Глава третья

Лотти устроилась на самом краешке причинного ковра, свернулась клубком, но не спала, а укоризненно поглядывала приоткрытым карим глазом на хозяйку. Иногда она пыталась поднять преграду, не позволявшую сбежать в квартиру этажом ниже, но никаких провокационных действий пока что не совершала.

Юле не хотелось видеть своего соседа снизу ни под каким предлогом. Наверное, Андрею казалось, что они очень хорошо попрощались перед его отъездом много лет назад, да что там – так и остались лучшими друзьями. А то, что никак не связались за всё это время – досужая случайность, о которой сейчас не стоило и вспоминать. Для Лебедевой всё было совсем по-другому. Она помнила, как тосковала тогда, и…

Снаряд в одну и ту же воронку дважды не попадает. Теперь от всех её тёплых чувств остались только раздражение и желание поскорее прервать разговор.

…В Андрея Яворского была влюблена вся школа. Каждая девчонка старше восьмого класса считала долгом строить ему глазки в коридоре, улыбаться, как безумная, когда он проходил мимо, и распускать сплетни о том, что они целовались где-то там, за углом дома. Ладно, не каждая, только половина.

На параллели так точно все.

И, разумеется, выпускной танец каждая без исключения хотела с ним танцевать. А Юля в принципе отказалась от выпускного вальса, у неё не было времени – подготовка к экзаменам, бесконечная учёба…

Самое противное было в другом. Андрей знал, какой эффект он производит. Его это смешило. Знал о всех воздыхательницах, с которыми хотя бы раз лично пересекался.

А Юля всё это время оставалась его подругой. Они читали одни и те же книги, смотрели одинаковые фильмы – ну, ладно, во втором она под него иногда подстраивалась, но никогда не подавала виду. Помогали друг другу в учёбе. В гости друг к другу приходили чаще, чем следовало. Но ни одна из тех временных девушек Андрея не ревновала его к Лебедевой. Юлька была серой мышкой, не способной по мнению расфуфыренных девиц, мнивших себя красавицами, заинтересовать такого, как Яворский.

Собственно говоря, как настоящая реалистка, она придерживалась того же мнения. И старалась не забивать себе голову чувствами. Дружат – и хорошо. Любая влюблённость проходит, правда же? По крайней мере, это Юля себе говорила.

Оно всё ничего не значило, правда. И поцелуй тот на выпускном – по пьяни. Ну, как сказать… Юля не пила. Андрей – а кто его знает? Она потом не спрашивала. Как-то времени всё не было. А потом он уехал, и Лебедева как была реалисткой, так и осталась. Потому в её воспоминаниях они дружили. И, разумеется, никогда не были влюблённой парой, даже на полдня.

- Лотти, чего ты там улеглась? – раздражённо обратилась Юля к кошке. – Слезай, провалишься ещё…

С того времени прошло больше десяти лет. Лебедева как была реалисткой, так ею и осталась. Сначала она была не чета тем, кто нравился ей. Юля делала то, что умела – дружила. Помогала, поддерживала, иногда давала по мозгам. Андрей это выдерживал, многократные они – нет, разумеется, потому что на то им не хватало силы и духа. А когда закончила университет и вынуждена была искать работу, переступила и через мышь, и через старые привычки. И научилась не оглядываться на прошлое.

Но серой мыши, недооценивающей себя, было легче. Юля знала: в тот момент, когда она заставила себя увидеть в зеркале красивую девушку, всё вконец пропало. Юлька из прошлого согласилась бы хоть на какой-то вариант. На глуповатого, в чём-то недостойного, точно неидеального мужчину. Но Юлия Лебедева, первая стерва всей фирмы, заносчивая и холодная, не подпускала к себе тех, кто её не устраивал.

И хоть бы кто выдержал её систему оценивания! Были, конечно, кандидаты, но в таком случае они взаимно не проявляли друг к другу никакого интереса. Да и Лебедева сама знала, что была невыносима. Ей все об этом говорили, даже те, с кем она дружила. Те, правда, в шутку, но какая разница? Говорили же…

Она заставила себя вынырнуть из мыслей. В дверь стучали. Лотти смотрела прямо и зло, ей явно мешали спать.

- Эх, это всё ты виновата, - покачала головой Юлия. – Из-за тебя я никого сюда не привожу.

Шарлотта махнула пушистым хвостом, зевнула, перевернулась на другой бок и вновь притворилась спящей. Юля с удовольствием последовала бы её примеру, но в дверь позвонили.

Принесла же кого-то нелёгкая…

В том, что это не Андрей, она даже не сомневалась. Как же! С этого станется вновь отодвинуть её ковёр и пролезть через проклятую дыру. В дверь, ещё и звонить? Это было не в его правилах. Юля изменилась, конечно, но не сомневалась, что Яворский каким был, таким и остался.

Трепло и бабник.

Мысленно окрестив его всеми отвратительными словами, которые Юля только могла придумать, она дошла всё-таки до двери, отворила и не без досады заметила на пороге Алину Петровну.

- Здравствуйте, - поприветствовала соседку девушка. – Вы что-то хотели?

- Хотела пригласить тебя, - ласково промолвила Алина Петровна, - к себе в гости. Скучаю, чай вот пью с подругами… Празднуем. И что-то с телевизором сделали, теперь включить не можем. На кнопку какую-то ткнули… Может быть, ты придёшь, настроишь? А потом тортика с нами отведаешь?

Что ж, отказаться было бы логично. Но соседку не переспорить, потом ещё и слухи будет распускать…

- Хорошо, - согласилась Юля. – Иду. Рассказывайте, что там с вашим телевизором…

Переодеваться Юля, разумеется, не стала. Под сбивчивый лепет Алины Петровны она набросила на плечи шаль – домашнее платье было слишком тонким и открытым для сборища пенсионеров, - осталась в домашних тапочках и поплелась следом за соседкой.

В её квартире Лебедева бывала регулярно. К сожалению, у женщины постоянно что-то ломалось, а отказаться от чашечки чая после починки, увы, было не только невежливо, а ещё и фактически невозможно. Какое-нибудь невкусное печенье буквально впихивалось в несчастного гостя, и никого не волновало, голоден он или нет. Потому Юля по большей мере притворялась, что очень сильно спешит и должна срочно доделывать работу. Это Алина Петровна уважала. Она считала, что всё надо успевать в сроки и никогда не обманывать ожидания заказчиков. Но, к сожалению, ещё она полагала, что в выходной день человек обязан только отдыхать, а сегодня был вечер пятницы – начало святого времени, нерушимого в глазах соседки.

А это означало, что сидеть с нею придётся как минимум полчаса.

Впрочем, если у неё действительно собрались друзья, то всё нормально, улыбнётся, ткнёт нужную кнопку и уйдёт…

Тем временем Алина Петровна гостеприимно распахнула перед Юлей дверь своей квартиры, пропустила её первую внутрь, закрыла, повернула в замочной скважине ключ, словно ловила девушку в клетку, и легонько подтолкнула в спину.

- Проходи, дорогая… - поторопила она. – Девочки, я привела Юлечку! Она сейчас всё настроит!

- Алиночка, а мы уже всё сделали! – донёсся изнутри голос Надежды Матвеевны, жившей на первом этаже. – Но мы ведь не будем в такой интересной компании смотреть телевизор? Юленька, заходи, заходи, - ну что у пожилых людей за дурацкая привычка сокращать имена?! – у нас тут чаёк, очень вкусный тортик… Какой это? Всё время забываю?

Юля неуверенно переступила порог. У Алины Петровны действительно было огромное количество гостей. К большому столу приставили огромное количество стульев, явно принесённых и из соседних квартир тоже, у пожилой женщины просто негде было расставить столько мебели. На столе красовалось целых три торта, причём дорогущих, стояла бутылка хорошего вина, чашки, несколько чайников со вскипевшей водой. Готовились явно основательно.

Рассмотреть, кто конкретно пришёл в гости, было трудно. Вокруг всё сновали не в меру активные пенсионеры. Выглядело, по правде, так, словно здесь праздновали что-нибудь серьёзное, только Юля ума приложить не могла, что именно.

- Это ореховый, - донеслось с дивана.

- Точно, Андрюша! – обрадовалась Надежда Матвеевна и сию же секунду стянула кого-то с дивана. – Юленька, познакомься, это Андрей, это он устроил нам праздник, новоселье!

- У него грязно, - затараторила Алина Петровна, - и ремонт, потому я предложила пригласить всех ко мне. Андрей, это Юленька, помнишь, я рассказывала тебе?

- Очень приятно, - ласково улыбнулся Яворский. – Сегодня – вечер прекрасных знакомств!

Юлия открыла было рот, чтобы сказать, что они знакомы, но вынуждена была только щёлкнуть зубами. Отвечать весь вечер на расспросы, где, как, при каких обстоятельствах они встретились, почему Андрей об этом не упомянул, какая кошка между ними пробежала, а утром узнать от старушек из соседнего подъезда о своей страшной первой любви, которой, по мнению Яворского, вообще не было… О, нет. Этого Юля не хотела.

- И мне очень приятно, - с трудом сдерживая гнев в голосе, промолвила Лебедева и протянула руку для официального рукопожатия, причём специально так, чтобы Андрей даже не вздумал приближаться.

И что он сделал? Под восторженные ахи и охи этих наседок, облюбовавших местные скамейки, нежно взял Юлю за руку, мазнул пальцами по запястью, коротко поклонился, как тот недоделанный дворянин – в футболке и джинсах, между прочим, - и поцеловал её ладонь.

Юлия с трудом сдержалась, чтобы брезгливо не одёрнуть руку. И хорошо, что сдержалась, потому что смотрели на неё сейчас, как на ту принцессу, обязанную упасть в обморок – надо же, ей нашли не менее прекрасного принца!

- Ты ведь останешься, Юлечка? – тут же принялась за неё Алина Петровна. – Вот, присаживайся сюда, на диване есть свободное место… Чай будешь? А тортик? Конечно, будешь, он такой вкусный…

- Я… - растерялась Юля. – Поздно уже, я на дие…

- Такой хорошенькой девушке не нужна никакая диета, - вставил свои пять копеек Андрей, присаживаясь рядом. – От маленького кусочка торта плохо не станет, я обещаю. К тому же, он совершенно свежий.

Юля не успела и моргнуть, как в одной её руке оказалась чашка, во второй – вилка, на колени ей поставили тарелку с огромным куском торта, между прочим, и вправду вкусного, справа от неё и слева от Яворского уселось по пенсионерке, имена которых Юля с трудом могла упомнить. А Андрей их всех знал, обращался к ним так ласково, словно это были его родные бабушки…

И тут до неё дошло. Яворский всё знал. Он участвовал в этом коварном плане с самого начала, понимал, что её усадят тут, как несчастную пленницу… Они с этим сообществом старых сводниц всё с самого начала продумали, и сбежать теперь отсюда было сложнее, чем из Шоушенка.

А тем временем на самый край дивана устроился ещё и Сергей Васильевич, живший прямо над Юлей, она дёрнулась, пытаясь отпрянуть от Андрея подальше, кусок торта сорвался с вилки и замечательным жирным пятном украсил платье.

- Чёрт! – прошипела Юля. – Это ж теперь не отстирается!

Она никогда не переживала относительно вещей, но сейчас такая смешная мелочь грозилась вывести её из равновесия. Девушка буквально чувствовала, как нахлынули на глаза слёзы, и сцепила зубы, стараясь ничем не выдать неожиданную слабость.

- Не расстраивайтесь, - тут же вмешался Андрей. – Это всего лишь какой-то торт и какое-то платье. Если хотите, я лично сдам его в химчистку, и его тут же приведут в порядок… Позвольте?

Юля беспомощно опустила руки, не поняв толком, что происходит. Куда-то пропала и чашка, и вилка, кто-то унёс тарелку, а у Яворского откуда-то оказалась салфетка, и всё это стало ещё больше походить на подставу. И не успела Лебедева дёрнуться, встать, да что там - возмутиться и воспротивиться! – как он уже осторожно стирал с её платья крошки торта.

…С груди её стирал. И что-то подсказывало Юлии, что салфетка не так уж сильно притупляла чувства. И эта наглая улыбка на губах!

В голову ударило дурное воспоминание. Тогда, впрочем, оно казалось хорошим: выпускной вечер, её, смешно признаться, первый в жизни бокал вина, кружащаяся от непривычки голова, его пальцы, стирающие застывшую в уголке губ алую каплю – и почему-то солёный, морской привкус первого поцелуя, скрытого от чужих взглядов всего лишь собственной беззаботностью и уверенностью в том, что у других есть дела поважнее.

Юля даже не знала, видел ли их кто-то. Да что там: она общаться с одноклассниками из-за этого боялась, ждала, что кто-то вспомнит…

- Я пойду! – вскрикнула она, отталкивая от себя руку Андрея, кажется, всё ещё того восемнадцатилетнего мальчишки, а не взрослого мужчины. – Мне надо привести себя в порядок.

- Да не переживай ты так, Юлечка! – потянулась за нею Алина Петровна. – Отстираешь потом… Посиди с нами, пообщаемся.

- И вправду, - как ни в чём не бывало, промолвил Андрей. – Или, может быть, переоденетесь и вернётесь?

Юля чувствовала, что её загнали в тупик. Но сдаваться так просто – не в её правилах. Расклеилась, вспомнила, как была ничего не понимающей девочкой!

Собственно, как смеялась подруга, ничего с той поры не поменялось, константное положение в определённых аспектах Юлиной жизни – это святое дело.

Но вот в плане понимания Лебедева в себе не сомневалась. Она – умный взрослый человек, умеющий за себя постоять, и уж точно не попадётся на уловки Яворского и этих старых сводниц.

- Я действительно не могу остаться, - строго произнесла она, плотнее кутаясь в шаль. – И мне надо закончить срочный заказ. Увы, Алина Петровна, в капитализме нет понятия фиксированных выходных. До свидания!

Она не стала ждать, пока кто-то – Андрей, кто ж ещё? – вызовется её провожать, и спешно зашагала к двери. Алина Петровна охнула, возмущаясь такой беспардонности, и точно определила тему для будущей беседы, но Юля убежала прежде, чем успела пожалеть о принятом решении, и успела даже захлопнуть за собой дверь квартиры.

- Ненавижу! – прорычала она, когда точно уверилась в том, что никто её не услышит. – Ненавижу тебя, Яворский, ненавижу, ненавижу, ненавижу!

Она даже толкнула ногой ни в чём не повинный ковёр, с которого пулей слетела Лотти.

- Чтоб тебе пусто было! – в воздух выпалила она. – Глаза б мои тебя не видели.

- Мау? – уточнила кошка. – М-р-р-ря?

- Не ты, Шарлотта. Не ты одна существуешь в этом мире, - зло прошипела Юля.

Это было глупо – вымещать свой гнев на животное, но подойти к Лотти и погладить её Лебедева просто не имела сил. Она стянула с себя вконец испорченное платье, раздражённо взглянула на своё отражение, проверяя, не осталось ли жирных пятен ещё и на дорогом белье, переоделась в ночную сорочку и нырнула под одеяло, хотя было ещё совсем рано. Обычно Юля не ложилась раньше двенадцати, а сейчас было только девять, но тянуть не было никаких сил. Больше всего на свете девушка хотела провалиться в сон, а утром понять, что всё это было просто кошмаром, испортившим не всю её жизнь, а одну ночь.

- Мау, - Шарлотта запрыгнула на кровать, села Юле на ноги и тихо муркнула. – Ма-а-ам?

- Иди отсюда, - проворчала Лебедева. – Предательница. Даже ты ему на руки лезешь.

- Мр-р-ру, - презрительно фыркнула кошка.

Но ушла.

Юля натянула подушку на голову и, задыхаясь от жары, задремала хрупким, беспокойным сном…

Загрузка...