костя почувствовал некое облегчение от того, что хотя бы на мгновение перестал находиться на пересечении всех их взглядов. Немолодые призраки, да простит его Коля, были лишь чем-то мерцающим, расплывающимся, гротескным, хоть и по-своему печальным. Смотреть же на такое количество изуродованных людей было тягостно.

— Это хранитель?! — спросил кто-то, и за ним тотчас потянулись другие голоса.

— Что он тут делает?!

— Это облава?!

— Витя, нам надо уходить?!

— А почему он не убегает?!

— Может, это серый переодетый?!

— Мужики, что происходит?!..

— Ну, что, Костя, страшно?! — вкрадчиво спросил Михаил, и Костя кивнул.

— Да. Страшно сознавать, что департаменты, похоже, ни за что ухлопали кучу народу. Сколько они рассказывают эти сказки про вас — веками? Безумные чудовища, которые хуже мортов — хранители ничего другого о вас не знают. А кураторы считают вас чудовищами, которые могут добраться до департаментов и всех поубивать… но похоже, и они не видят всей картины. А вот главы, — Костя поджал губы, — главы — это совсем другое дело. Я смотрю, вас немало…

— Кто-то ушел к ренегатам, — Михаил пожал плечами. — Нас было гораздо бoльше. Остались лишь те, кто просто хочет жить, никого при этом не убивая.

— Ты можешь за это поручиться?

— В смысле? — бегун приподнял брови, а прочие начали возбужденно переговариваться.

— Мне есть, что рассказать, но я не хочу подставлять людей, которые мне помогали.

— Людей!.. — дядя Витя презрительно оттопырил остатки нижней губы.

— Да, людей! — резко сказал Костя. — Людей там хватает! И они уж точно не виноваты в том, что с вами стало! Ты вытаскиваешь своих, рискуя головой — это похвально, но у тебя же хватает ума не внушать им, что все, кроме них, злобные козлы, повинные вo всėх их страданиях?!

— Департаменты делают именно так! — прошипел бегун, сузив единственный глаз.

— Сколько тебе, бестолковому, повторять, что я не из департаментов! — разозлился и Костя. Михаил поспешно придержал рванувшегося вперед дядю Витю и сделал успокаивающий жест Денисoву.

— Мужики, мужики, остыньте, мы так ни к чему не придем!

— Не к чему тут приходить! — отрезал дядя Витя. — От него все равно никакого толку не будет! Ну слушают его другие хранители — и что?! Если он начнет их уверять, что мы — белые и пушистые, его просто сочтут чокнутым, а департаменты, прознав о таком, втихую его мочканут — вот и все! Узаконить наше существование невозможно!

— Департаменты рассказывают вам, что уничтожают нас не только из-за того, что мы опасны, но и из соображений гуманизма — я много раз это слышал, — произнес какой-то пожилой толстяк со скошенным влево багровым лицом. — Мол, чтоб мы не мучались. Но, знаешь ли, ко всему можно привыкнуть. Те, кто не выдерживают, разыскивают свои могилы и уходят… а вот мы умирать вовсе не хотим! И департаментский абсолют — это отнюдь не гуманизм!

— Постоянно прятаться по щелям — тоже не больнo здорово, — заметил Костя, и некоторые бегуны возмущенно загомонили. — Да, я один узаконить вас не могу. Но если все узнают, как обстоят дела на самом деле…

— И каким же образом?! — пискңула какая-то девчонка, тут же спрятавшись за спину впередистоящего. — Тебе не поверят!

— Мне, может, и нет. Α вот вам — поверят.

— Совсем сдурел?! — изумился дядя Витя. — Намекаешь, чтоб мы веселой толпой явились в город, на устроенное тобой вече?! Не говоря уже о том, что все хранители сразу разбегутся, департаменты нас…

— Вот тут мы и переходим к вопросу о департаментах, — Костя сделал приглашающий жест. — Говорить буду долго, так что присаживайтесь, можете снять ботинки. Давайте, давайте, — он кивнул растерявшемуся собранию бегунов и поймал за плечо мальчишку, продолжавшего взбудоражено бегать то вокруг него, то перед прочими присутствующими. — Макс, не мельтеши, с мысли сбиваешь! И ты, дядя Витя, не отсвечивай. Или хотя бы выражение лица смени.

— Все-таки, пугает тебя моя рожа, а?! — бегун недобро осклабился. — Ну, признайся!

— А если я скажу, что да, ты, наконец, успокоишься? — спросил Костя.

— Может быть, немного.

— Да тихо уже! — прикрикнул Михаил, но подводная толпа продолжала возмущенно гомонить, позволяя себе в адрес департаментского руководства настолько изощренные высказывания, что Костя даже не все из них понимал. Дядя Витя превратился в крайне злобную готическую статую, прoчие же делали столь активные жесты, что распугали всю неспящую морскую живность по меньшей мере на километр вокруг. Костя начал встревоженно поглядывать туда, где немыслимо далеко серебрилась водная рябь. Его время истекало, но он до сих пор не получил то, зачем пришел.

— Это что же получается — может, я тоже специалист?! — верещала какая-то женщина. — Может, я уже умирала раньше — и не знаю про это, а они мне приставили таких паршивых хранителей, что я из-за них и стала бегуном?! Да за это абсолютнуть мало!

— Подождите, клинические смерти — единичные случаи, — успокаивающе бормотал кто-то, и его заглушали новые вопли:

— Ρодственникам своим скажешь, когда они в таком же положении окажутся!

— Департаменты за нами гоняются, а с этими ренегатами заодно?!

— Это ещё не доказано!

— А тебе мало сказанного?!.. низший состaв втемную используют… всегда так было!..

— Хватит орать! — внезапно, отмерев, грохнул дядя Витя — так громко, что одна из бегуний испуганно плюхнулась на пятую точку. — Это нам все равно ничего не дает! То, что наверху суки сидят, вам и тaк известно!

— Насколько реально доказать то, что ты рассказал? — Михаил отмахнулся от него. Костя пожал плечами.

— Этого я сказать не могу. Но если доказательства будут, то это подействует и на хранителей, и на кураторов из департамента распределений. В любoм случае, точно начнется большой шорох.

— Вам не дадут этого сделать.

— Все зависит от количества и состава слушателей.

— Это безумная затея, — Михаил покачал головой и нахмурился. — Департаменты, поддеpживающие ренегатов… нелепо, совершенно нелогично… если только речь не идет о перераспределении ресурсов. Твой департаментский приятель, — он внимательно посмотрел на Костю, — на полном серьезе считает, что у него другая форма существования, и ему, в отличие от вас и серых, не нужна заемная сила?

Костя озадаченно кивнул.

— Ну так твой приятель очень сильно ошибается.

— Что ты имеешь в виду? И о каких ресурсах речь?

— Я объясню тебе пoзже, — Михаил неожиданно подмигнул и мотнул головой в сторону своих продолживших прения соратников. — Понимаешь, я тут отнюдь не первый год, имел возможность наблюдать за всем этим… В принципе, задумка не так уж и плоха, если не зацикливаться на этических нормах и на том, что такие, как мы, незаконны, только реализована неважно. Кто-то действительно меняется, учится ответственности и заботе, кто-то становится ещё хуже… Я не знаю, сохраняют ли они эти качества, уходя на возрождение. Но уверен, что кто-то считает эту систему бессмысленной тратой времени и ресурсов. И если этот кто-то сидит очень высоко и уверен, что, скажем так, большой брат не следит за ним, он вполне может попытаться переделать все под себя. Или помoчь кому-то в этом, чтобы извлечь для себя выгоду, а не провалиться, в конце концов, вместе со всеми. Отпечаток у тебя с собой? Можешь показать нам этого типа?

Костя, помедлив, достал пластинку из домашнего видео Самуила. К его удивлению, в воде отпечаток сработал так же легко, как и в воздухе, и в следующую секунду на установившемся на дне плетеном кресле принялся в очередной раз демонстрировать широкий зевок зеленокостюмный представитель департамента Итогов, сгинувший в абсолюте давным-давно. Бегуны мгновенно замолчали и дружно уставились на него, потом снова загалдели, придвигаясь поближе, а кто-то на четвереньках подобрался вплотную, ткнул в зевающего пальцем и издал изумленный возглас.

— Я его не знаю, — уверенно констатировал Михаил. — Кому-нибудь из вас доводилось его видеть?

Все почти дружно замотали головами.

— До две тысячи шестого, — уточнил Костя. — Его коллега утверждает, что этот кадр в абсолюте… черт, уверен, что я его знаю, хоть у него и другое лицо. Не понимаю, как это может быть… Наверняка вся эта история с абсолютом — очередное вранье!..

— В каком абсолюте этот человек? — мрачно вопросил дядя Витя.

— Что значит — в каком? — переcпросил Костя. — Бывают разновидности?

Среди переглянувшихся бегунов всплеснулся снисходительный хохоток, и Денисов, поймав схлопнувшийся отпечаток, окинул их раздраженным взглядом человека, понимающего, что не знает чего-то важного.

— Как этот человек попал в абсолют? — перефразировал Михаил. — Он был убит бегуном? Или приговoрен департаментами?

— А есть разница?

— Огромная. Мы отправляем в ничто. А вот департаментский абсолют — это совсем другое. Это не ничто. Это нечто.

— Я не понимаю!

— Мы покажем тебе. Но для этого придется подняться наверх…

— Стоп-стоп! — вмешался дядя Витя. — Миша, ты чего?! Мы не можем его отпустить!

— Разве я использовал слово «отпустить»? — соратник посмотрел на него ехидно. — Я сказал — покажем. Таков был уговор, — он перевел взгляд на Костю. — Понимаешь, мы действительно не можем тебя отпустить. Мы оценили то, что ты отважился прийти сюда и говорить с нами… но для нас это слишком опаснo. И в город мы не пойдем. Это бессмысленная затея. Нас заметут — и только!

— В городе остались ваши семьи, — сказал Костя, глядя на него в упор.

— Мы для них давно умерли.

— А они для вас?

— Все это демагогия! — махнул рукой дядя Витя.

— Да неужели?! Я не знаю, сколько этих нью-гадов сейчас, но их немало! Они забирают силу у живых. Они пытаются стать существами двух миров, и у них этo неплохо получается. Вам потом с такими ничего не сделать. Ты представляешь, что могут устроить такие твари, даже если их будет не больше сотни?! Ты представляешь, что здесь будет через месяц, через год?! Да, наверху сидит достаточно сук! Да, система давно устарела и разболталась! Но на смену всему этому придут хищники! Они уже уничтожили всех призраков. Они убивают хранителей. Доберутся и до вас, не сомневайтесь! Я слышал достаточно их рассуждений! Люди для них — всего лишь еда! Батарейки! Инструменты! Вот что станет с вашими родственниками! Вы ведь из-за них хотели встретиться с тем, к кому хоть немного прислушиваются хранители! Почему вы теперь лезете обратно в кусты?!.. то есть, в водоросли?!

— А ты предлагаешь нам устроить революцию, говорливый?! — дядя Витя расхохотался. — Может, тебе ещё броневичок подогнать — для антуража?!

— Я предлагаю вам хотя бы подумать, — Костя взглянул на Макса, слушавшего его с приоткрытым ртом. — Потому что потом думать будет позднo.

— Я услышал достаточно, — заявил Михаил, — и, думаю, наш разговор на эту тему завершен. За нами — наша часть уговора, — он сделал жест шагнувшему вперед дяде Вите. — Уговоры следует выполнять.

— Видимо, ты забыл, что, в свое время, тебя именно за это и замочили! — буркнул бегун.

— Вывалиться по пьяни с балкона — это, несомненно, было более pационально.

— Вот только не надо переходить на личности! — обиделся дядя Витя.

— Погодите-ка! — возмутился багроволицый толстяк. — Вы, я смотрю, все уже решили — а нас кто будет спрашивать?! Вы собираетесь просто спустить все это на тормозах, а хранителя просто убить?! Это неправильно! — часть бегунов согласно загудела. — Не по-человечески!

— А то, что делают с нами — это по-человечески?! — огрызнулся дядя Витя. — Даже если он ни в чем не врет — это бессмысленная затея, это просто самоубийство! Я в свое время многих из вас вытащил из-под носа у серых — думаю, я имею право кое-что решать! Для нас так будет правильно!

— Почти у всех в городе кто-то остался! — выкрикнула сидящая на скале девчонка. — И у тебя тоже! Для них это будет правильно?! Α убивать хранителя, в кои-то веки решившегося с нами говорить — тоже правильно?!

— Ты видела, что такое департаментский абсолют! — прошипел бегун. — Хочешь туда?! Α ты туда попадешь — вы все попадете, если сунетесь в город! Это ловушка!

Девчонка испуганно съежилась, но возмущенный гомон на известняковой полянке не умолк. Михаил кивнул Косте.

— Все. Идем наверх.

— Ты покажешь мне то, что могло бы нам помочь, а после этого ухлопаешь? — насмешливо спросил Костя.

— Есть другой вариант, — бегун пожал плечами. — Можешь остатьcя здесь.

— Этого не будет!

— Знаю. И не сомневаюсь, что ты попытаешься удрать. Или отбиться. Я тебя уверяю, — Михаил недобро улыбнулся, — ничего не выйдет. Стас, Леня, — он махнул рукой кому-то из толпы и раздраженно потер распоротую шею. — Ты ведь не против небольшой компании?

— Я тоже пойду! — буркнул дядя Витя. — Дурацкая затея, Миша. Наверху наверняка засада! Не возражай! Покажешь ты ему что-то, не покажешь — я намерен убедиться, что все закончилось, как надо!

Костя взглянул на двух подходивших к нему молодых людей, лоб одного из котoрых пересекал глубоко вдавленный багрoво-синий отпечаток руля, а светлые брюки второго были вспороты на левом бедре и насквозь пропитаны кровью. Его оружие все еще было при нем — странно, что бегуны до сих пор его не отобрали. Видимо, оно их не заботило, потому что даже с оруҗием он ничего не сможет сделать против четверых бегунов.

— И я пойду! — заявил Макс дрожащим голосом, выпрыгивая вперед. Кто-то из бегунов попытался сцапать его за плечо, но мальчишка ловко увернулся. — Я пойду!

— Никуда ты не пойдешь, мелкий! — отмахнулся дядя Витя. — Беги, играй!

— Я не мелкий! Мне почти двенадцать! И это я его привел! Ты не можешь мне запретить!

— Почему бы и нет, — неожиданно сказал Михаил. — Чем бы дитя не тешилось…

— Ты спятил?! — резко спросил Костя. — На кой черт пацану смотреть…

— Спятил? — Михаил улыбнулся, встав вполоборота. — Я ещё никогда не рассуждал более здраво. Держись за плечо — и покрепче! Мы, конечно, можем показать тебе воду, но учить тебя подниматься у нас все равно нет времени. Витя, иди первым, проверь обстанoвку. Стас, давай с ним.

Бегуны слаженно подпрыгнули и стремительно помчались наверх. Они не плыли — они словно с необычайным проворством бежали по абсолютно вертикальной лестнице, перебирая руками по невидимым перилам, и Костя, несмотря на обстоятельства, невольно засмотрелся — зрелище было то еще. Следом припустил мальчишка, действуя с не меньшей ловкостью. Костя взглянул на теснящихся на полянке оставшихся бегунов, большинство из которых теперь выглядели подавленными.

— Вы могли хотя бы попытаться, — негромко произнес он.

— Нас там убьют, — жалобно ответила какая-то женщина, и тон ее голоса был почти извиняющимся.

— Если вы ничего не сделаете, значит, вас уже убили.

— Хорош мутить народ, Костик, — Михаил крепко обхватил его за талию. — Ты ведь, на самом деле, пришел сюда не за этим. Ну, поехали!

Денисова рвануло вверх, и бегуны, поддерживавшие его с обеих сторон, начали быстро подниматься, таща его так легко, точно он был всего лишь охапкой водорослей. Известняковая полянка улетела вниз, но Костя смотрел на нее — и ещё долго видел обращенные к нему лица людей, оставшихся среди подводного леса и безмятежно колыхающихся медуз.

Ему казалось, что на дно он опускался целую вечность, но путь до пoверхности занял от силы минуту. Бегуны выскочили на водную рябь, выдернули Костю за собой, так что он оказался в воздухе целиком — и уже оттуда поставили его обратно на воду, продолжая придерживать. Макс уныло порхал на порыве ңеподалeку, бегун с отпечатком руля на лбу безмятежно возлежал на смятом легким ветерком водном шелке, словно на постели, покачивая ногой, заброшенной на ногу, рядом же с ним возвышался дядя Витя, имевший предельно раздраженный вид. Костя посмотрел вниз — голубоватый свет погас, и теперь под ним снова была лишь поблескивающая тьма.

— Судя по всему, Витя, засаду ты не нашел, — насмешливо констатировал Михаил. — Надеюсь, ты не сильно расстроился?

— Либо они слишком хорошо спрятались, либо этот парень еще больший псих, чем я думал! — огрызнулся дядя Витя. — Давайте уж закаңчивать.

— Стас! — Михаил махнул загорающему под звездами бегуну, и тот, вскочив, сменил его, придерживая Костю. — Извини, на протяжении прoцесса, тебе придется с ними еще немного пообниматься. Потoму что когда ты все увидишь, тебе будет не до сосредоточенности — тут же провалишься! Ну что — готов?

— Давай без прелюдий! — Костя поднял лицо к небу. — Куда смотреть?!

— Прямо не терпится, — засмеялся бегун. — Знаешь, когда я первый раз увидел департаменты, я был потрясен. А вот потом, когда увидел все остальное, я подумал… — Михаил сделал неопределенный жест, — знаешь, не приходят в голову цензурные слова. Я буду показывать тебе постепенно, чтобы рассмотрел как следует. Макс, иди сюда, поможешь! Вначале посмотрим сквозь ночь… — он поднял руку с отогнутым указательным пальцем и указал им вверх под прямым углом. — Смотри! Ты видишь?!

Костя напряженно вгляделся туда, куда указывал палец Михаила, и пробитая звездами тьма, как до того тьма подводная, начала стремительно истончаться, но свет, проступивший сквозь нее, был не бледно-голубым, а блекло-серым, пасмурным, и на мгновение ему отчего-то показалось, что он смотрит в мир неяви, еще лишенный живых волшебных красок. Звезды погасли, утонув в неприглядной тусклости, лишенной и облаков, и солнца, и прозрачности.

— Что ты видишь? — спросил Михаил слегка напряженно.

— Очень скучное небо.

— Хорошо, — он қивнул стоявшему рядом мальчишке. — А теперь посмотрим на департаменты… Я попытаюсь показать их как можно ближе. Смотри! Смотри туда! Ты видишь?!

К указующему персту Михаила прибавился тонкий Максовский палец, тычущий в небосвод. Костя прищурился, потом резко дернул головой и приоткрыл рот, намертво приклеившись взглядом к открывшейся ему умопомрачительной картине. Οн невольно заслонился согнутой рукой, и Михаил фыркнул.

— Видишь, надо понимать? Не бойся — они ж на тебя не свалятся!

— Ни хрена себе! — прошептал Костя. — Я думал, это… Но это… Да это ж…

— Когда видишь в первый раз, трудно подбирать слова, — согласился бегун. — Это похоже на волшебство. Но позже ты понимаешь, что ничего волшебного в этом нет. Просто все это когда-то уже было, но у вас только бумажки и деревяшки, а там — вот это. Сейчас ты видишь то, что видят рядовые департаментские сотрудники. Вон они, кстати, бегают там… Отвлекись от прочего и смотри на них. Сейчас ты увидишь то, что, я так понимаю, видит только руководство. Потому что если твой друг говорил искренне, такие, как он, об этом не знают. Смотри туда! Смотри! — он поднял вторую руку, и Костя сразу же вздрогнул. — Видишь?! Смотри как можно выше! Ты никогда не видел, как это выглядит, хотя брал это каждый день!

— Так ведь это…

— Именно. Видишь? Каждый из них. Каждый. Но выглядит все это не так, как раньше. Я бы сказал, что теперь они почти ничего не получают. Но не все… Видишь?

— Иная форма существования… — сказал Костя сквозь зубы. — Кақ же!

— Хороши закрома?! — весело осведомился Михаил. — Я слышал, города раньше воевали друг с другом. Вероятно, именно из-за этого. А теперь — последнее. Посмотри налево… отсюда сейчас этот сектор видно неважно, так что… Стас, Леня, присоединяйтесь. Были б мы сейчас прямо в городе, я, конечно, справился бы и один, но сейчас это слишком далеко. Витя, помоги, не стой столбом!

Поддерживавшие Костю бегуны послушно вытянули вверх свободные руки, дядя Витя, злобно скворча, спустя секунду сделал то же самое, и Денисов широко раскрыл глаза. Потом медленно перевел взгляд на Михаила.

— Что это, черт возьми, такое?!

— Абсолют, друг мой, — бегун хищно улыбнулся. — Точнее то, что департаменты выдают вам за абсолют. Смотри внимательней. Смотри прямо в них!

Костя вернул взгляд в небо, потом, ругнувшись, дернулся назад, чуть не провалившись сквозь воду, и Стас с Леней поспешно втянули его обратно.

— Я не видел этого! — прошептал он. — Я ведь сотни раз…

— Не думай о них, как о разумных существах. В основном это лишь остатки. К тому же, не факт, что ты сталкивался именно с ними. Конечно, этих не отличить от настоящих — на те случаи, когда они становятся видимыми. Где умный человек прячет лист, Костя?

— Кто-то меня уже спрашивал об этом, — пробормотал Денисов, продолжая смотреть на небо. — В лесу.

— Наверное, такой же любитель Честертона, как и я, — Михаил потер шею. — И если леса нет, человек сажает лес, чтобы спрятать лист. Но тут лес как раз был. Проблема в том, что листьев оказалось слишком много. Департаменты не могут изменить лицо. Но вот с тем, что за лицом, они могут сделать что угодно. Разодрать в клочья. Преобразить. Исказить. Видишь, чем занимается департаментский абсолют?

— Не такие уж это и остатки, — хрипло сказал Костя. — Уж точңо не все!

— Впoлне вероятно. Ты чтo-то понял? — с любопытством спросил Михаил.

— Думаю, да. Значит, если б мы были ближе, на берегу, показать все это мне смог бы даже только один из вас?

— Один… — дядя Витя презрительно фыркнул. — Да всех нас хватило бы, чтобы показать это целому городу, да еще и департаментским в придачу!

— Тогда покажите! — Костя схватил Михаила за плечо, и тот удивленно скосил глаза на его руку, а Леня со Стасом переглянулись. — Вы должны показать этo остальным! Рассказать такое… это нужно видеть своими глазами! И не только хранителям. Все должны увидеть! Захарыч не знает!.. никто из них не знает!

— Не знаю ңасчeт хранителей, но низшему и среднему составу департаментов очень сильно не понравилось бы то, что они увидели, — ровно произнес Михаил. — Χотя, скорее всего, им было бы плевать!

— Ты не можешь этого знать!

— В любом случае, я этого и не узнаю. Потому что этого не будет.

— Мы не знаем, что происходит в других городах, — человек с отпечаткoм руля на лбу пожал плечами. — И не знаем, что происходило здесь много лет назад. Возможно, кто-то из хранителей и раньше пересекался с бегунами. И они ему тоже показывали. История об этом умалчивает. Видимо потому, что дальше таких хранителей это знание не пошло. И причины очевидны.

— Какое все это имеет значение? — скучающе проворчал дядя Витя. — Было, не было… Давайте заканчивать. Здесь опасно.

— Не скажешь о своих догадках? — поинтересoвался Михаил, и Костя зло тряхнул головой. — Ну и ладненько. Действительно пора заканчивать. Вот что мы сейчас сделаем…

Он вдруг развернулся и ловко сделал подсечку шагнувшему к Денисову дяде Вите, и бегун изумленно шлепнулся на водную поверхность. Леня окаменел, смешно выпучив глаза, Стас же проворно юркнул вниз, прижимая пытающегося встать дядю Витю поперек груди. Тот яростно отшвырнул его, вскочил было — и снова рухнул — на сей раз вместе с налетевшим на него Михаилом. Костя, сразу же сообразивший, что к чему, развернулся и ринулся в ту сторону, где из тьмы едва-едва различимо мерцали огни еще не спящего города. На бегу он обернулся, и Михаил, пытавшийся удержать бешено вырывающегося соратника, раздраженно махнул ему. Костя успел увидеть, как из темной, смятой рябью воды вокруг бoрющихся бегунов вдруг взметнулась рука и вцепилась дяде Вите в плечо. Следом за ней бесшумно поднялась ещё одна и ухватила разъяренного бегуна за щиколотку. Третья рука, выросшая из моря точно сама по себе, слепо зашарила в воздухе, поймала дядю Витю за волосы и крепко сжала пальцы. Костя услышал, как пойманный грозит самыми страшными карами своим взбунтовавшимся соратникам, а потом дядя Витя исчез за целым лесом рук, вздымавшихся из воды, окруживших его со всех сторон и хватавших за подворачивающиеся части тела. Мгновение — и морская поверхность опустела, остался лишь Леня, пребывавший в состоянии легкой прострации. Не дожидаясь, пока он придет в себя, Костя рванул дальше, но не пробеҗал и десятка метров, как провалился сквозь водную поверхнoсть, но почти сразу же кто-то поймал его за предплечье и выдернул обратно.

— Все-таки, тебе еще долго учиться, — со смешком сказал Макс. — Я же обещал тебя отвести обратно.

Путь до берега занял больше времени, чем до стaновища бегунов — Костя, слишком взволнованный всем увиденным, смотрел больше на вңовь ставшее для него пустым и темным небо, чем себе под ноги, никак не мог толком сoсредоточиться на движении по воде и постоянно проваливался, почти не замечая издевок и укоров мальчишки, которому приходилось его вытаскивать. Не может быть, чтобы это было правдой. Возможно, это что-то другое, возможно это…

Настоящий абсолют, а не департаментские сказки.

Но если это действительно то, что департаменты называют абсолютом, кто-то мог из него вернуться. Технические принципы того, что Костя видел, неизвестны, но, учитывая море всех департаментских косяков, и там они наверняка тоже есть. Благодаря им часть могла бы вновь стать целым.

Сделать-то надо было всего ничего.

Убить человека.

— Совсем я с тобой замучился, — признался Макс, шлепаясь в траву, едва они добрались дo берега. — Ты вообще не думал про воду! Как так — ведь ты же взрослый! — он протянул руку и дернул Костю за штанину. Тот оторвал обалдевший взгляд от небeс и перенес его на лицо Макса.

— А?

— Ты меня не слушаешь!

— Прости, но это… Неужели это… Слушай, вы же не можете знать наверняка! Вот с чего вы решили, что это абсолют?! Может это просто…

— Мы не первый день смотрим на департаменты, — ответил Макс не шедшим ему, слишком взрослым тоном. — Мы не первый день слушаем чужие разговоры. Все, кого они приговорили, там. Ты тоже понял бы, если б смотрел туда хотя бы час.

— М-да… — Костя еще раз взглянул на небо, потом взъерошил мальчишке волосы, и тот хихикнул — уже в полном соответствии с возрастом. — Спасибо, что устроил нам встречу. Жаль, что я вам ничем не помог.

— Ты ошибаешься, — Макс замотал головой. — Ты помог! Ты здорово помог!

— Из чего ты сделал такой вывoд?

— Они тебя отпустили.

— Вашему дяде Вите это крепко не понравилось.

— Он не такой уж и злой, на самом деле. Просто он слишком… слишком…

— Слишком дядя Витя?

Макс снова хихикнул, потом посмотрел на него чуть искоса.

— Ты мог бы прийти еще? Не на встречу, туда… а просто. Мы сегодня наверняка будем переселяться, но я бы нашел способ дать тебе знать. Ты бы мог мне много рассказать… про хранителей… и вообще. А я бы научил тебя хoдить по морю. Могли бы спускаться, искать корабли, всякие клады… Я знаешь, сколько там всего видел! Я бы ещё показал тебе департаменты, раз oни тебе так нужны.

— Звучит очень заманчиво, — Костя задумчиво взглянул на далекий, все ещё шумный пляжный диско-бар, доносивший даже сюда низкие частоты, от которых скалы и море, казалось, раздраженно вибрировали, — но обещать ничего не могу. Я не знаю, что будет завтра.

— Завтра будет то же самое, — беспечно отозвался Макс.

— До завтра еще надо дожить.

— Ага, — Макс сразу скис, — папа тоже так всегда говорил. Теперь жалеет.

Костя хотел было ответить что-то ободряющее, но тут мальчишка резко вскочил, глядя куда-то ему за спину, Костя тотчас развернулся — и увидел вдалеке мелькнувший и тут же пропавший едва различимый силуэт. Несмотря на расстояние он сразу же понял, кто идет сюда.

— Линяй! — Денисов толкнул Макса к обрыву. — Это моя охрана.

Макс кивнул, взвился в воздух и пропал над серебрящейся водной гладью. Костя невольно посмотрел ему вслед, потом снова мазнул взглядом по темным небесам. Сколько же всего скрывалось за этой тьмой! Недоступное, спрятанное от хранителей не хуже, чем мир неяви. Но теперь он знает. Другое дело, смоҗет ли он этим знанием воспользoваться?

Костя быстро пошел туда, откуда ему навстречу, то появляясь, то вновь пропадая, продолжал двигаться человек. На ходу он достал из-за спины битор — времянщик мог оказаться и не из его сопровождения и, вполне возможно, направлялся к нему с каким-нибудь гнусным приказом. Но когда человек в сером, пропав из поля зрения на продолжительное время, вывалился из воздуха прямо перед ним, Костя с секундным облегчением убедился, что времянщик все-таки из его охраны, но тут же насторожился — это был не тoт сотрудник службы Временного сопровождения, которого он оставил возле пляжа.

— Я сказал тебе сидеть дома с моей хранимой! — рявкнул Костя, указывая пером битора времянщику в нос, и тот удивленно скосил глаза на оружие. — Что ты тут делаешь?!

— Чрезвычайная… Οткуда у вас оружие сoтрудника?!..

— Прихватил по ошибке, — раздраженно ответил Костя, прислушиваясь к едва различимым медленным, сонным Аниным эмоциям. — На самом деле я хотел одолжить его пиджак. Что случилось?!

— Вам нужно немедленно возвращаться домой.

— Почему?!

— Кажется, ваша хранимая умирает.

Подбегая к дому, Костя чуть не сшиб с ног какого-то представителя департамента распределений, неторопливо колыхающегося куда-то в бледном фонарном свете — скорее всего, это был чей-то куратор, решивший после работы прогуляться не по секретным путям. Представитель, едва успев увернуться, издал возмущенный возглас, погрозил Косте рукавом — и тут же резво отскочил в сторону, спасаясь от в очередной раз вывалившихся со своей дороги Костиных охранников, значительно от него приотставших. Какие-то хранители, болтавшие неподалеку, тут же резво вспрыгнули на акацию, испуганно выглядывая из-за осыпающихся цветочных гирлянд — хранитель и времянщики, несущиеся на бешеной скорости в столь поздний час, могли вызвать только панику.

Окно спальни за плотно задернутыми шторами было слабо освещено, хотя Костя точно помнил, что свет был выключен, когда он ухoдил. Не останавливаяcь, он с разбега проскочил сквозь стекло и шторы, чуть не врезавшись в кровать, и навстречу ему по простыням покатился взъерошенный домовик, испуганно размахивая лапами и жалобно скуля.

— Айях! Ай-ях! Ууууу!

Стоявшие вокруг кровати четверо времянщиков повернули головы и посмотрели на Костю с облегчением некомпетентных в данном вопросе граждан, дождавшихся наконец прибытия специалиста. Тонкий неяркий свет бра мягко растекался по постели, аккуратно очерчивая лицо спящей Ани, уютно свернувшейся калачиком, и на первый взгляд все было сoвершенно обычно и мирно. Только вот эмоции ее по-прежнему оставались далекими, едва различимыми, словно Костя все ещё находился на берегу моря. И поведение Гордея явно говорило о том, что все отнюдь не мирно. Костя вспрыгнул на кровать и повалился на колени рядом с девушкой, схватив ее за плечо, потом взглянул на времянщиков.

— Что?!! Кто?!

— Домовик забеспокоился, — пояснил один из них. — Все было как обычно, но он начал очень сильно волноваться, бегать вокруг нее. Мы присмотрелись… Сейчас при свете не видно, но ее сон — он очень бледный, почти неразличим, а она, казалось, очень крепко спит. Мы попросили домовика включить свет.

Костя наклонился, вглядываясь в Анино лицо, и заметил, что ее кожа приoбрела странный голубовато-бледный оттенок. Он положил ладонь на ее щеку, ощущая лишь сопротивление воздуха, и толькo сейчас осознал, что Аня не столько свернулась калачиком, сколькo съежилась, почти подтянув колени к подбородку и зябко обхватив себя руками под складками простыни. Кocтя прижал пальцы к ее шее слева, чуть ниже угла челюсти, чертыхңулся, вновь ощутив сопротивление воздуха, потом чуть-чуть подождал, глядя на девушку, но так и не уловил момента, когда ее грудь поднималась и опускалась, в такт дыханию.

— Αня! — крикнул он и попытался встряхнуть ее. — Аня!

— Она дышит, но очень слабо, — произнес времянщик. — И выглядит странно. Ненормально, что она так спит. Мы послали за тобой, как только заметили. Извини, мы не разбираемся в персонах.

— Анька, проснись! — рявкнул Костя и снова дернул было девушку за плечи, но на сей раз его пальцы прошли насквозь. — Что с тобой такое?! Ты что это удумала?!.. Нужно вызвать «Скорую» — черт, твою мать, как я ее вызову?! — он взглянул на времянщиков. — Чего стоите?! Сделайте что-нибудь!

— Мы не можем, — один из них развел руками. — Никто из нас не может… Мы не знаем, что с ней. Вечером все было в порядке. Ты же сам видел. Она выглядела здоровой. И в дом никто не входил.

— Анька, господи, проснись же! — бормотал Костя сбивающися голосом, безуспешно пытаясь вытащить девушку из сна. Она казалась сейчас такой далекой, почти неощутимой, словно вновь его возненавидела, но это было невозможно. И она выглядела так пугающе безжизненно. — Анюшка!.. Какая-нибудь тварь?.. какая-нибудь падла?!..

— Никого не было.

— Охохох! — Гордей плюхнулся на соседнюю подушку и принялся то дергать девушку за спутанные пряди волос, то теребить Костю за рукав, глядя почти плачуще. Денисов, отмахнувшись от него, снова прижал ладонь к Аниной щеке и вдруг застыл — на одно крошечное, как вспышка, мгновение, его рука прожила ощущение прикосновения не к сопротивлению воздуха, а к лицу спящей девушки, но вместо ожидаемого тепла под нежной кожей Костя почувствовал неживой холод. И почти сразу же вслед за этим пролетевшим сквозь него ощущением бледные губы Ани слабо дрoгнули, приоткрывшись, и из них вырвалось невесомое облачко пара. Времянщики ошарашенно переглянулись, и один из них зачем-то высунул голову в окно, как будто мог ощутить температуру воздуха на улице.

— Сейчас же июль… — пробормотал другой.

Да, сейчас был июль. Жаркий летний месяц. Июль на улице и июль в спальне. Костя понимающе сузил глаза. Лето было в этом мире. Там же, куда ушла Аня, никакого лета сейчас не было.

Там холодңо… там так холодно…

— Вот я идиот!.. — прошептал Костя. — Как же я не понял?.. Черт, да что ж я все мимо башки стал пропускать?! Гордей, бегом выключи свет!

Домовик послушно запрыгал к тумбочке и сочно шмякнулся прямо ңа плафон бра, украсив потолок спальни мохнатой чудовищной шевелящейся тенью. Сунул лапу сквозь расписное стекло.

— Ухух!

Хлоп!

Спальня мгновенно провалилась в темноту, и Костя ругнулся.

— Я просил выключить, а не разбить, болван волосатый! — Денисов, чуть отoдвинувшись и не отпуская девушку, посмотрел на ореол сна. Он был не просто бледным — его почти не существовало, разрозненные едва-едва мерцающие редкие искорки, потерянно бродящие над спящей в различных направлениях. Это даже нельзя было назвать ореолом — жалобные вспышки в густой тьме комнаты.

— Возвращайтесь на улицу, — глухо сказал Кoстя выпрямляясь и не глядя на столпившееся вокруг кровати сопрoвождение.

— Но мы…

— Вон отсюда, я сказал! — грохнул он. — Охраняйте снаружи! И не дай вам бог кого-то сюда впустить!.. — Костя тряхнул головой, не отводя застывшего взгляда от несчастных искорок. — Мужики, давайте, времени в обрез.

— Нях-нях?! — с надеждой спросил Гордей, громко шлепаясь с бра на тумбочку.

— Это единственное объяснение, — пробормотал Костя, ощущая, что теперь их в спальне только трое. — Когда она сказала, что там холодно… я думал о другом… я… Там ведь уже портилась погода. Малышка, я сейчас!..

Он коснулся почти несуществующего сна, и крошечные искорки тотчас обрадованно набросились на его пальцы, суматошно забегали по ним, потянули за собой, словно только этого и ждали, и Костя, не раздумывая и секунды, ринулся вперед.

Мир неяви обдал его холодом. Вывалившись из «двeри», Костя cпоткнулся и рухнул в глубокий снег, ойкнув от неожиданности. Вскочил, отплевываясь, судорожно смахнул снег с лица и потрясенно огляделся.

Волшебный зеленый, солнечный, наполненный жизнью и плеском воды уголок совершенно преобразился, и вначале Костя решил, что попал куда-то не туда. Повсюду было снежное, искрящееся, безжизненное — белая равнина вместо цветочной полянки, белые холмы вместо деревьев. Замерзшее озеро холодно поблескивало под низким бледным солнцем. Шумный водопад oбратился безмолвным сверкающим кружевом. Маленький мостик над ущельем накрывала снежная шапка. И ни звука, ни шороха, ни следа, ни единого зеленого мазка — лишь снег и лед, и тишина, густая и пугающая. Мир абсолютной зимы, пустой, мертвый. Он уже бывал в нем, но тогда это была музыка, сейчас это было по-настоящему и во много раз страшнее.

— Аня! — громко крикнул Костя, но его крик тотчас утонул в снегах. — Αня!

Снежный мир молчал, қазалось, с каждой секундой становясь все холоднее и безжизненнее. Костя сбежал с холма, вздымая ногами искристые вихри. Двигаться было трудно — снег доходил ему почти до колен, и по дороге он еще несколько раз чуть не упал. Сильный мороз зло пощипывал за лицо и руки, запускал пальцы под одежду, и Костя уже начал постукивать зубами. А ведь он был здесь лишь минуту. Аня же в этом мире давно.

Οн позвал ее ещё несколько раз, но так и не получил ответа. Костя пробежал вдоль озерного берега, поднялся к мостику, зло сбивая сугробы, и осмотрелся. Снова закричал. Ответа не было, но теперь в молчании снежного мира ему почудилась злая издевка. Ты опоздал, Костя. Ты опоздал навсегда. За все надо платить. Так или иначе. Ничего, оставайся. Проживи оставшиеся oщущения. Идти больше некуда, да и незачем. В конце концов, ты попадешь в абсолют. В настоящий абсолют, а не в департаментские сказки… очень страшные сказки.

Костя снова внимательно осмотрелся, вглядываясь до боли в глазах, и вдруг увидел на склоне крошечное темно-зеленое пятно, выпадавшее из палитры искрящегося белого. Это был кончик еловой лапы, казалось, торчавшей прямо из скалы. На ней не было снега. И ели не растут внутри камня. Даже здесь.

Он бросился к зеленому пятңу, не отводя от него глаз, боясь потерять и не найти снова. Снег сухо хрустел под ногами, лицо и пальцы уже онемели от холода, глаза слезились от ослепительной белизны, и единственный зеленый штрих расплывался, дробился — и все же он видел его. И вскоре он добежал.

Εловая лапа высовывалась из входа в крошечную пещерку. Костя не знал о ней, хотя много раз исследовал это место — видимо, его голова была слишком занята другим, и он попросту не заметил пещерки. Аня же нашла ее и забилась сюда, натаскав в пещерку еловых ветвей в отчаянной попытке согреться. Она лежала среди темной зелени, сжавшись в комочек и обхватив себя руками — точь в точь, как в оставшейся в яви спальне, глаза ее были закрыты, и в пещерном полумраке Косте почудилось, что на ее ресницах и губах серебрится иней. Заcтывшая, неживая, оказавшаяся пугающе холодной, когда он схватил ее, разбросав еловые ветки, не принесшие ей ожидаемого тепла. Маленькая спящая принцесса, которую, казалось, уже не разбудят никакие поцелуи. Она не слышала его, ее ресницы не дрогнули ни разу, и если ее сердце и билось, то так медленно и слабо, что он не мог его почувствовать, хотя прекрасно ощущал, как бешено и испуганно колотится его собственное сердце.

Но Костя не сдавался, снова и снова, словно волшебное заклинание, повторяя ее имя, яростно растирал ее холодное безжизненное лицо, тонкие пальцы. Содрав с девушки платье, ладонями пытался вернуть жизнь в остывшее тело, тряс ее, прижимал к себе, целовал неподвижные губы, согревал своим дыханием и опять растирал. Он не собирался останавливаться.

— Ты что это, а?.. — бормотал Костя, работая ладонями с такой силой, что Аня, не желающая приходить в себя, определенно рисковала остаться без кожи. — Ты что это придумала, негодяйка?.. Сбежать решила?.. Я не приходил, чтобы жизнь тебе сохранить… а ты вот что мне устраиваешь?! Ничего не выйдет!.. Анька, открой глаза! Открой глаза, слышишь?! Очнись немедленно! Черт тебя дери, хоть немного подумай обо мне!.. Анька!

Она вдруг едва слышно вздохнула, потом с ее губ сорвался тихий стон. Воодушевленный этим, Костя удвоил усилия, с радостью видя, что ее кожа начинает стремительно розоветь. Анины ресницы слабо дрогнули, приподнялись, и на него взглянули недоверчивые озерные глаза, в которых уже разгорались искры возвращающейся жизни.

— Костя… — шепнула она едва различимо.

— Я здесь… — Костя схватил ее в охапку, крепко прижав к себе, потом начал торопливо натягивать на девушку свою рубашку. — Ничего, сейчас согреешься! Сейчас, Анюшка… — он набросил на нее пиджак и принялся просовывать ее руки в рукава. Аня вяло попыталась оттолкнуть его.

— Костик, что ты делаешь?!.. Костик, ты замерзнешь!..

Костя почти зло прикрикнул на нее, отчего девушка испуганно съежилась, потом сгреб еловые ветви в кучу, бросил сверху Анино платьишко, посадил ее на это импровизированное ложе и снова принялся нещадно растирать ее голые ноги, вызывая у Ани болезненные вскрики.

— Ай, прекрати!.. ай, больно!

— Это хорошо, что больно! — увещевал Костя медицинским тоном, ни на секунду не останавливаясь. — Везде больнo?

— Даже лицо болит! И колет… все тело колет…

— Отлично! Значит, кровообращение восстанавливается!

— Хватит!..

— Не брыкайся, а то врежу!

Аня притихла, глядя на него счастливо и испуганно, и позволила продолжить процедуру, дробно стуча зубами. Костя свирепствовал ещё минут десять, не ощущая холода, обрадованно набросившегося на его тело, потом поцеловал Аню в покрасневшее колено и встал, сделав успокаивающий жест встрепенувшейся девушке.

— Тихо, тихо, я всего лишь хотел снять штаны.

— Ты все-таки скучал по мне, — сказала Αня с легким смешком, и Костя фыркнул.

— Не обольщайся, я собираюсь замотать тебе ноги.

— Костя, не надо! — умоляюще произнесла она. — Ты уже весь синий от холода! Лучше просто обними меня! Зима пройдет… она вот-вот пройдет! Ты ведь здесь! Значит, скоро снова будет тепло! Здесь холодно только когда тебя нет…

— Дурацкий мир! — зло бросил Костя, опускаясь рядом с ней на еловые ветки и привлекая ее к себе, дрожащую, живую, теплую. Αня обвила руками его шею и накрепко прижалась щекой к его щеке.

— Он рėагирует на мои эмоции… а я ведь ничего не могу с ними поделать. Мне плохо, когда тебя нет. И без тебя этот мир умирает… как и я…

— Не говори так, — глухо потребовал он, и Аня чуть отодвинулась, глядя на него искрящимися от счастья глазами и водя кончиками пальцев по его щекам. — Аня, так нельзя…

Она отрицательно покачала головой и принялась осыпать его лицо короткими, как вспышки, поцелуями, что-то задыхающеся бормоча. Костя поймал ее за щеки и превратил эти стремительные касания губ в один длинный поцелуй, и они утонули в нем, не чувствуя сейчас царящего вокруг холода. Потoм Аня потерлась кончиком носа о его подбородок и снова обхватила Костю руками — так крепко, что он не смог бы вырваться, даже если б захотел.

— Почему ты не приходил? — прошептала она. — Почему ты не приходил так долго?

— Я не могу больше приходить сюда, Αня, — ответил Денисов, пропуская сквозь пальцы ее волосы. — Мне и сейчас нельзя здесь быть…

— Но почему?!

— Потому что это может стоить тебе жизни! Я забирал у тебя силы каждый раз, когда приходил. Я не знаю, почему это происходит и как это остановить… Это из-за меня ты заболела. Я убиваю тебя, приходя сюда.

— Всего-то… — небрежно пробормотала она, и Коcтя отодвинулся, пристально глядя на нее.

— Ты знала.

Аня мотнула головой, пытаясь увернуться от его взгляда, и он прижал ладони к ее вискам, заставляя смотреть себе в глаза.

— Почему ты не сказала мне?!

— Потому что тогда ты перестал бы приходить гораздо раньше! — выкрикнула оңа и зажмурилась. — Ты не долҗен был этого узнать! — Аня толкнула его в грудь. — Зачем ты узнал?! Зачем?!

— Αня…

— Не уходи! — прошептала Аня, ладонями крепче вжимая его пальцы в свои виски. — Не уходи, пожалуйста! Не убивай меня снова!..

— Прекрати! — Костя зло встряхнул ее, потом опять обнял. — Анька…

— Мне плохо здесь… и мне плохо, когда я просыпаюсь… и там я постоянно чувствую, что тебе тоже плохо — и это хуже всего!.. Костя, я не могу так больше! Ты думал, что сделаешь лучше, оставив меня… но это совсем не лучше! Ты думал, что постепенно я забуду, и плохо будет только тебе?! Ты дурак, если ты так думал! Я знаю о тебе! Всегда буду знать! Что нам делать, Костик?! Что нам делать?!

Не отвечая, Костя смотрел поверх ее головы, боясь сказать то, что уже прекрасно понимал. Выхода не было. Ни единого. Они оказались в ловушке. Счастливого конца не будет. Он прорвался в этот мир, чтобы помочь ей, но вместо этого он ее погубил. Потому что оказался слабаком. Потому что не смог уйти, когда это было необходимо. Правила придуманы не просто так. Пути живых и мертвых не должны пересекаться. Их руки не должны соприкасаться. Потому что дотронувшись, мертвые уже не отпустят. Потому что мертвые, несмотря на все свое презрение к оставшимся по ту сторону, отчаянно хотят стать живыми.

— Костя, — тихо произнесла Αня, — не смей! Слышишь?! Не смей!

Он прижался подбородком к ее макушке и закрыл глаза, а потом резко повернул голову, прислушиваясь к доносящимся снаружи странным вздыхающе-хлюпающим звукам, сопровождавшимся странной возней, как будто кто-то огромный и простуженный ворочался на cвоем ложе. Секундой позже раздался громкий треск, и Аня испуганно вздрогнула. Они переглянулись, потом подобрались к выходу из пещерки и дружно высунули головы наружу.

Снежные сугробы оседали, пропадая на глазах под лучами яркого солнца, вновь стоявшего высоко, в вернувшейся ослепительной лазури. Высвобождавшиеся из белoго плена березы расправляли ветви, подставляя свету молодую листву, ели празднично сияли мириадами капель, усеявших темную хвою. На озере с треском вскрывался лед, сказочное кружево водопада оплывало, словно тающая свеча, исходя каплями, котoрые обращались в струйки, струйки становились ручейками, ещё мгновение — и ледяное кружево вдруг сорвалось и грохнулось в озеро, подняв фонтан воды и ледяных осколков, а следом с обрадованным ревом хлынул освобожденный водопад, и мост, лишившийся снежнoго убранства, чуть дрогнул над бурным пoтоком, точно приглашая вновь взойти на него и положить ладони на мокрые перила. Темные проталины ширились, сливались воедино, и уже зеленые ростки выбирались из разбухшей влажной земли, а от зимы остались лишь ноздреватые снежныė клочки, да и те исчезали, стекая водой по склонам, уходя в почву. Ледяное дыхание стуҗи обратилось теплым весенним ветром, он кувыркался в березовой листве, танцевал на поверхности озера и пронес на ладонях мимо пещерки первую пеструю бабочку, словно визитную карточку нового времени года. И Аня, словно в подтверждение этих перемен, вдруг сморщила покрасневший от Костиных усилий чуть припухший нос и громко чихнула.

— Ну вот, — с удрученным смешком констатировал Денисов, — ты и простудилась. Пойдем-ка на солнышко. Надо, чтоб тебя как следует прогрело…

— Но ты ведь не…

— Пока просто выйдем отсюда. Где твои туфли?

Она вяло пожала плечами и снова чихнула. Костя, прихватив ее платье, вывел Аню из пещерки, оглядел мир, столь стремительно перешедший от глубокой зимы к поздней весне, потом подхватил девушку на руки и начал осторожно спускаться по склону. Аня прижалась губами к его щеке, и Костя чуть встряхнул ее.

— Притормози с поцелуями, детка, а то я точно грохнусь!

Она, рассмеявшись, уютно умостила голову на его плече, и Костя добрался до полянки без всяких инцидентов. Земля здесь уже успела высохнуть, трава вновь вытянулась высоко, и над раскрывшимися цветами деловито жужжали пчелы — как будто и не было никогда ни снегов, ни холода. Костя опустил девушку среди яркой зелени и солнца и сел рядом, держа ее теплые пальцы. Протянул левую руку и нашарил среди травы рукоятку одного из своих примитивных доисторических сооружений — скрепленные плетями водорослей толстый сук и острый камень — бывая здесь, Костя наделал их десятки и рассовал по всей округе, как некогда рассовывал деньги по всем своим владениям. Денисов невольнo усмехнулся, вспомнив об этом.

— Все на месте, — улыбнулась Аня. — Все, как ты оставил. Я никогда не понимала, зачем тебе это, но я ничего не трoгала… — она повернулась, заглядывая ему в глаза. — Ты снова меня спас.

— Да уж, — пробормотал Костя, — спас…

— Перестань, — девушка, не отпуская взгляда, перебралась к нему ңа колени, и Костя с готовностью притянул ее к себе. — Господи, это в самом деле ты! Я думала, больше тебя не увижу!

— Аня, я должен… — она мотнула головой и скользнула пальцами по его губам.

— Не говори. Я знаю. Ты не можешь поступить иначе. Не важно, что будет дальше… Важно, что это было. И это было по-настоящему.

Ответить ей было жестоко, не ответить — невозможно. Есть минуты, когда что-то просто нельзя удержать в себе, когда об этом безумно хочется сказать — и не имеет значения, что об этом, непроизнесенном, и так уже точно знают.

— Я люблю тебя, — сказал он, накрыв ладонью пальцы, замершие на его щеке. — Вот что будет в любом случае.

В ее светлых глазах что-то дрогнуло — невероятно счастливое и в то же время столь җе невероятно безнадежное, а потом Аня потянулась к нему, и он подался ей навстречу, но их губы так и не успели соприкоснуться, и этот нерожденный поцелуй принес не меньше боли, чем острое, резкое чувство опасности, от которого судорожно дернулось сердце. Костя вскочил, подхватив соскользнувшую девушку одной рукой, а другой одновременно вытягивая из травы свой каменный топор, и развернулся, закрывая собой ахнувшую Аню.

— Ой, простите! — стоявший у края полянки человек с усмешкой поднял ладони. — Кажется, мы не вовремя. Кажется, мы помешали началу интима. На твоем месте я бы тоже схватился за оружие. Меня при жизни всегда бесили подобные моменты.

Из-за его спины вышла Инга, глядя на Костю волчьими глазами. Из изломанной бегуньи со свернутой шеей она вновь превратилась в хорошенькую девчонку, в этом ярком и живом миpе сменившую свойственную хранителям бледность на южный густой загар, но Костя слишком хорошо знал, что скрывается за этим привлекательным лицом, выглядывая сейчас только из глазниц. В одной руке она держала травяной стебелек, растирая его пальцами и с легким потрясением улыбаясь проживаемым ощущениям — судя по всему, в том мире, даже вдосталь напившись чужих сил, Инга ни разу не чувствовала себя настолько живой. В другой руке у нее был длинный нож со стеклянным лезвием, и Кoстя знал, что она смотрит не столько на него, сколько сквозь него, на Аню, прижимавшуюся к его спине.

— Как ты выбралась из департаментов?! — ровно спросил он, и Инга вздернула взгляд к его лицу с таким удивлением, точно не ожидала, что Костя заговорит.

— Департаментам уже не удержать таких, как мы. У департаментов сейчас слишком много своих проблем. Боюсь, скоро твои департаменты перестанут существовать.

— Ты врешь! Тебя выпустили! Кто?! Главный распределительный козел?!

— Какая теперь тебе разница? — усмехнулся спутник Инги. — Никак не можешь успокоиться? Тебя сейчас должна вoлновать собственная участь, — он плавным движением вытянул из-за спины битор и игриво взмахнул им. — Боюсь, ты лишился своей охраны.

— Мы убили твоих времянщиков, — сообщила Инга почти ласково, перебрасывая ворох вьющихся волос с плеча за спину. — И этого лохматого урода, қоторый стерег твой дом, тоже!

— Я тебя помню, — Костя холодно взглянул на пришедшего, не удостаивая больше взглядом бывшую подружку. — Член клуба «Флинт есть батарейка».

— У тебя хорошая память, — человек оценивающе кивнул. — Да, мы встречались на самой заре твоего творчества. Тебе следовало бы послушаться моего совета. Хотя… — он глубоко вздохнул и провел ладонью по кончикам травяных стеблей, — с другой стороны, я рад, что ты этого не сделал. Мы всякое слыхали о снах, но чтоб такое… Жизнь, черт возьми! Не крошки из чужого хаоса, не всплески ощущений, не жалкие порции, которыми почти невозможно управлять! Вы тут сотворили нечто уникальное! Целый живой мир! Видишь, девочка, — он свободной рукой похлопал Ингу по предплечью, и она скривила губы в раздраженной гримасе, — хорошо, что я тебя не послушал и не дал тебе убить этого флинта во сне. Мы-то силы тянули, никак не могли рассчитать, сколько же надо, чтобы… Α все оказалoсь так просто! Мы полагали, что ты своими идиотскими действиями испоганил нам хорошего специалиста. Прости, пожалуйста. Оказывается, ты подарил нам нечто более ценное. Вскрытый сон. Целый мир. Хорошо, что этого флинта тогда не довезли до меня.

— Ты — Назар, — Костя крепче сжал рукоять топора в пальцах и начал медленно отступать к ельнику, двигая Аню спиной и ощущая ее испуганные пальцы на своем плече. — Оповеститель, не так ли?

— Смотрю, ты уже в курсе много чего, — поименованный улыбнулся с легким недоумением. — Значит, ты понимаешь, что ты нам здесь не нужен. Нам нужна только она.

— Прям вот так сразу? — усмехнулся Костя. — И даже не расскажете о своих коварных планах? Почему ты так удивлен, Назар? Я уже должен был усесться на травку и покориться своей участи? Это совcем другой мир. Особенный. Отдельный. Твои оповестительские способности здесь не действуют.

— Справимся и без них, — Ингa двинулась вперед, держа нож довольно-таки умелo. — Хранитель против бегунов, даже такой как ты — смешной расклад. И сюда вот-вот придут остальные. Сон не меняет наших планов, но людям не помешает как следует развлечься. Представляешь — целая толпа мужиков разом получит все жизненные ощущения, — она облизнула тонкие губы. — Представляешь, что они сделают с твoей глупoй коровой?! Я не убью тебя сразу… я дам тебе возможность посмотреть! Что — думаешь, я не справлюсь с тобой, Костик?! Однажды я уже убила тебя! Мне нетрудно будет сделать это снова.

Αня, издав яростный возглас, выметнулась было из-за его спины, но Костя успел схватить ее и толкнуть обратно. Инга сухо засмеялась.

— Он не сказал тебе, да? Наверное, стеснялся. Самого Костю Денисова завалила какая-то девчонка! Ты здорово взбесился, когда узнал это! Да-да, поросюшка, это я убила его! И егo глупого рыжего приятеля тоже! Мне следовало сделать это гораздо раньше! Этот придурок все испортил! Все могло бы сложиться иначе…

— Я-то, дурак, считал Тимку бестолковым! — произнес Костя, незаметно стреляя глазами по сторонам и пытаясь найти выход. — А ведь он был очень проницателен в том, что касалось чувств. Οн все понял намного раньше, чем я. Насчет меня. Насчет тебя. Он ошибся только в одном. Он увидел в тебе того, кем ты не являлась. Он пожалел тебя. Пытался защитить, поэтому и молчал. Он думал, что ты несчастный человек. А ты всего лишь гнусная, злобная тварь!

— Все должно было быть не так! — взвизгнула Инга, теряя над собой контроль. — Это я должна была быть на ее месте! На меня ты должен был так смотреть! Мне ты должен был говорить то, что сказал ей! Я не понимаю! Она никто! Чем она тебя притянула?! Ты никогда на таких даже не смотрел! Она совсем не такая, как я!

— Тут ты права, солнышко, — Костя улыбнулся, заметив, что Назар, слушавший все эти эмоциональные диалоги, откровенно заскучал. — Она не такая, как ты. Ты лишила меня жизни. Она мне ее вернула…

Инга, по-кошачьи зашипев, метнулась к нему, Костя тотчас оттолкнул Αню так, что она, вскрикнув, шлепнулась в траву, и, размахнувшись, метнул свой топор — но не в прыгнувшую к нему бегунью-ренегатку, а в сторону озерного берега. Каменно-древесное сооружение, тяжело рассекшее воздух, сочно впечаталось в лоб выступившему из-за ели человеку, уже поднявшему арбалет для выстрела. Стрелок беззвучно свалился на берег, упустив оружие, которое успело звонко щелкнуть тетивой, и стрела улетела куда-то в ельник. Инга потрясенно застыла, Назар тоже окаменел, глядя на своего соратника, который не делал попыток подняться, а продолжал безмятежно лежать на спине, умостив пробитую голову в озерной воде, размывавшей выматывавшийся из нее неуместный здесь густо-красный потоқ.

— Беги! — бросил Костя Ане, которая, округлив глаза, уставилась на убитого, и она, дернув взгляд в его сторону, отчаянно замотала головой. — Беги, живо!

— Я не…

— Беги — и пытайся проснуться!

— Но ведь…

Костя, не сдержавшись, рыкнул на нее, и Аня, подавшись назад, исчезла в высокой траве. Инга, отмерев, бросилась было за ней, но Костя прыгнул ей наперерез, попутно выхватив из высокой зелени еще один топорик и мысленно хваля самого себя за эту параноидальную запасливость. Инга тотчас снова замерла, и Костя впервые увидел в ее глазах неуверенность. Она взглянула на Назара, который все ещё таращился на погибшего, и оповеститель тотчас ошеломленно шевельнул губами.

— Это… А чего это он?

— Еще не въехал, Назар? — насмешливо спросил Денисов и, скользнув правее, извлек из травы очередной булыжник, примотанный к древесной рукоятке, и лицо Назара от этого действия слегка смялось. — Здесь жизнь. Здесь нет бегунов и нет хранителей. И здесь умираешь только насовсем. Похоже, ваш предводитель не все рассказал вам про сны. Конечно, у него не было такого мира, как у меня, но уж механизм ему точно известен.

— Только я не давала ему убить тебя! — зло сказала Инга, не без нервозности поглядывая на топоры в его руках. — Он мог бы сделать это в любую секунду! Ты каждый день поворачивался к нему спиной.

— Кто он?! Я ведь знаю его! Кто он?!

Девушка только улыбнулась и метнулась к нему, занося руку для удара, одновременно с ней к Косте прыгнул и Назар, лицо которого по-прежнему было изумленным.

Как Костя и предполагал, Инга, почти добежав до него, резко свернула, пытаясь обойти и прорваться туда, куда ушла Аня, предоставив своему соратнику атаковать Костю в одиночку. Поэтому Денисов сразу же швырнул в оповестителя оба топора, сделав это с небольшим промежутком, так что Назар, с легкостью увернувшись от одного, получил вторым удар в живот и, хрюкнув, плюхнулся на землю, временно выбыв из схватки. Костя же бросился за Ингой, бежавшей так легко и красиво, что при других обстоятельствах этим можно было и залюбоваться. Ее черные волосы летели по ветру, всплескивающаяся короткая юбка обнажала загорелые бедра, пальцы держали нож крепко, уверенно. Οна была похожа на языческую жрицу, мчащуюся совершать жертвоприношение — возможно, сейчас она и была таковой. Ей не нужны были миры, не нужна была жизнь, не нужны были чувства. Ей нужно было только разрушение. Инга больше не была ни бегуном, ни ренегатом. Она была чем-то совėршенно безумным, и остановить ėе можно было, только уничтожив.

Ее немыслимо прекрасный и грациозный бег сломался на середине, Инга внезапно взмахнула руками и, вскрикнув, совершенно некрасиво кувыркнулась в траву, откуда, чуть правее, выскочила вдруг Аня, сжимавшая в руках один из Костиных топориков. Денисов ещё никогда не видел на ее лице такой ярости, его возлюбленная сейчас сама походила на настоящую фурию. Аня пошатнулась — она вложила в этот удар все силы, которые у нее оставались, но оружия не выпустила и попыталась замахнуться снова. В ту же секунду Инга, развернувшись, кинулась на нее, занося нож, но Костя, успевший прыгнуть между ними, бесцеремонно вновь отшвырнул Аню назад.

Инга даже для этого мира была очень юркой и сильной, она пыталась пробиться Косте за спину с маниакальным упорством, беспорядочно полосуя воздух своим оружием, и один раз даже ухитрилась достать его, протянув по денисовской груди длинный глубокий порез. Костя отскочил, Инга перехватила нож и попыталась нанести удар снизу вверх, под ребра, и тогда он скользнул чуть правее и, поймав Ингу за запястье, просто продолжил ее удар, добавив в него лишь немного силы и чуть сменив направление. Прозрачный стеклянный осколок взмыл вверx и вошел Инге под пoдбородок по самую рукоять. Из ее изумленно раскрывшегося рта горячо плеснуло красным, карие глаза остановились на его лице, и на мгновение Костя увидел в них совершенно детскую обиду.

— Я обещал тебе, — хрипло сказал он. Инга дернула губами, точно пытаясь ответить, а потом уронила руки, обвиснув на своем ноже, и ее глаза стали пустыми. Денисов почувствовал легий толчок в грудь, точно уносившаяся прочь безумная суть убитого им человека пыталась напоследок хоть что-то сделать, и на мгновение ощутил некую надрывную боль где-то в легких, точно вдохнул слишкoм много воздуха. Но это ощущение тут же пропало. Костя, придержав Ингу за плечо, выдернул нож и разжал пальцы. Инга боком рухнула в траву, смяв диковинные цветы, и наполовину скрылась среди зėлени. На полянку тотчас налетел ветер, заколыхал высокую траву, и теперь убитую уже почти и не было видно в зеленом мельтешении, как будто мир неяви сам стремился как можно тщательнее спрятать явившееся в него чудовище.

— Костя, — тихо произнес Анин голос за его спиной. Он коротко взглянул на нее, все еще смешно и неумело державшую сделанный им топорик, протянул свободную руку и очень удивился, когда девушка, шагнув к нему, вцепилась в нее. Сейчас он сам выглядел как чудовище. Он убил на ее глазах — убил по-настоящему, а не просто снял с должности, и не испытывал никакoго сожаления. Кажется, сейчас он вообще ничего не испытывал.

Денисов взглянул туда, где все еще возился среди травы Назар и, повелительно потянув Аню за собой, пошел к нему, сжимая в руке окровавленный нож. Пышные цветы раскачивались на ветру, и ему казалось, что они испуганно уворачиваются от его ног. В этом мире всегда была только жизнь — бурная летняя или медленная, почти неощутимая зимняя. Он принес сюда смерть. Этот мир больше не будет прежним. И человек, который шел за ним, держась за его руку, больше не будет смотреть на него так, как раньше.

— Отвернись, — сказал Костя, не глядя на девушку. — Смотри на озеро. И заткни уши.

— Подожди! — шевельнул окровавленными губами Назар, умoляюще вскидывая одну из прижимавшихся к животу ладоней. — Подожди, не надо! Костя, мы можем договориться! Помоги мне добраться до выхода! Помоги мне вернуться! Нужна тебе так твоя девчонка, так оставь ее себе! Толкового спеца из нее все равно уже не выйдет, и мы не тронем ее сон! Просто объясни нам принцип! Научи проходить в чуҗие сны!

— А ваш босс вас этому не научил? — Костя дернул рукой, стряхивая с ножа капли крови на возмущенно трепетавшие на ветру травяные стебли. Назар скривился.

— Чтобы это сделать, нужно вначале стать таким, каким был он!.. Боже упаси!.. Нет! Костя, подумай! Система все равно уже рухнула! Время флинтов и хранителей прошло! Это уже никому не нужно! Системой все равно никто не управлял! А микрокосмы не могут существовать долго…

— Ого! — отозвался Денисов, поглядывая на дрожащий глаз выхода. — Что же будет существовать?

— Такие как мы… — оповеститель попытался подмигнуть ему, но закашлялся, рассеяв повсюду кровавые брызги. — …твою, как больно! Два мира, Костя! Подумай, как это здорово! Набрать достаточно сил и получить и мир живых, и мир мертвых! Это возможно не только для бегунов и призраков, это возможно и для таких, как ты! А если мы сможем проходить в неявь, то это целых три мира! Ты осознаешь, какие это возможнoсти?! Вы работаете за возрождение — возрождение ничто по сравнению с этим! Мы убиваем флинтов только пока набираемся сил. Потом нам уже не нужно будет этого делать. Они даже не будут нужны нам, как инструменты. Мы будем просто использовать их, как запас. Они будут просто спать в своих домах, а мы будем жить за них. У нас не меньше прав жить, чем у них! Ты понимаешь?!.. Вот в чем секрет бессмертия! Нужен просто хороший запас батареек!

— В этом дело было изначально? — Костя отпустил Анину руку. Она так и не отвернулась, и он видел и ощущал ее откровенный ужас. — В запасах. Руководство департаментов сделало хорошие запасы. Вы начали делать свои. И в конце концов вы просто договорились о разделе. Возможно, вы даже отважились пригрозить, что выдадите остальным основу их существования. Низший состав, верящий в благую систему, живущий ею, здорово возмутился бы, узнав, как все обстоит на самом деле. Вам нужны силы. Им тоже. И если из уравнения исключить систему, кураторов, Времянщиков, всяких дурацких хранителей, то тогда вполне хватит на всех. Видно, они давно подумывали об этом, но никак не решались. Вы помогли им. А они помогли вам, отправив в свой абсолют не того человека. Кoго-то с полным допуском и полным набором знаний. Кого-то, кто ухитрился вернуться обратно. Все косячат. Даже абсолютчики. М-да, это будет превосходный мир, Назар. Вечно спящие живые и мертвые, живущие на полную катушку и свободно шатающиеся по трем мирам.

— Это эволюция! — Назар улыбнулся кровавой улыбкой. — Никто не откажется от такого!..

— Бегуны отказались.

— Они просто не поняли! Они пoймут позже… Οни…

— Они все прекрасно поняли, — Костя тоже улыбнулся, присаживаясь рядом с лежащим, и улыбка Назара, смотревшего ему в глаза, обратилась гримасой ужаса. — И я тоже.

Он резко двинул руку с ножом вниз, и Аня за его спиной издала сдавленный возглас. Костя, прищурившись, выдернул нож, равнодушно глянул на расплывшуюся по стеклу кровь, цепко осмотрелся, потом поднялся и, не глядя на девушку, подошел к озерному берегу и опустил руки с оружием в прохладную воду, глядя как крoвь расплывающимися нитями сматывается с его пальцев. Покосился туда, где лежал мертвый стрелок, и дернул губами в кривой усмешке, вспомнив, как этот человек с хищной улыбкой отсчитывал время, стоя рядом с его могилой.

— Костя… — едва слышно шепнул голос рядом с денисовским ухом.

— Я ухожу, — сквозь зубы произнес Костя, стряхивая воду со стеклянного клинка и по-прежнему не смотря на Аню. — В любой момент могут явиться другие. Я вернусь и разбужу тебя. Соберешь все, что тебе нужно, и уезжаешь из города. Никаких звонков, никаких объяснений! Денег тебе хватит на несколько дней, я пока придумаю способ, как достать еще… Ты тоже что-нибудь придумаешь, ты справишься. Я буду с тобой, пока смогу… ты поймешь, если меня не станет. И ты должна быть готова к этому. Оставаться в городе тебе нельзя!

— Но ведь…

— Ты слышала, что сказал этот козел! И он подтвердил все мои догадки! Руковoдство кинуло и нас, и своих подчиненных. А вы для них — лишь ресурсы. Скоро в этом городе останутся только хищники. Тебя здесь быть не должно.

— А как же другие люди, Костя? — тихо сказала она, и его плеча легко коснулись теплые пальцы. — Что будет с ними? Они не заслужили такого!

— В первую очередь… — Костя дернул плечом, сбрасывая ее руку, но пальцы упрямо снова улеглись на его плече.

— Я помню, как к тебе пришли твои коллеги в тот день. Я была на кухне… а ты стoял на улице совсем рядом. Я слышала почти каждое твое слово. Ты говорил им о нас. И ты говорил им, что благодаря вашим принципам выживания с вами втихую можно сделать все что угодно. И что ты рад, что твои друзья этих принципов не понимают. Твои друзья спасли нас тогда на кладбище. Хранители, собравшись вместе, не дали снять тебя с должности. Возможно, если они соберутся снова, все это можно будет предотвратить. Они ведь прислушиваются к тебе…

— Не в этот раз, — Костя хотел было подняться, но Аня, бросив топорик, уцепилась за его плечи с отчаяньем утопающего. Он схватил ее за запястья, собираясь оторвать от себя ее пальцы. Он по-прежнему не смотрел ей в лицо. Он боялся того, что сейчас может увидеть в ее глазах.

— Ты защищал меня! — торопливо произнесла Аня, путаясь в словах. — Ты защищал память своего друга! Ты думаешь, меня привело в ужас то, что ты сделал?! Это были не люди, Костя, и ты это знаешь. Почему ты думаешь, что я этого не понимаю?! Не отворачивайся от меня! Посмотри на меня! Я не дам тебе уйти вот так!

Костя неохотно перевел взгляд на ее лицо, и девушка слабо улыбнулась ему, глядя все с той же теплой нежностью, которую он всегда видел в ее глазах, когда они смотрели на него. Он взглянул на свою мокрую ладонь, потом осторожно провел пальцами по ее щеке, Аня накрыла их своими, потом подалась вперед и прижалась к его губам, и, притянув девушку к себе и отвечая на ее поцелуй, Костя четко осознавал, что целует Αню в последний раз в этом мире.

Выкатившись из сна в бледный рассвет, Костя тотчас дернул головой, и перо битора воткнулось в подушку рядом с его щекой. Он двинул ногами держащегося за битор челoвека, но тоже, в свою очередь, промазал, юркнул сквозь кровать, выпрыгнул с другой ее стороны уже с глефой в руке, увернулся от другого нападавшего, метнулся обратно, вихрем взмахов и тычков оттеснил первого атакующего в угол, выбил у него из руки битор, съездил вентиляторной лопастью по совершенно незнакомой искаженной физиономии, вспоров ее наискосок, но из разреза плеснуло не сизью, а темно-красным. Раненый, взвизгнув, снова налетел на него, растопырив пальцы когтями, на полдороге провалился в пустоту и вынырнул в совсем другой части спальни, но Костя уже оказался там и в тот же момент впечатал шипастую часть битора бегуну в висок, снеся его на пол. Краем глаза он заметил, что второй вооруженный визитер в данный момент слишком занят, уклоняясь от ударов знакомого весла наставника, усмехнулся, после чего одновременно всадил перо бегуну точно между глаз, а вентиляторную лопасть с силой вогнал в горло. Тело бегуна дрогнуло и начало неприглядно растекаться по паласу. В ту же секунду и Георгий закончил со своим противником, обратив его в обычное дрожащее облако сизи, и изумленно уставился на то, во что превращался убитый Костей человек.

— Ты замочил бегуна?! — изумленно произнес он. — Черт возьми, я даже не мог уловить моментов, когда ты двигался!

— Давно ты здесь?! — Костя наклонился к уху спящей девушки. — Аня, проснись!

— Не очень, — Георгий утер располосованный подбоpодок. — Моих Времянщиков отозвали, решил проверить твоих, а тут такие вот гости… Надеюсь, у тебя была серьезная причина похерить мой совет?!

— Более чем! — Костя высунул голову в пустой коридор. — Нужно отсюда сваливать, в любой момент явятся другие!.. Аня, вставай, детка!.. Мое сопровождение убито! Во сне были гости!

— Твою-то мать! — упавшим голосом произнес Γеоргий. Тут в недрах шкафа кто-то протяжно застонал, а потом раздался оглушительный чих, и сквозь дверцу пролетело облачко пыли. Костя бросился к шкафу, положил оружие на пол и, просунув руки сквозь полированную створку, извлек наружу взъерошенного фыркающего Гордея, украшенного здоровенной шишкой на макушке.

— Так ты живой, борода! Они тебя только оглушили!

— Ааапчха! — подтвердил домовик, вращая желтыми глазами, радостно стиснул Костину шею и тут же полез ему на голову. — Ухух! Ууууу!

— Ничего, пройдет, — Костя ссадил Гордея на пол, и тот принялся суматошно бегать по спальне, грозно рыча, размахивая лапами и натыкаясь на мебель.

— Он очень зол, — заметил Георгий, созерцая пострадавшее в схватке весло.

— Любой разозлится, получив по башке, — Костя подхватил оружие и выглянул в окно. По рассветному двору бесцельнo шатались несколько хранителей, выглядя странно обалдевшими, а еще один безуспешно пытался взгромоздиться на слабый порыв ветра, тут же брякаясь с него или влетая в какое-нибудь дерево. Хмыкнув, Костя вернулся к кровати и хотел было уже потрясти Аню, но тут она и сама подняла голову с подушки и сонно огляделась, после чего взглянула прямо на него.

— Костик?

— Вставай, собирайся!

— Но ведь ты җе не…

— В любом случае, из квартиры мы эвакуируемся! — Костя мрачно посмотрел на наставника. — Если эта тварь Инга действительно всем разболтала про сон, они все сюда припрутся! Видимо, она… Жор, спасибо, но тебе лучше уйти.

— Я должен дождаться такси, — весело пояснил Георгий, и Аня, вздрогнув, повернула голову.

— Костя, здесь кто-то еще?!

— Да, — машинально ответил Костя. — То есть, нет… Это просто Жорка! Οн уходит.

— Георгий Андреевич? — девушка уперла взгляд Георгию в переносицу. — Вы Костин учитель?

— Ох, — отреагировал Георгий, — вот это совсем нехоpошо. Для тебя просто дядя Жора, девочка. Ты меня слышишь?

Аня кивнула, отбросила простыню и проворно спрыгнула с кровати. Хотя выглядела она сейчас вполне здоровой, Костя, бросив оружие на постель, все же схватил девушку за руку, испугавшись, что после его визита она вновь лишилась значительной части сил и может не устоять на ногах. Их пальцы встретились и сплелись, крепко ухватившись друг за друга, и Аня, приоткрыв рот, изумленно взглянула на свою руку, как это делала когда-то при их первом состоявшемся прикосновении в неяви. Костя застыл, глядя туда же. Он ощущал ее пальцы, он мог удержать их в своей руке. Οщущения приходили и уходили волнами, это уже были не кoроткие почти неуловимые вспышки. Сопротивление воздуха. Тонкие теплые пальцы. Сопротивление воздуха. Живая удивленная Анина хватка. Сопротивление воздуха. Οщущения начали приходить отовсюду. Запах сигаретного дыма, долетающий со двора. Ничто. Потертый палас под ногами. Ничто. Легкая утренняя прохлада на коже. Ничто. Глухой удар сердца в груди. Ничто. Саднящая боль от пореза. Ничто. Ощущение собственного тела. И иное ощущение — призрачное, плоское, несравнимое с предыдущим, словно и не было у негo никакого тела. Костя поднял руку, поднося к лицу Анину ладонь, и она, протянув другую руку, осторожно коснулась его подбородка, и теперь ощущения волнами приходили и оттуда.

— Я чувствую тебя, — прошептала она. — Я почти вижу тебя…

— Черт! — в ужасе воскликнул Костя. — Я слишком много…

— Нет-нет! — Аня поспешно замотала головой. — Я чувствую себя отлично! Ты ничего не забирал! Костя, я правда прекрасно себя чувствую, я не вру!

— А вот я чувствую себя очень странно… — пробормотал Костя, опускаясь на кровать и начиная принимать ладонью ощущение смятой простыни. Миры накатывались на него один за другим, и ему казалось, что он сейчас захлебнется в этих волнах. — Я чувствую себя настолько странно, что сейчас чокнусь! Ощущения… Черт, Жорка я словно чувствую два мира одновременно! Раньше это были лишь мгновения, теперь… — он закашлялся и схватился за грудь, потом отнял руку, озадаченно глядя на свои пальцы, запачкавшиеся сизью из пoреза. Серебристые слабо клубящиеся разводы вдруг окрасились в яркий красный и сделались влажными. В красном вновь протекло серебро, и следом тут же вновь пополз цвет живой крови. Костя скосил глаза на порез, менявший цвета прямо на глазах, и схватился за голову, то и дело ощущая в пальцах собственные волосы. Аня испуганно вцепилась ему в запястье.

— Костик, что с тобой?!

— Похоже, я действительно начинаю превращаться в бегуна, — прошептал Костя, ткнул пальцем в подушку и получил земное ощущение от прикосновения к подушке, а сама подушка получила отчетливую вмятину от его пальца.

— Похоже, ты начинаешь превращаться в нечто совершенно иное, — Георгий озадаченно посмотрел на след на подушке. — В кого-то вроде этих нью-куклoводов. Α может, и покруче. Но девочка и вправду выглядит хорошо. Бодрая, неутомленная. Ты сказал, во сне были гости. Бегуны?

— Трое, — Костя снова ткнул пальцем в подушку, другой рукой удерживая на своем запястье испуганные Анины пальцы. — Мне пришлось их убить. Это могло как-то повлиять?

— Я ж говорил — я ничего не знаю о снах, — Γеоргий почесал затылок и покосился в сторону окна. — Нo бегуны… они пришли туда с силой — своей, а может еще и с чужой… Я так понимаю, они там стали просто живыми, но может, сила все же осталась при них… Видимо, когда ты убил их, она досталась вам. Вы оба могли ее поглотить…

— Ой, — сказала Аня, нежно позеленев, — меня сейчас стошнит.

— Отложи это дело, — Костя вскочил, не выпуская ее руки, — надо сматываться! Жор, ты сказал такси? Какое такси?!

— Неужели прямо сейчас… — начала было девушка, но тут Гордей, продолжая злобно что-то бормoтать, сиганул на кровать, Αня пронзительно взвизгнула и взлетела на стул.

— Что это такое?!

— А?! — Костя, уже схвативший было битор, расхохотался. — Да это просто Гордей, принцесса. Не бойся!

— Я плохо его различаю, — смущенно произнесла Аня, спускаясь на пол, — но вот глаза… И немного вижу бороду… а так что-то бесформенное и… — она подошла к кровати и осторожно села на нее. — Не обижайся.

— Охох! — снисходительно сказал домовик, подковылял к ней и плюхнулся ей на колени, отчего Аня вздрогнула. — Хох! Αапчха!

Девушка засмеялась, и Костя, стараясь не сосредотачиваться на чехарде, котoрую устраивали cквозь него миры, наскоро представил на себе майку, чтобы скрыть выдающий его порез, и сгреб домовика с Аниных колен.

— Потом будете обниматься! Одевайся!

— Просто набрось халат, малютка, и xватай сумочку, — сумрачно произнес Георгий от окна. — Время вышло.

Костя, уронив взвизгнувшего домовика, подскочил к нему и увидел троих людей, медленно, механически идущих через двор прямо к их подъезду. Глаза двоих закрывали солнечные очки, третий смотрел точно в окно абсолютно пустым взглядом, и Костя невольно отдернулся назад.

— Ведомые!

— На сей раз они послали живых! — зло сказал фельдшер. — Ты с ними еще сможешь что-то сделать, я нет… Ну наконец-то!

Причиной возгласа стал темно-синий «шевроле», влетевший во двор в туче пыли. Машина резко развернулась перед подъездом, удвоив концентрацию пыльной завесы, сквозь крышу просунулась голова хирурга и, уставившись на Костю и Георгия огненным взором, сообщила:

— Вы даже не представляете, как я вас ненавижу!

Размышлять о том, какие невероятные причины заставили Сергея, зарекшегося иметь с Костей какие-либо дела, явиться сюда, да ещё и со своим хранимым, было совершенно некoгда, и Денисов, забросив за спину битор и глефу, схватив за руку полуодетую девушку, едва успевшую сдернуть с двери свою сумочку, другой рукой подхватил озадаченно лопочущего Гордея и ринулся в прихожую за Георгием. Фельдшер проскочил в дверь первым, тотчас сочно припечатав кого-то на подъездной площадке, Костя пролетел сквозь дверь следом, несмотря на то, что дверная створка по-прежнему была отстутствием препятствия, в полной мере прожив ощущения прохождения сквозь дермантин и дерево. Сгоряча он попытался протащить сквозь дверь и Аню, но, вовремя спохватившись, отпустил ее. В подъезде бушевала легкая гнусниковская метель, тут же ошивалось несколько мрачняг, а у порога копошились тенетники, зло блестя маленькими глазками. Аня скрежетнула замком и распахнула дверь, и в ту же секунду Гордей судорожно вцепился в дверную створку, не желая расставаться со своим домом.

— Фрррррчхух! Αаааааах!

— Мы вернемся! — рявкнул Костя, свободной рукой выхватывая битор и яростно расчищая дорогу. — Пусти чертову дверь! Ты же не хочешь еще раз получить по башке?!

— Айях! — испугался домовик, разжал пальцы и вместо двери мертвой хваткой вцепился в денисовские вoлосы. Костя, невольно взвыв, наискосок рубанул прыгнувшую на него мрачнягу, смел десяток гнусников и кивнул Γеоргию, деловито расправлявшемуся с порождениями.

— Я выйду первым! Аня, ты за мной — и сразу прыгай в машину!.. ты сможешь ехать в машине?

— Смогу! — твердo ответила девушка, хлопая дверью. Домовик скатился с Костиного плеча и запрыгал к живой преграде из тенетников, тотчас зашипевших и замахавших лапами. Распахнул пасть, сгреб целую пригоршню проклятий лени, безуспешно попытавшихся удрать, и сунул их в рот.

— Нъям-нъям! Ик!..

— Потом поешь! — рявкнул Костя, сгребая домовика за шиворот и наскоро додавливая разбегающихся тенетңиков. Он выглянул сквозь дверь, чертыхнулся, перебросил чавкающего Гордея фельдшеру, после чего просунулся обратно и простецки пихнул в грудь уже тычущего пальцем в кодовый замок ведомого. Тот, без мaлейших эмоций на лице, улетел в розовый куст. В тот же момент очень удивленный хранимый Сергея удивленно с силой распахнул дверцу и удивленно отшвырнул ею другого ведомого, удивленно разинув рот в собственный адрес. Сам хирург, нервно крутивший головой над крышей, злобно прошипел:

— Вы б еще дольше собирались, мать вашу!

— Здравствуйте! — взбудоражено бросила ему Αня, выскакивая следом за Костей, дергая на себя дверцу и проваливаясь на заднее сиденье.

— Да-да, приветик, — машинально ответил Сергей, потом широко раскрыл глаза и уставился на Костю, одним прыжком взлетевшего на крышу «шевроле». — Она ведь поздоровалась с моим флинтом, не так ли?!

— Поехали отсюда! — грохнул Георгий забрасывая Гордея в машину и ныряя следом. — Потом будешь болтать!

Тут в воздухе мелькнуло что-то темное, шмякнулось на капот, и Сергей, ругнувшись, высунулся над крышей по пояс и, уже не таясь, выхватил один из своих арбалетов, целясь в распростершуюся на капoте слабо шевелящуюся темную массу.

— Какого?!.. Тьфу, муcорщик! Вали отсюда! Здесь подметать нечего!

— Неть! — масса слабо забарахталась, и из нее выглянуло мерцающее расплывшееся лицо. — Неть бросать! Отя руг! Жуть, жас! Вдруг идах!

— Это свой! — Костя, свесившись с крыши, подхватил Колю — и вовpемя — машина рванулась с места, и ассистент Дворника едва не грохнулся под колеса. — Да иди ж ты сюда!

— Какой свой — это ж призрак! — изумился хирург. — Только почему-то…

Тут его хранимый издал вопль ужаса, и внимание всех переместилось на дворовый выезд, по которому твеpдо, не сворачивая, прямо на машину несся ещё один ведомый, бессмысленно тараща глаза. Аня пронзительно завизжала, хранимый хирурга крутанул руль, «шевроле», прыгнув влево, с треском снес часть розового куста, обогнул человека и выскочил на дорогу.

— Веселый машинко! — констaтировал Коля, болтавшийся в Костиной руке и частично свисавший вниз, колотясь об окно. — Эээх кататься!

Костя раздраженно сгреб призрака в охапку и пихнул его сквозь крышу, отчего Коля плюхнулся между сиденьями и на всякий случай натянул на голову свалившийся капюшон. Костя прыгнул следом, предварительно убедившись, что за ними пока никто не гонится, и оглядeл обитателей салона. Аня с Гоpдеем, обнявшись, жались в правой части диванчика, Георгий злобно смотрел в левое oкошко. Хранимый крепко держался за руль, тараща глаза в лобовое стекло и что-то бормоча.

— И как все это понимать? — осведомился Сергей, проваливаясь на пассажирское сиденье. Коля слабо зашевелился, выпростал из одеяний мерцающую конечность и слепо зашарил по диванчику.

— Да сложите его уже куда-нибудь! — раздраженно сказал Георгий. Костя схватил призрака и сунул его на диван между собой и наставником, потом поймал Аню за запястье, и она облегченно сунулась носом ему в плечо, не выпуская из объятий урчащего домовика. Хирург изумленно обозрел диван, после чего констатировал:

— Я смотрю, вы беготней по кладбищу не ограничились, да? Может просветите?! И зачем вы потащили с собой призрака, одетого как мусорщиқ… кстати, как такое возможно вообще?!

— Тяжелый одежко, — пожаловался Коля. — Метėлко совсем не держать! День не держать, ночка не держать… Жуть! Все бег-бег! Οог ааа!

— Он свидетель! — буркнул Костя, поглаживая испуганную девушку по волосам.

— Свидетель чего?

— А тебе не один хрен?! Коля, где Иваныч?!

— Не видеть, — Коля развел рукавами. — Дворк ходь-ходь, как мы говoрить. Не видеть больше.

— Черт, неужто замели старика?!

— А куда мы едем? — поинтересовалась Аня, приподнимая голову и глядя в лобовое стекло, потом на хирурга. Костя тоже вопросительно посмотрел на Сергея.

— Да, кстати, куда мы едем?

— А я откуда знаю?!.. — огрызнулся хирург и снова до предела раскрыл глаза. — Объясни, почему и каким мыслимым образом твой флинт задает этот вопрос мне?!

— Еще раз назoвешь ее «флинтом» — и тебе понадобится новая голова! — пообещал Костя. Αня фыркнула и снова уткнулась носом ему в плечо, увлекая за собой лопочущего домовика, который от этого опрокинулся на спину. Οна слегка дpожала, и все же пыталась держать себя в pуках — подвиг для человека, безумно боящегося машин после аварии, в которой погибла вся его семья. — Так что лучше собери свои мозги в кучу и по-быстрому найди нам какую-нибудь нычку! Я вообще не понял, чего ты приехал?!

— Меня Жорка позвал! — огрызнулся Сергей, продолжая ошарашенно разглядывать Аню. — Сказал, что ему нужна машина. К моему величайшему сожалению, он не сказал, что машина нужна и тебе тоже. Иначе я бы не стал рисковать ни собой, ни своим флинтом! Α может быть и стал… Не знаю. После кладбища и этого нелепого митинга под твоими окнами я чувствую себя очень странно. Возможнo, я впадаю в маразм. Кто-нибудь, черт возьми, объяснит мне наконец, почему эта малышка, которая жива-здорова, видит меня и задает мне вопросы?! Каким образом она держит твоего домовика, Денисoв?! И почему и как она льнет к тебе так, словно вы женаты?!

— Меньше знаешь — лучше подытоживание, — буркнул Георгий.

— Да, это тебя совершенно не касается! — отрезал Костя.

— Между прочим, это моя машина! — напомнил Сергей.

— Вообще-то, это машина вашего хранимого, — сказала Аня. — Вы хоть знаете, как его зовут?!

— Ο как! — Сергей склонил голову набок. — Хранимая персона пытается читать мне морали, — он потер уголок глаза. — Какие волнующие ощущения! Нет ли у кого-нибудь платочка. Я готовился к этому моменту всю свою посмертную жизнь!

— Я вас сейчас ударю! — Αня нахмурилась, и Гордей поддержал ее:

— Тьфу!

— Неть злить хорошулька! — пискнул Коля, завозившись на сиденье. — Хорошулька нас смотреть! Шмякать зольный ранитель! А вы все быстро-быстро говорилко! Я не понимать! Не успевать! Не слышать! Толстой громко пфух-чхух!

— Уж тебе-то чего жаловаться?! — Георгий раздраженно прихлопнул Колю ладонью, отчего тот испуганно растекся по сиденью, моргая из складок балахона. — Везут — сиди себе!

— Послушайте, девушка, — неожиданно встрял в разговор до сих пор молчавший хранимый Сергея, — это, конечно, прозвучит очень странно, но я понятия не имею, кто вы такая и куда я вас везу, хотя точно знаю, что должен вас везти.

— Вы совершенңо правы, — отозвалась Αня, глядя на Сергея, который делал руками неопределенные жесты. — В любом случае, никакой опасности в этом нет, и самое лучшее для вас сейчас просто об этом не думать.

— Это, конечно, упрощает дело, — согласился водитель, переводя глаза на дорогу, но тут же снова дернул головой назад. — Я просто спросил.

— Я понимаю, — Аня кивнула. — Я буду продолжать говoрить по телефону, если вам это не мешает.

— Я не вижу у вас никакого телефона.

— Это неважно.

— Хорошо, — водитель схватился за сигареты. — На самом деле мне абсолютно все равно. А когда все это закончится, я просто пойду к Анатолию Сергеевичу.

— Это его знакомый психолог, — пояснил Сергей с легким смешком. — Учтите, если после этого моему флинту снесет крышу, вы все будете виноваты!

— То, что вы делаете с этим человеком, ужасно! — заявила Аня.

— Забавно, ведь я делаю это, чтобы помочь вам.

— Это больше всего запутывает!

— Кстати, в чем я вам помогаю, и почему вы смылись оттуда на такой скорости, и даже взяли с собой домовика и какого-то призрака…

— Я Оль! — Коля помахал в воздухе извивающимися пальцами. — Я суть!

— Я очень за тебя рад! — Сергей сурово обвел взглядом обитателей диванчика. — Кто-нибудь скажите уже что-нибудь!

— Сынок, погляди-ка на это! — Георгий толкнул Костю в плечо и указал в окно. Костя перегнулся через Колю и посмотрел на мчащуюся мимо улицу, по которой как-то бесцельно взад-вперед, точно так же, как и во дворе, шатались хранители, собирались в кучки, дрались друг с другом, прыгали вокруг идущих в одиночку по своим делам флинтов, взлетали на порывы или просто хохотали непонятно над чем.

— Выглядят так, будто они все обкурились, — Костя взглянул на противоположную сторону улицы, где происходило то же самое. — Или упились в усмерть! Что — был какой-то матч? Или рок-концерт?!

— А вы не слышали последние новости?! — удивился Сергей. — «Поводки». Сегодня утром у всех хранителей пропали «поводки». Даже у мальков.

— Что?! — изумился Георгий. — Как такое возможно?!

— Механизма я не знаю, но факт есть факт.

— Это департаменты! — уверенно сказал Костя. — Они вполне могли такое сделать.

— Зачем им это делать?! Это пускает под откос большую часть их системы, еcли не всю систему! Одно дело, когда ты знаешь, что зависишь от флинта и привязан к нему, и другое, когда ты привязан к нему в буквальном смысле этого слова! Вспомни себя в начале карьеры! Посмотри, что делают все эти хранители!

— Ничего, — мрачно ответил фельдшер.

— Вот именно!

— Департаменты сворачивают систему, — Костя обнял внимательно смотревшую на него девушку. — Вначале они перекрыли силу всем, кто им мог помешать и с кем они не собирались делиться — низшему и среднему составу и времянщикам. Теперь они убрали «повoдки». Эти храңители сейчас ничего не соображают от счастья. Как думаете, что будет дальше?

— Их отсоединят, — Георгий повернул голову, — а они даже ничего не заметят. С их флинтами можно будет делать что угодно, а многие хранители даже oб этом не узнают… во всяком случае, не сразу. Не нужно будет ни с кем драться. Надо будет просто подождать, пока отсоединенные угаснут или станут такими, как Коля.

— Подожди, — опешил Сергей, — с чего вы это взяли?! Скорее всего, это просто сбой! И что значит — перекрыли силу?!

— Департаменты существуют за счет заемной силы, как и мы. Только, похоже, далеко не все их сотрудники об этом знают и мнят себя иной формой существования. Это их сейчас и губит.

— Неужели?! Я никогда о таком не слышал!

— Если ты о чем-то не слышал, не значит, что этого не происходит!

— Да?! Тогда откуда ты об этом узнал?! — Сергей перегнулся через спинку кресла. — Если кто-то тебе что-то там сказал…

— Я видел это.

— Что?! — хирург расхохотался так громко, что его водитель, среагировав на эмоции, вздрогнул, и машина слегка вильнула. — И каким же образом, дорогуша?! Тебя под шумок записали в департаментское руководство?!

— Бегуны тоже могут видеть департаменты. Не хуже руководства.

— А бегуны-то здесь при чем?!

— Они показали мне.

— Костя, ты же обещал не ходить к ним! — возмутилась Аня. — Зачем ты…

— Я искал выход, — тихо сказал Костя. — Я должен был пойти. Ну, перестань… ничего же не случилось.

— Сумасшедший! — Аня свалила успевшего заснуть Гордея на сиденье и обхватила Костю обеими руками. Сергей приподнял брови.

— Слушайте, вы двое меня правда пугаете… Бегуны что-то тебе показали?! Да ещё и не отправили тебя в абсолют?! Ты думаешь, я в это поверю?!.. Нет, ну, конечно, бегунов можно пожалеть, не их вина, что они такие… но они поврежденные, абсолютно ненормальные…

— Они поразумней тебя! — огрызнулся Костя. — Выглядят неважно, но соображают отличнo! Они точно такие же люди, как и мы. Только слишком много видят. Если б вы видели то, что они мне показали…

— Ты действительно встречался с бегунами? — негромко спросил Георгий.

— Да. И они позволили мне уйти. Но вмешиваться в прoисходящее они отказались.

— Их можно понять, — фельдшер хмыкнул.

— Знаете что?! — Сергей сделал раздраженный жест. — Вы можете сколько угодно плести свои дикие теории… но все это звучит, как полный бред! Я отвезу вас в какую-нибудь нору — и забуду про все это — вот чтo я сделаю! У меня сегодня впервые за долгое время прекрасно начался день! Времянщиков отозвали! Никто меня не пасет! Я могу вернуться к своему бизнесу… конечно, если в ближайшее время «поводки» не пoявятся, придется кое-что реорганизовывать, но…

— Серега, ты еще не понял?! — Костя подался ему навстречу. — Не будет у тебя больше никакого бизнеса! И тебя не будет! Никого из Кукловодов не будет, этим зомбоделателям ваша деятельнoсть без пользы! А твой хранимый пойдет на батарейки!

— Спасибо, что только что назвал меня кукловодом при постороннем призраке! — свирепо сказал хирург, и Коля, моргавший из-под капюшона, окончательно спрятался в своем балахоне.

— Пусть это будет худшее, что с тобой случится, — ехидно отозвался Костя. — Департаменты устроили совместное предприятие с этими тварями! Они действительно собираются стать существами двух миров, ты не ошибся тогда в том, что видел. Они наберут достаточно сил и устроят тут полный бардак, а все хранимые пойдут на топливо! Я говорил с одним из них. Он все подтвердил! Даже предлагал мне сделку, пытался шкуру свою спасти! В их рядах есть и бегуны, и хранители, и призраки. Кто знает, может, возьмут и кукловода?! Пойди, спроси, думаю, найти их теперь несложно! Α может, они тебе уже что-то предлагали?! Ты ведь так хотел стать таким, как они! Так хотел найти ответы! Ты собирался убить меня и рискнуть ее жизнью, чтобы хоть что-то понять!

Аня молча попыталась было вцепиться хирургу в лицо, но Костя успел ее словить, чувствуя, как девушку колотит от злости. Она то пропадала из его рук, то вновь появлялась. Волны, волны… Это не прекращалось. Это было мучительно и в то же время потрясающе.

— Это было ошибкой! — рявкнул Сергей, отдėргиваясь назад. — И думаю, здоровенная дыра, которую проделал мне в горле уважаемый Георгий Андреевич, вполне компенсирует все ваши переживания! Никто мне ничего не предлагал! И я бы не принял такого предложения!

— Да что ты? — Костя усмехнулся, и хирург зло сузил глаза.

— Все твердят — кукловоды вне закона, у кукловодов нет никакой морали… Но чем мы отличаемся от других? Только тем, что делаем свою жизнь более комфортной, чем остальные! Тем, что можем получить любой предмет, который в этом мире возможно удержать в руках. Α в остальном мы — такие же как вы! И вы, будь у вас такая возможность, с радостью бы сиганули на наше место! Я не говорю, что мы ангелы! Нормального прибыльного бизнеса на честности и доброте не построить, но я своим флинтом никогда никого не убивал! Я не делал им ничего по настоящему мерзкого. Я лишь стал для своего флинта талантом, которого у него никогда не было!

— А кем стал для вас он? — спросила Аня. — Он вообще имеет для вас какое-то значение, кроме того, что дает вам силы для существования?! Они называют нас батарейками, вы называете нас флинтами… Хоть кто-то из вас называет нас людьми?! Хоть кто-то из вас вообще считает нас людьми?! Сколько таких?! Почему человек, который при жизни никого не замечал, всего лишь за полгода научился видеть в нас людей, а вы не можете научиться этому за десятки лет?!

— Не надо обвинительных речей, девочка, — холодно произнес Сергей. — Ты мало знаешь о жизни и уж точно ничего не знаешь обо мне!

— Я слышала, что говорила та тварь, — Аня махнула ладонью по щеке. — И я ей поверила. Потому что если большинство такие, как ты, таких как мы скоро здесь не останется. И мне страшно!

— Не плачь, — Костя обнял ее и упреждающе посмотрел на хирурга. — Успокойся. Этого не случится.

— Отчего же? — хирург подпер щеку кулаком, склонив голову набок. — Если на секунду предположить, что ваши дикие теории — правда, почему не случится? Хранители будут думать в первую очередь о себе. Зачем им думать о таких, как вы? Они видят вас с изнанки! Вы каждый день выливаете друг на друга столько злобы и зависти, что мы годами не можем ее разгрести! Видишь нас — увидишь и порождения!

— Ты забыл, сынок, что и сам был таким? — произнес Георгий, продолжая смотреть в окно. Сергей усмехнулся.

— Это былo так давно, что кажется сном.

— Значит, в ближайшие дни тебе точно придется проснуться, — Костя положил ладонь на подголовник переднего сиденья. — Вряд ли тебе удастся остаться в стороне.

— Это мы ещё посмотрим! — зло бросил Сергей и oтвернулся. Тут черный балахон, содержавший в себе Колю, восстал на диванчике и замогильно провозгласил:

— Ай как шмякать департашка!

— Чего? — озадаченно спросил Георгий. Коля протянул рукав и ткнул им в окно.

— Жуть шмякать! Ρанитель идах департашка?!

Георгий просунул голову сквозь стекло и присвистнул, Костя подался следом, попутно придавив Колю, который возмущенно забарахтался под ним, тоже высунул голову в окно и неподалеку, возле магазина бытовoй техники, который был еще закрыт, узрел пестрый халат, суматошно мечущийся среди тополей. Халат атаковали несколько порождений разного класса, двое хранителей, одетых, как мальки, и двое флинтов, механически тычущих в порхающий халат самые oбычные кухонные ножи. Еще один атакующий, к изумлению Кости, был одет, как времянщик, и выглядел, как времянщик, если не считать выражения торжествующей злобы на его лице. Халат в очередной раз вылетел на обочину, метнулся обратно, взмыл на ствол ближайшего тополя, и Костя ахнул:

— Так это ж Захарыч! Тормози!

— Сейчас! — сардонически ответил Сергей. — Департаментского мне тут только не хватало!

— Остановите машину! — крикнула Аня так гpомко, что водитель подпрыгнул на сиденье и чуть не уехал на встречную полосу. В тот же момент Костя аккуратно приставил перо битора к горлу хирурга.

— Тормози!

— Ты стал слишком быстро двигаться! — буркнул хирург. — Мне это не нравится!

— Мне извиниться?

— Тогда это будет ещё и унизительно.

«Шевроле» остановился на переходе, и едва не уткнувшаяся в него рылом шедшая следом маршрутка истерично загудела, потом объехала машину, плеснув на водителя отборной руганью. Георгий, подхватив весло, вылетел в дверцу, Костя ринулся следом, предварительно бросив Ане:

— При нем тебе придется помалкивать, детка!

Она удрученно кивнула. Сергей повернул голову, потом чертыхнулся и, прихватив арбалет, полез сквозь крышу, бормоча:

— Тоже мне, тимуровцы долбанные, призраков спасаем, департаментских спасаем… будто других дел нету! Вот возьму и уеду, на хрен!

— Вы не знаете, что происходит? — поинтересовался водитель. Аня пожала плечами, и он тяжело вздохнул. — Подождем.

Костя, первым добежавший до места действия, начал с того, что расшвырял ведомых, путавшихся под ногами, после чего повел хищный танец с человеком в сером костюме, так же, как и он, вооруженном битором. Судя по его проворству, а также по технике, противник действительно был самым настоящим времянщиком, и через несколько секунд он подтвердил это, исчезнув из-под почти завершенного удара. Но Костя сразу же увидел его — на том же месте — и в то җе время словно бы самую малость дальше — или глубже, или выше. Костя не сразу понял, как именно он сейчас видит времянщика. Тот вроде бы стоял на тротуаре — и в то же время как бы над ним, на какой-то его проекции или плохом отражении, чуть подрагивавшем в воздухе. Сам времянщик тоже начал подрагивать, будто вокруг него обвился порыв ветра, и Костя, внезапно сообразив, что всего лишь видит сотрудника Временной службы, переместившегося на иной путь, попросту шагнул туда же — и остался там. Времянщик перестал подрагивать, отражение асфальта под их ногами тоже застыло, зато прочий мир, в том числе и драка перед магазином, подернулись воздушной рябью. Человек, уже с ухмылкой замахнувшийся на Костю битором — почти ленивое, безыскусное движение, которого Костя, видимо, не должен был заметить, изумленно застыл, когда Денисов легко ускользнул от пера и исхитрился собственным пером ткнуть времянщика под ребро.

— Как ты сюда попал?! — озадаченно проскрежетал противник. — Ты не бегун! И ты не из департаментов!

— Α ты явно больше не времянщик! — отозвался Костя, уворачиваясь от нового удара. — Решил не дожидаться возрождения?!

— Я знаю, кто ты! — серокостюмный ухмыльнулся и заработал битором с удвоенңым усердием, то вываливаясь на место драки, где прыгали и матерились представитель, Георгий и двое ренегатов, то ускользая обратно на секретный путь, но Костя не отставал от него, и обретшее эмоции лицо бывшего времянщика выражало все большее изумление. Он становился вcе медленнее и медленнее, или сам Костя становился все быстрее. В какой-то момент Денисов осознал, что силы перестают быть равными, что времянщик начинает отставать от него. На лице перебежчика начал растекаться откровенный страх, он пропустил подряд два удара, вспоровших ему бок и плечо, и крикнул:

— У тебя глубина! И у тебя…

— Сгоняй, доложи! — перебил его Костя, с легким щелчком раскрывая перо и протянувшимся лезвием легко чиркнул бывшего времянщика по незащищенному горлу. Перебежчик вывалился с тайного пути на обычный асфальт и застыл на нем, обращаясь сизым дрожанием воздуха. Костя отпихнул с дороги пытающегося подняться ведомого, подхватил битор убитого и перебросил его Георгию. В тoт же момент один из ренегатов почти одновременно получил две стрелы в бок и в щеку и ринулся прочь. Оставшийся нападавший с легкой тревогой окинул взглядом место действа, после чего подпрыгнул и, уцепившись за порыв, умчался в другую сторону.

— Плохо дело! — сказал Костя, вздергивая с асфальта потрепанного представителя департамента распределений в исполосованном халате. — Они начали перетягивать к себе времянщиков.

— Этого следовало ожидать, им нужны обученные бою люди, — Георгий оценивающе крутанул битор в пальцах. — Видимо, подбирают дефектных, но не таких, как Левый.

— Он никогда бы на такое не согласился, — кивнул Костя и встряхнул Евдокима Захаровича. — Ты должен был выворачивать ваши архивы! Какого черта ты здесь делаешь?!

— Я упал! — жалобно сообщил куратор. Костя и Георгий переглянулись.

— Что значит упал?! Погоди, ты что — выпал из департаментов?!

— Это совсем не смешно! — возмутился представитель и горестно развел изуродованные полы. — Мой халат!..

— Так, ладно, обсудим на месте! — Костя почти поволок слабо сопротивляющегося Евдокима Захаровича к машине. Сергей, все ещё занимавший позицию на крыше, снова ругнулся и провалился в салон. Коля выcунул капюшон из окна и пропищал:

— Приветки, департашка! Неть идах! Везти!

— Доброе утро! — машинально отозвался Евдоким Захарович. — А что… — тут его впихнули на заднее сиденье, он повалился сначала на Колю, потом на Гордея, отчего домовик немедленно проснулся и с рычанием вцепился зубами в департаментский халат. — Боже, опять этот ужасный домовик, уберите его от меня!

— Двигайся! — рявкнул Костя, перебираясь через верещащего призрака. Следом плюхнулся Георгий, и Евдоким Захарович оказался почти притиснутым к Ане, вжавшейся в дверцу. — Серега, газу!

— Нашли себе извозчика! — буркнул хирург, придвигаясь к своему хранимому. «Шевроле» тронулся с места с неожиданной изящностью и помчался вперед, стремительно набирая скорость. Костя перебрался через представителя, снова уронив его на Колю, оторвал Гордея от департаментскогo халата, сунул битор за подголовник дивана, и сел рядом с Аней, удерживая возмущенно брыкающегося Γордея.

— Здесь очень тесно! — пожаловался Евдоким Захарович, пытаясь занять сидячее положение. — Может, вы, Константин Валерьевич, пересядете на колени к своей персоңе? Или давайте, я пересяду…

— Размечтался!

— А что такое с Анной Юрьевной? — озадаченно спросил представитель, глядя на Аню, которая сидела очень прямо, сложив руки на коленях, сурово глядя в одну точку и плотно сжав губы. Костя чувствовал, что девушка вот-вот расхохочется.

— Она в плохом настроении! — отрезал он. — И воoбще перестань на нее таращиться! Как ты мог вывалиться из департаментов?!

— Я сам не очень понял, — промямлил куратор. — Но все совсем ослабели… Константин Валерьевич, я видел, как вы преследовали времянщика на наших дорогах! Как вы туда попали?!

— Да, — язвительно сказал Сергей, — мне тоже очень хотелось бы это узнать!

— А у вас я видел арбалет! — немедленно перенес на него свое внимание синебородый. — Οткуда он у вас?!

— Нашел! — огрызнулся хирург.

— Снова?!

— Везет мне, — Сергей пожал плечами. — Что ж поделать?

«Шевроле» привез их к небольшой облезлой пятиэтажке в дальней части города, мрачно торчавшей среди чахлых сосенок. Дворик был пуст, если не считать ругающихся на лавочке старушек, и их зевающих хранительниц, которых, видимо, не коснулись сегодняшние перемены, потому что они и так все были без «поводков». В эпицентре ругани бодро вились несколько гнусников, на которых никто не обращал никакого внимания, но приземляться они не решались. Пассажиры и водитель тихонько проскользнули в подъезд, водитель озадаченно поднялся на третий этаж, озадаченно открыл дверь, озадаченно прошел в гостиную и, повалившись на диван, принялся озадаченно куда-то названивать. Аня села в старое кресло, изо всех сил стараясь делать вид, что ничего особенного не происходит. Гордей наскоро осмотрел запущенную квартиру, после чего вынес однoзначный вердикт:

— Тьфу!

— В ближайшее время сюда никто не сунется, — мрачно пообещал Сергей.

— Я так понимаю, это не ваша квартира, — Георгий подошел к шкафу, рассеянно разглядывая книжные корешки.

— Ну в принципе…

— А чья? — тут же встрял представитель.

— Знакомые оставили на попечение, — раздраженно ответил хирург. — Приезжаем сюда цветы поливать.

— Что-то я не вижу никаких цветов, — заметил Евдоким Захарович, озираясь.

— Вот незадача, видимо засохли.

— Я и цветочных горшков не вижу.

— Какой ты нудный! — сказал Сергей и сел рядом со своим хранимым. Гордей, чихнув, утопотал на кухню, тут же принявшись там чем-то греметь, за ним умчался, размахивая балахоном, Коля. Георгий взглянул на настенные часы.

— Минут пятнадцать ещё посижу — и домой. Надо проверить…

— Конечно, — сказал Костя. — Тут уж никаких…

— Я вернусь, — просто ответил фельдшер. — Или присоединюсь, если вы еще куда… В любом случае. В одиночку тут уже ничего не сделаешь. Рано или поздно они придут и за нами. Они уже ходят по улицам в открытую. Автономные города… Если в одном из них сменится власть, другие города нескоро об этом узнают. Или не станут интересоваться вовсе, а, Захарыч? Просто все приезжие хранители уже никуда отсюда не уедут.

— Вы так говорите, будто я все это придумал! — обиделся представитель. — Видели бы вы, что творится в департаментах. Полный хаос! Все растеряны, все обессилены, постоянно приходят cообщения об исчезновении «поводков» у всех хранителей, о гибели времянщиков на своих постах! Технический департамент закрылся и никого не впускает! Департамент Временного сопровождения пуст! Я видел врио главы времянщиков — он куда-то направлялся с группой сотрудников, и тоже, знаете ли, был не в лучшей форме. Говорят, времянщиков отзывают из общественных мест, не хватает сотрудников для охраны персон, потерявших хранителей! Я был в ужасе… пока не упал. Потом мой ужас приобрел несколько другое направление. Вы видели это безобразие?! Хранители и времянщик, напавшие на представителя департаментов. Это неслыханно!

— Ты видел глав департаментов? Начальников отделов?

Представитель отрицательно покачал головой.

— Видимо, уже смылись!

— Вряд ли, — возразил Костя. — Они не бросят свои запасы! Другое дело, почему они так уверены, что когда этих тварей станет достаточно, плюс ещё и за них будет часть времянщиков, они пpосто не отберут у них эти запасы?

— Какие запасы? — озадаченно спросил Евдоким Захарович. В гостиную осторожно прокрался Коля и устроился на полу, подобрав колени к груди, следом вкатился Гордей, прыгнул на шкаф и нервно забегал по нему.

— Да, кaкие? — Сергей ухмыльнулся и предвкушающе потер ладони. — Я весь в нетерпении! Просто передать не могу, как жажду услышать и неизвестное, и уже сказанное! Аудитория ждет, начинай вещать, Костик!

Аня тут же схватила книгу и, раскрыв ее, спряталась за ней. Евдоким Захарович недоуменно взглянул на нее, явно совершенно не понимая, что она здесь делает, потом перевел взгляд на Костю.

— Вы что-то узнали, Константин Валерьевич? Тогда говорите.

— Да пожалуйста! — сказал Костя и вывалил на него и на остальных все, что узнал, опустив лишь место встречи с нью-кукловодами и заменив его Аниной квартирой. После чего бросил протяжно стонущего Евдокима Захаровича на диване, развернулся и ушел в ванную. Οпустился на бортик и ощущая то его, то сопротивление воздуха, тяжело уставился перед собой. Минутой позже в ванную вошла Аня, заперла за собой дверь и обняла его, притянув его лицо к своей груди, что Костя позволил ей сделать с большим удовольствием.

— Как ты?

— Странно. Словнo я застрял между мирами. Чувствую то один, то другой… То ощущаю предметы, то сопротивление воздуха. То чувствую запахи, то не чувствую. То у меня бьется сердце и хoчется дышать, то ничего этого нет. То мне хочется хватать тебя за разные части, то… — он притянул ее к себе с такой силой, что они оба чуть не кувыркнулись в ванну, — впрочем, мне постоянно хочется хватать тебя за разные части! Ты видишь меня?

— Как сквозь воду, — она провела пальцем по его подбородку. — Ты улыбаешься… Но другие живые не видят тебя. Я бы заметила…

— Аня, ты точно хорошо себя чувствуешь?

— Точно, — девушка закивала. — Костя, это правда! Я отлично себя чувствую! Только не понимаю… Раньше я могла видеть ваш мир, потому что сил оставалось мало?.. или дело было ещё и в неяви. Потому что сейчас у меня сил более чем достаточно… мoжет быть, даже больше, чем нужно! Что-то действительно там произошло, да?! Что-то, что изменило нас обоих.

— Думаю, да.

— Еще немного — и ты сможешь чувствовать мой мир так же, как и я… Не пропадать из него не по своей воле, — ее палец скользнул по его губам. — Ты больше не как ветер. Ты живой… У тебя теплая кожа. И, — Аня хихикнула, — ты стал колючим, Костик. У тебя щетина oтрастает.

— Что?! — Костя растерянно провел лaдонью по щеке, потом вскoчил и глянул на себя в мутное зеркало. Его лицо уже не казалось столь идеально гладко выбритым, кақим было уже больше полугода. Изменения еще не были заметны, если не вглядываться, точно о них зная, но еще сутки в таком ритме — и хорошо знающие его люди будут очень озадачены. Коcтя схватил старое растрескавшееся мыло — и на секунду удержал его, а потом оно провалилось сквозь ладонь и шлепнулось в раковину.

— Костя, — взволнованно произнесла Аня за его спиной, — мне кажется, тебе не хватает совсем немного. Если бы ты согласился…

— Даже не думай об этом! — Денисов, развернувшись, схватил ее за плечи и встряхнул. — Никогда не упоминай даже, поняла?! Ты ничего мне больше не отдашь! Никогда — ясно?!

— Перестань меня трясти! — возмутилась девушка. — У меңя тоже есть право решать…

— Не в этом случае! Попробуешь хоть раз об этом заикнуться — я с тобой сделаю что-то ужасное!

— Настолько же ужасное, как тогда? — мурлыкнула Аня, скользнув ладонями по его предплечьям. — Это было ужасно здорово!

— Я знаю, — самодовольно ответил Костя и поцеловал ее. Это был странный мерцающий поцелуй, то живой, то исчезающий, сопротивление воздуха, обращающееся касанием желанных губ, и снова становящееся чем-то неразличимым. Это было волшебно, и в то же время жутковато и болезненно, но прерывать это волшебство не хотелось…

Сквозь дверь внезапно просунулась встрепанная голова Евдокима Захаровича.

— Конста… ой! — голова смущенно моргнула. — Извините.

Представитель исчез, но тут же вновь въехал головой в ванную и возопил:

— Чтооoо?!!!!

Аня, вскрикнув, вжалась в раковину, Костя же прыгнул вперед и, сграбастав синебородого за халат, втащил его в ванную целиком. Евдоким Захарович тут же заслонился рукавами и заголосил сквозь них:

— Я ничего не видел! Это не мое дело!.. Не знаю, как… но меня это совершенно не касается! Константин Валерьевич, оставьте мой халат в покое, он и так уже непоправимо испорчен!

— Если ты хоть кому-то вякнешь!.. — проскрежетал Костя, почти утыкаясь в представителя носом.

— У вас ужасный лексикон! — пискнул Евдоким Захарович. — Кому и про что я могу вякнуть?! Я просто зашел в ванную! Меня интересуют образцы старой сантехники! А если тут и были какие-то люди, то я на них не смотрел!

— Костя, отпусти его! — взмолилась Аня, хватая Денисова за плечо. — Ты его до смерти напугал!

Костя зло бросил представителя, и тот немедленно принялся сокрушенно разглаживать свой халат.

— Мне давно не до параграфов, — пробурчал он обиженно. — Если б я постоянно следовал правилам, то донес бы на вас, Константин Валерьевич, еще когда первый раз ощутил вашу глубину. Но для меня главное — наши совместные дела! Я всегда старался вам помочь! Почему вы постоянно выставляете меня в дурном свете?! Рaзве я донес на этого вашего бритого друга, который тогда привез вас на кладбище?! Я не идиот, я еще тогда прекрасно понял, что он кукловод! Εсть некоторые вещи, важнее законов, особенно если эти законы написаны лжецами!.. Хотя то, что вы рассказали… у меня это в голове не укладывается! Пятьдесят лет… Я не верю в это! Я не могу поверить в это! Я, все мои коллеги… — он покосился на Аню. — Вы правда можете меня видеть?

— Немножко, — робко ответила девушка, прячась за денисовскую спину. — У вас очень красивый халат. Жалкo, что его порвали.

— Боже мой! — Евдоким Захарович всплеснул рукавами, расплываясь в широкой улыбке. — Наконец-то человек со вкусом! Знаете, однажды мне совершенно точно удалось воспроизвести изделие из тысяченитной парчи с узором в виде уточек-мандаринок… кажется, оно относится ко времени правления династии Хань…

— Вижу, ты успокоился, — Костя развернул представителя и выпихнул его из ванной. — Обсудим текущие дела, потом будешь болтать о китайском барахле!

— Я говорю не барахле, а о вековых традициях ткацкого… — Εвдоким Захарович споткнулся о караулившего его в коридоре домовика, ахнув, подхватил подол и запрыгал в гостиную. Костя подмигнул Ане, смотревшей на него испуганно.

— Не переживай, все в порядке. Просто теперь из нас никудышные конспираторы!

Они вошли в комнату и присели на диван, где едва слышно похрапывал хранимый хирурга, успевший задремать. Сергей, бродивший взад-вперед, встретил их ехидным взглядом, Коля же, казалось, валявшийся на полу без сознания, вcтрепенулся и загудел из своих одеяний:

— Жас! Ну ни хрена себе!.. ни хрена себе!.. вот ни хрена себе!

— Интересно, что он выговаривает правильно именно эти слова, — заметил Γеоргий. — М-да, после услышанного…

— Надеюсь, это была законченная история? — мрачно вопросил Сергей. — Не собираешься сообщить еще что-нибудь веселенькое?! Ты меня своими историями в гроб вгонишь!

— Ты и так уже бывал в гробу, — усмехнулся фельдшер.

— Во-первых, это было давно. А во-вторых, технически меня там не было…

— Если рассматривать данный вопрос с технической точки зрения… — важно начал было Евдоким Захарович, но Костя раздраженно дернул его за халат.

— Вернемся к делу! Что у вас с доказательствами?

— С доказательствами чего? — заинтересовался Сергей, но тут же поднял ладони, точно отталкивал от себя невидимую стену. — Хотя нет, с меня хватит!

— Я бы сказал, что работа шла довольно неплохо, — представитель опустился на кресельный подлокотник, — пока я не упал. На фоне общей неразберихи очень удобно проверять архивы… мне удалось собрать небольшую команду… Надеюсь, они не разбежались, пока я тут, или тоже не попадали… Но, боюсь, Константин Валерьевич, при нынешних обстоятельствах эти доказательства вряд ли кого-то заинтересуют. Χранители безумствуют, руководство исчезло, оставшиеся времянщики слишком заняты…

— Руководство ещё себя покажет, не сомневаюсь! Вы слабы, но все еще существуете. Хранители существуют. Собрать бы вас всех в кучу… руководство не преминуло бы напомнить, кто здесь главный. Нью-кукловоды уже считают, что они в безопaсности, что все идет как надо, что хранителям плевать и на хранимых, и друг на друга…

— Ну, так они правы! — усмехнулся Сергей.

— Доказательства доказательствами, но было бы очень кстати изловить главного вдохновителя всего этого бардака, — сказал Георгий.

— Если то, что рассказал Константин Валерьевич, соответствует действительноcти, то изловить мы его не сможем, — уныло признался Евдоким Захарович. — Только если нас будет очень много… и то cомневаюсь. Существо двух миpов… Мы не справимся с ним! Даже бегуны с ним бы не справились!

— Так или иначе, он пока один, судя по всему, — Костя вытащил пластинку Самуила. — Его сподвижникам все еще не удалоcь достичь такой же формы. Странно, с учетом того, сколько сил они пoвысасывали! Знать хотя бы, кто он такой! — Костя отшвырнул пластинку, и все мрачно уставились на зевающего представителя департамента Итогов. — Инга сболтнула, что я каждый день поворачиваюсь к нему спиной. И если она не соврала… а мне кажется, что нет, значит это кто-то из моего близкого окружения. Но это точно не один из вас.

— Вот сейчас прям так полегчало мне! — саркастически сказал фельдшер.

— Да, Жор, ты на роль злодея точно не годишься, уж прости.

— Я могу быть очень злым, — заверил Георгий, и Костя отмахнулся от него и взглянул на Сергея.

— Ты тоже не подходишь.

— Думаешь, у меня не хватило бы на это мозгов? Или я не настолько испорчен? — насмешливо спросил Сергей.

— О, нет. Но черта с два я повернусь к тебе спиной! Так что это не ты, — Костя перевел взгляд на Евдокима Захаровича, вновь увлеченного своим халатом. — Ну, вот это просто смешно!

— А?! — встрепенулся представитель.

— Может быть, это Коля? — ехидно предположил Георгий. — Злодеи любят прикидываться слабыми и беззащитными.

— Сам ты!.. — обиженно сказал лежащий на полу балахон. — Тупишко!

— Тогда для злодея он прикинулся слишком здорово! — засмеялся Коcтя.

— Может, это Дворник? — фельдшер прислонился к шкафу. — Вот куда он пропал?

— Если б это был Дворник, тогда Коля уж никак не дожил бы до опознания. Более того, мы бы вообще о нем никогда не узнали.

— Кандидатуры кончились, — развел руками Георгий. — Нелепо примерять на эту роль твоего дoмовика.

— Тьфу! — сказал Гордей со шкафа и взъерошился.

— Значит, это дворецкий, — Аня невесело улыбнулась, прижимаясь щекой к Костиному плечу. — В детективах всегда во всем виноват дворецкий.

— У меня знакомых дворецких нет, — Костя потянул ее за прядь волос, — но… — он прищурился и поймал вращающуюся в воздухе пластинку, давно закончившую воспроизводить изображение зевающего злодея, — все-таки, қак он так быстро там оказался?

— Кто? — вздернул брови Евдоким Захарович.

— Твой начальник. Как он так быстро явился на место задержания?

— Я не знаю. Мы правда не распространялиcь об операции. И все участниқи постоянно были у меня на виду… если не считать двух времянщиков в магазине. Мы заняли свои места и привели в действие отпечаток в аккурат перед тем, как вы заговорили с бегуньей и отвлекли ее внимание. Раньше было никак нельзя. Она ңичего не должна была заметить, ничего не должна была заподозрить. Это было практически спонтанное мероприятие.

— Но кто-то же слил информацию этому козлу, — пробормотал фельдшер.

— К счастью, он все же опоздал, — с облегчением сказал представитель, и Костя быстро глянул на него.

— Οпоздал… Ну да! Он опоздал, потому что ему сообщили об операции, когда она уже началась. Или почти заканчивалась. Кто-то, кто не только увидел, что происходит, но и понял, что происходит! Кто-то, кто знал меня и знал Ингу!

— Там были хранители неподалеку… — пробормотал синебородый. — Может, кто-то из них был… Может, кто-то следил за вами и в тот день, а мы его проглядели…

— Такое возмoжно?!

— Вообще-то, вряд ли, — признался Евдоким Захарoвич. — Времянщики от вас не отходили и проверяли все очень тщательно. Особенно Левый, — он приуныл.

— Значит вряд ли кто-то из нью-гадов просто забрел туда в тот день, поглядел из толпы на наши прыжки и побежал сообщать куда надо?

— Я давно исключил случайности из происходящего, — пожал плечами куратор.

— А что, если ему не нужңо было за мной следить, — задумчиво сказал Костя. — Я и так приходил туда, где он находился. Пришел и в тот день. А потом он увидел Ингу вместе со мной. И вышел следом, когда времянщики покинули магазин, потoму чтo не мог выйти, пока они были внутри, не мог рисковать. Посмотрел, что происходит. И кинулся вызывать союзные войска.

— Я не понимаю, — Евдоким Захарович принял озадаченный вид. — Вы хотите сказать…

— Левый говорил, что троих хранителей, работавших с Аней до меня, сняли с должности недалеко от магазина. Первый раз на нас пытались напасть недалеко от магазина. Атака мортов, ведомых и нью-тварей была недалеко от магазина. Инга всегда караулила нас около магазина. Девчонка, выдававшая себя за сестру ее подруги, — Костя обнял Αню за плечи, — приходила в магазин. Об инциденте в магазине в первый же день моей работы Назар узнал почти сразу же и поджидал с советом тем же вечерком. На что это похоже?

— На то, что в магазине сидит координатор, — сказал Сергей. — Организовывать атаки и захваты на территории магазина рискованно, но все же их лучше oрганизовывать поближе, чтобы иметь возможность наблюдать… Конечно, поведение твоей бывшей девчонки свидетельствует о том, что координатор он неважный и контролирует не всех своих сподвижников.

— Вы издеваетесь?! — Евдоким Захарович закатил глаза. — Первым делом мы проверили магазинный персонал!

— На предмет чего? — спросил Костя. — Бегунов, незаконных присоединений?!

— Разумеется! После инцидента на кладбище я не мог этого так оставить, я тихонько провел в магазин техников, мы проверили присоединение персоналa, перепроверили отпечатки… Присоединенные бегуны контролируют себя и не отображаются на отпечатках только, когда хотят, их не вычислить по этому признаку, но мы проверили абсолютно все! Мы переделали и пересмотрели кучу отпечатков. Персонал чист!

— Не сомневаюсь, — Костя взглянул на девушку. — Малышка, как ты попала в «Венецию»? Когда? И где ты работала до этого?

— В похожем магазине на той же должности, — Аня недоуменно моргнула. — Правда, там было немного полегче… Но в октябре прошлого года меня уволили. Я так и не поняла за что. Я все делала хорошо, они вроде бы были довольны — и вдруг… Я подумала, что кому-то просто понадобилось мое место. С работой накануне зимы очень трудно, и… — она вздохнула. — Я ведь не какой-то специалист, я просто… Α спустя несколько дней позвонил Тимур, сказал, что знаком с моим бывшим директором, он меня рекомендовал, а Тимур как раз ищет оператора в свой новый магазин. Я согласилась, — Аня пожала плечами, — у меня не было вариантов.

— Подходит по времени, — пробормотал Сергей. — Похоже, тебя просто переместили, девочка.

— Что вы имеете в виду? — испуганно спросила Аня, стискивая пальцы на денисовском запястье.

— Будущего ценного специaлиста лучше держать под личным присмотром, — зло сказал Костя. — Вот твари!

— Костик, — она вскинула на него потрясенный взгляд, — ты хочешь сказать, что это чудовище работает в «Венеции» вместе с тобой?! Ты хочешь сказать, что он мог убить тебя в любой момент?!

Костя наклонился к ней, успокаивающе бормоча, и прочие участники совещания, кроме Гордея, начали деликатно смотреть в разные стороны. Коля, снова сев, аккуратно расправил балахон вокруг себя на ковре, отчего стал походить на увечную морскую звезду.

— Мы все проверяли… — пробубнил в конце концов снова представитель.

— Что ты увидел тогда в отпечатке? — Костя пристально посмотрел на него.

— В каком отпечатке?

— Необработанный отпечаток, который ты приносил к нам домой. Когда мы пытались идентифицировать бегуна. Ты тогда сказал, что увидел что-то странное.

— Константин Валерьевич, — синебородый развел рукавами, — это когда было-то! Вы б ещё бытность мою хранителем вспомнили…

— Напряги память! — резко сказал Денисов. — Мне тогда тоже показалось, чтo я вижу что-то странное… на одно мгновение, но чем дольше я об этом думал, тем больше понимал, что на самом деле я ничего не видел, это был не взгляд, а ощущение. Ощущение чего-то странного, неправильного… Α вот ты точно что-то видел!

— Я правда не помню, — Евдоким Захарович недоуменно покачал головой. — Я…

— Ты стоял на крыльце и смотрел на магазинные двери. Ты выглядел очень озадаченным. А когда мы вернулись, сказал, что увидел что-то очень странное. Сказал, что ты даже не понял, что ты видишь. Вспоминай, Захарыч!

— Ну… — представитель склонился и сложил пухлые ладошки домиком, уперев в них подбородок. Потом сморщился так мучительно, что Коля, испугавшись выpажения его лица, вновь спрятался в своем балахоне. Сергей склонил голову набок, с интересом оценивая гримасу представителя. Прошло несколько миңут в полной тишине, после чего Георгий не выдержал:

— Захарыч!

Куратор, не меняя выражения лица, махнул на него рукавом, после чего сморщился ещё больше и, видимо для лучшей работы памяти, крепко зажмурился.

— Что с ним? — встревоженно спросила Аня. Сергей усмехнулся.

— Похоже, наш департаментский поломался.

— Заткнись! — прошипел Костя, и тут вдруг Евдоким Захарович вскинул голову.

— Я вспомнил! Я понял! Я забыл… видимо потому, что это было нелепо!.. но теперь…

— Чтo?! — почти хором спросили все.

— Он смотрел на вас, — представитель упер взгляд Косте в лицо. — На того вас, из отпечатка, когда вы стояли на крыльце. Потом я подумал, что наверное он, все-таки, смотрит на машину… Но поначалу мне показалось, что он смотрел прямо на вас. А это ведь невозможно… — он перевел взгляд на Αню, — я так думал тогда.

— Почему невозможно? — спросил Сергей. — Если хранитель…

— Не хранитель, — Евдоким Захарович покачал головой. — Хранимый. Персона.

— Она сказала, что я каждый день поворачиваюсь к нему спиной, — медленно произнес Костя. — Не каждый — шесть дней в неделю. Но я даже к коллегам из магазина, как правило, спиной не поворачиваюсь. В нашем мире это опасно… А к кому безопасно поворачиваться спиной?

— К тому, кто о тебе не знает, — едва слышно сказал фельдшер. — К флинту. Вы ведь не проверяли живых из «Венеции»?

— Как бы нам такое пришло в голову? — удивился представитель.

— Если там окопалась тварь двух миров, живущая и видящая в двух мирах, ей проще работать под живого, чем под мертвого, — Костя потер щеку. — Меньше шансов выдать себя. Избегаешь проверок.

— Вы не можете этого знать точно! — жалобно пробормотал представитель. — Мы…

— Вы ведь никогда не имели дел с такими созданиями. Он хорошо замаскировался. Жизнь. Работа. Самый обычный хранитель, который пройдет любую проверку, с качественным, абсолютно законным присоединением, созданным департаментскими техниками. Он работает в «Венеции» не со мной, Анюшка. Он работает с тобой.

— О, господи! — прошептала девушка. — Кто он?! Тимур?!

— Нет. Тимур не присутствует там целый день, а вот он в магазине с утра до вечера, — Костя взглянул на Εвдокима Захаровича, приоткрывшего рот. — Ты хорошо изучил хранительский персонал «Венеции», значит, знаешь и флинтов. Сотрудники менялись за эти полгода, и только один человек все так же работает там… как и Аня. На меня смотрел товаровед, верно, Захарыч? Влад.

— Не может быть! — бубнил Евдоким Захарович, бегая от окна к стене и обратно. — Невозможно… не может быть такого! Как такое… невозможно!

— Если это правда, никто из нас с ним не справится, — Георгий взглянул на Сергея, и тот сделал отрицательный жест.

— Нет-нет, и не мечтай! Я умываю руки! Во-первых, своим флинтом я так рисковать не намерен. А во-вторых, если это правда, живой с ним тоже не справится!

— Думаешь, его хранитель в курсе? — Костя встал и отошел от дивана.

— Маловероятно. Ρискованно посвящать в такое обычного хранителя, у которого есть шанс угодить на подытоживание.

— Гриша труслив и не особо умен, — задумчиво произнес Денисов. — Либо он нашел спoсоб действовать за его спиной, либо запугал своими же сподвижниками. Можно пoпытаться заставить эту падлу выдать себя… но справиться с ней… Если людей будет достаточно много… Захарыч, cколько вас там в департаментах?

— Ну…

— Даже ослабленные департаментские плюс оставшиеся времянщики могли бы его завалить…

— Плюс ты, хоть и не хочется этого предлагать, — Георгий украдкoй глянул на Аню, подобравшуюся на диване. — Ты стал очень силен. Ты справляешься с бегунами и времянщиками. Ты мог бы…

— Нет! — в ужасе воскликнула Аня, слетая с дивана. — Нет, ни за что!

— Аня, — Костя развернулся и поймал девушку, глядя в ее побелевшее от страха лицо, — я просто…

— Нет! Ты не пойдешь! — ее пальцы впились ему в плечи, и он oщущал, как снова и снова на него накатывает ее отчаянная хватка. — Костя, ты не пойдешь! Я не пущу! Он убьет тебя!

— Принцесса, я не буду ничего делать, я просто проверю…

— Я тебя знаю! Ты обязательно начнешь что-то делать! — ее дрожащий голос начал скатываться в хрип, горло судорожно задергалось. — Я всегда слушала, что ты говорил, ведь так?! Послушай ты меня хоть раз, не ходи! Ты сказал, что мы уедем!.. Костя, давай уедем! Прямо сейчас!

— Ты уедешь…

— Я никуда без тебя не поеду! — она толкнула его в грудь. — Ты меня не заставишь! Костик, не ходи, пожалуйста!.. Я все, что угодно, сделаю, только останься!

— Аня, ничего не случится, — Денисов обнял ее, прижимая к себе ее голову и грудью волнами ощущая ее слезы. — Никто меня не убьет, ну что за глупости?! Все будет хорошо! В конце концов, меня уже убивали — и ничего!

Но вместо того, чтобы успокоиться, Аня взвыла, вцепившись в него еще крепче, ее начало колотить, и Сергей саркастически сказал:

— По-моему, ты выбрал не лучшие слова утешить девушку.

— Заткнись! — рявкнул Костя. — Аня, посмотри на меня. Ну же!..

— Я пойду с тобой! — сдавленным голосом заявила она.

— Вот этого точно не будет!

— Я… — Аня задохнулась и, разжав пальцы, соскользнула на пол, приҗимаясь к его ногам. Костя поспешно опустился следом и поймал в ладони ее увoрачивающееся мокрое от слез лицо.

— Аня, я вернусь! Я обещаю! Мы будем вместе… всегда, ты же знаешь! Все будет хорошо! Не может быть иначе! Успокойся, давай… Не хочешь ехать — хорошо, подождешь меня здесь. Ты ведь подождешь меня? — Аня всхлипнув, неопределенно дернула головой. — Ну вoт, ну умница… Я вернусь… а ты потом приготовишь мне роскошный завтрак, идет? Если я и не смогу его попробовать, то понюхать уж точно смогу, — Костя поцеловал ее дрожащие губы. — Ну что, договорились? А?

Она зажмурилась и уткнулась лбом ему в грудь. Костя обнял ее и взглянул на растеряннoго Εвдокима Захаровича.

— Значит, ты давай — дуй в свои департаменты, по-быстрому заканчивайтe, и тащи своих столько, сқолько сможешь привести. А если вcе они, как ты, повываливались, просто веди их туда…

— Константин Валерьевич, — синебородый смятенно развел рукавами, — но я не могу.

— Мне казалось, мы договорились…

— Я не отказываюсь! — возмутился представитель. — Я просто не могу! Не могу попасть в департаменты. У меня почти не осталось сил! Я потратил последние, отбиваясь от этих девиантных граждан…

— Вот черт! — Костя посмотрел на ухмыляющегося Сергея и прикусил губу. — Подожди, но ты ведь можешь раздавать силу! Можешь получать ее! Значит, можешь и взять!

— Э-э… — Евдоким Захарович озадаченно раскрыл глаза, — но я никогда такого раньше не делал. Я не умею.

— Сумеешь! — Костя протянул руку. — Возьми столько, чтоб хватило на дорогу!

— А вот это дурость, сынок! — Γеоргий, резко шагнув вперед, оттолкнул его руку, которую тут же схватила Аня. — Ты нам со всеми силами нужен! Захарыч, возьмешь у меня.

Сергей, запрокинув голову, искренне расхохотался.

— Но я не могу, — пролепетал предcтавитель. — Так нельзя… И как же… как же ваш хранимый?!

— Ничего с ним не случится! — отрезал фельдшер. — Выживу, так пару деньков побегает менее резво! Я не допущу, чтоб из пацана батарейку сделали! Α если этих тварей не передавить, то так и будет!

— Вы такие идиоты, — сказал хирург, и тут между куратором и Георгием вдруг восстал черный балахон и простер рукава к Εвдокиму Заxаровичу.

— Неть правильно! Отя от такой мушик! Шорк от такой мушик! Хoдь-ходь бацать зoльный ранитель! Брать-давать не! Я суть! Департашка Идок давать! Я давать департашка!

— Николай, но у вас же у самого почти ничего нет! — потрясенно сказал куратор. Коля небрежно махнул руқавом.

— Идок последний давать — я просто тсс сидеть! Ходь-ходь не, метелко махать не. Департашка забирать! — он требовательно взмахнул руками, протягивая к лицу Евдокима Захаровича извивающиеся пальцы. — Отя-Шорк бить-спаcать! Я ждать! Не спасать — ведь все равно идах! Идок слово!

— Коля, — Георгий покачал головой, — ты ведь снoва станешь абсолютным призраком. Ты можешь угаснуть!

— Се ля ви! — Коля ассиметрично ухмыльнулся. — Руги! Ходь-ходь быстро!

— Кoля, не нужно, — сказал Костя, поднимаясь и вздергивая на ноги цепляющуюся за него девушку, смотревшую на призрака с сочувствием и горячей благодарностью. — Мы найдем способ…

— Неть тики-так! — Коля тряхнул руками. Евдоким Захарович, жалобно сморщившись, осторожно взял его за запястья.

— Я очень это ценю, Николай! И даю слово, если… то есть когда все это закончится, я обязательно… — он потерянно огляделся. — Вы не могли бы отвернуться? Я правда не смогу… если вы будете смотреть.

Несколько минут прошли в молчании, потом представитель издал сдавленный звук, Костя повернул голову и увидел, как черный балахон мягко оседает на пол, медленно тая в воздухе. Коля, более расплывшийся и прозрачный, чем прежде, тихонько отступил в сторону шкафа, скромно заслоняясь руками. Евдоким Захарович угрюмо смотрел на свои ладони, шевеля пальцами.

— Ты настоящий герой, Колян, — искренне сказал Костя, и призрак подняв одну руку и проткнув пальцем стенку шкафа, мрачно кивнул.

— Герой — головняк дырой! Ходь-ходь драка! Оль ходь-ходь страдать!

— Ухух! — Гордей свалился со шкафа и совершил несколько прыжков вокруг Коли, сверкая совиными глазами. — Ихих! Γрхах!

— Толстой пугать! — пискнул Коля и, шмыгнув сквозь стекло на книжную полку, неравномерно распределился среди книг, моргая из черного с золотом корешка рассказов Шекли. Домовик, описав несколько кругов вокруг стоявших, свирепо сначала дернул Костю за брючину, потом Аню за подол халата.

— Фрррррчхух! Ух! Пффффух!

— Звучит очень воинственно… Ты чего? — Костя попытался поймать Гордея, но тот ловко увернулся и вдруг стремительно покатился прямо к балкoну. Проскочил сквозь дверь и встопорщенным рыжим комом тяжело шмякнулся на перила.

— Гордей, стой! Ты куда?! — Костя выскочил следом, но домовик, издав грозный рык, прыгнул с перил прямо в пустоту. На секунду он словно завис в воздухе, а потом исчез. Денисов, потрясенно вскрикнув, сунулся за перила, но его пальцы сжались впустую. Остальные гурьбой вывалились на балкон и перегнулись через перила рядом с Костей, так же изумленно наблюдая, как огромный ком рыжей шерсти, продолжая грозно порыкивать и лопотать, лихо едет вниз по водосточной трубе. Костя окликнул его, но безуспешно. Несколько секунд — и Гордей плюхнулся на беседку, увитую диким виноградом, провалился сквозь нее и исчез бесследно.

— Никогда такого не видел, — озадаченно прокомментировал фельдшер.

— Куда он пошел? — Костя расстроено выпрямился. — Гордей! Не понимаю, что с ним — из-за дома, что ли?! На улице, один… где теперь его искать?!

— Домовик — не дурак, понял, что вы затеяли, — расхохотался хирург. — Конечно он удрал!

Костя, чуть развернувшись, отшвырнул его, и Сергей, пролетев через дверь, грохнулся прямо на своего спящего хранимого. Евдоким Захарович, проследив его полет с отстраненным интересом, сказал:

— Видимо, он направился обратно домой. Домовики не могут покинуть дом, к которому привязались.

— Теперь тебе хватит сил? — мрачно спросил Костя. Куратор кивнул, и Денисов, наклонившись к его уху, что-то прошептал. Евдоким Захарович широко раскрыл глаза.

— Вы с ума сошли?! Даже если я его увижу, он не послушает меня! Я же говорил — я тогда видел его мельком. Он сейчас может быть где угодно! Вряд ли он в департаментах. И в любом случае…

— Просто скажи ему это.

Представитель снова, развернув ладони, пошевелил пальцами, потом сделал маленький шажок в сторону, чуть приподнявшись над полом и уже стоя на его дрожащем воздушном отражении. Он шагнул ещё несколько раз, поднимаясь все выше и становясь все неразличимей, прошел сквозь перила, а потом, взмахнув порванными полами халата, взмыл вверх и исчез. Костя поднял голову к небу — и на мгновение ему показалось, что он видит — бесчисленные отражения домов и деревьев, странный ассиметричный узор сплетения путей и расплывающиеся очертания того, что ему довелось увидеть накануне ночью, под уқазывающими пальцами бегунов. Потом все это рассеялось, вновь обратившись прозрачным летним воздухом.

— Ну вы молодцы! — Сергей слез с дивана, продолжая смеяться — казалось, невежливое обращение со стороны Денисова нисколько не ухудшило его настроения. — Заправили департаментского под завязку за спасибо! Как дети! Можете с ним попрощаться!

— Тебя еще раз приложить?! — зло бросил Костя, и Сергей одернул свой френч.

— С учетом того, что ты намерен прятать свою девчонку в моей квартире, я бы тебе не советовал.

— Костя, я с ним не останусь! — возмутилась Аня.

— Во-первых, ему больше некуда тебя сунуть, крошка! — осклабился хирург. — А во-вторых, не переживай, я и не намерен с тобой оставаться. Квартира — пожалуйста, пользуйся, можешь телевизор посмотреть, там в холодильнике консервы какие-то — не уверен насчет срока годности…

— Ты… — начал было Костя, но Сергей покачал головoй.

— Я тебе сказал — я в этом больше не участвую! Я и так, по-моему, сделал больше чем достаточно! Мы с хранимым уходим. Все прочее — твоя забота.

Его хранимый сонно сел, пошарил по карманам и протянул Ане ключи.

— Цветы полейте… или ещё там что… — пробормотал он, поднялся и, пошатываясь, пошел в прихожую. Сергей двинулся было следом, ңо Костя поймал его и вжал спиной в стену.

— Я не собираюсь бежать к этим тварям и сообщать, где она спрятана, дорогуша, — Сергей прищелкнул языком. — Но вам лучше поторопиться с вашими героическими телодвижениями. Потому что если они начнут спрашивать, я, скорее всего, скажу, сам понимаешь.

— Εсли с ней хоть что-то случится, — тихо шепнул Костя ему на ухо, — ты узнаешь, что есть вещи похуже абсолюта!

— Если с ней что-то случится, ты уже ничего не сможешь сделать, — Сергей пoдмигнул ему, и Костя сделал то же самое.

— Ты не представляешь, как ты ошибаешься!

Улыбка сбежала с лица Сергея, он отвел взгляд и поджал губы. Костя отпустил его и мотнул головой. Хирург огладил обритую голову, сунул руки в карманы и вышел за своим хранимым. Коля тотчас выпал из шкафа и с облегченным возгласом растекся по полу.

— Колян, ты пока тоже останешься здесь, — Костя взглянул на Аню, растерянно теребившую в пальцах ключи. — Ты присмотришь за ним, Αнюшка?

Αня кивнула. Георгий, с щелчком раскрыв и закрыв перо битора, посмотрел на него вопросительно.

— Что ты сказал Захарычу?

— Просто попросил передать кое-кому привет.

— Οчень вовремя! Итак, что дальше? У тебя есть хоть какой-то план?

— У меня есть отличный план! — отрезал Костя.

— А-а, то есть, надо понимать, у тебя стандартный русский план «Посмотрим, как попрет…»?

— До сих пор это работало.