Леденцы босоногой графини

Глава 8 Бизнес

К делам я приступила как типичный СДВГ-шник. Начала всё сразу и параллельно. Причём довольно быстро как-то всё получается. Вот что значит молодость, я и Валентиной не такая уж прям старая, но приятную разницу заметила. И это вчера у меня столько приключений случилось, а снова в строю и горы сворачиваю.

Минут через двадцать, уже и бельё в бане медленно кипятится, а я на большой доске огромным тесаком, рублю проросший солод. Курицы сбежались, создали шумный переполох, оглушили, пришлось бросить им лакомство, но, когда увидели нож, как ветром сдуло. Видать, это не простой тесак, а тот, что буйные петушиные головы сносит.

— Правильно, бегите, без вас спокойнее.

Решила пойти чуть более простым путём, я же для себя делаю, потому обойдёмся без долгой ферментации и многократного прогрева. Как в китайских видео для медитации, если получится сладость, то и хорошо, а не получится, скормлю курицам да Фрейе. Делов-то.

Я сейчас себя и ощущаю такой романтичной, деревенской девушкой из прекрасных завораживающих видео, всё вокруг красиво, я ещё красивее, ручей журчит, птички поют, и я рублю и рублю тесаком.

А на самом деле мне нужно время для принятия важного решения, может, и прав Петрович, и каштаны таскать из огня, а точнее сказать, наводить лоск в доме, чтобы потом из него вылететь пулей под оглушительный хохот деревенских, новых хозяев и всех остальных…

Со злости уже не рублю, а кромсаю несчастный солод, зато пар выпущу, ух, его во мне накопилось…

— Миша, принеси-ка мне из кухни большой котёл, тот, что на полу у печи стоит, ну такой чугунок с ручками. И большую миску, а потом за щавелем беги.

— Сейчас! — крикнул помощник и убежал в дом.

— Надо же, с первого слова понял, и дважды просить не надо!

Через минут двадцать усердного отмывания закопчённых стенок большого чугунка, у меня появилась отличная тара для вымачивания подготовленного солода. Добавила чистой воды, вдвоём с Мишей поставили чугунок на тёплую печь в бане, и я теперь занялась стиркой и полосканием белья.

— Лия Андреевна, а чо этот новый к вам прицепился? Вот сейчас там за домом у столярки Федота расспрашивает, что вы, да как, а вы и впрямь совсем другая, про кикимору, это не сказки?

Поднимаю голову от белья, слишком уж пространный вопрос получился у мальчонки.

— А о чём Петрович спрашивает Федота?

Миша посмотрел в сторону, откуда доносится шум мужской работы топором, потом вверх, видимо, пытается дословно припомнить, молодец, хороший шпион.

— Почему у вас в руках всё горит, а дом в запустении? Точно ли вы это вы, не подменили ли вас, чтобы новых хозяев запутать. Какие у вас отношения со старым графом были?

— Вот поганец, всё собирает, ищет слабые места, чтобы меня отсюда выселить. И что Федот ответил?

Мишка ухмыльнулся.

— Да с Федота спрос-то велик, а ответ как куриная какашка, наступить и не заметить.

И снова смех, мне этот пацан нравится всё больше и больше. Он такой искренний, но не наивный и не глупый. У меня такой средний сынок Алёшенька…

Не вовремя вспомнились такие же времена на даче, когда я одной рукой варенье варю, второй банки с огурцами закручиваю, мальчишки прибегут: «Мам, чем помочь?», а я им: «Не мешайте, вот и помощь!».

Смахиваю горькую слезинку, надо было каждого обнять и поцеловать, да вот так с ними-то дела и делать.

— Ладно, бог с ним, с Петровичем. Понимаешь, я в болоте, видать, вони-то нанюхалась и отравилась, многое забыла, это пройдёт, но нужно время, чтобы память-то вернулась. Ты мне скажи, про нашу жизнь в поместье, до пожара.

— Да чего рассказывать, обычно жили, вы с книжками, или там что-то вышивать, или на Фрейе за поля в луга. Тётки семки щёлкают день напролёт, когда жрать захотят, обед варят на всех. С вами не шибко-то и считались, все ждали, когда настоящие хозяева пожалуют. Тётка какая-то есть княжеского чина, но помилуйте, не знаю, вреднее чёрта.

— А к отцу кто-то приезжал? Может, родственники или деловой кто-то?

— Да часто приезжали, и стряпчий был, я им закуску в кабинет подавал, о вас говорили, но не понял ничего, мало слышал. Может, вот этот-то и припёрся, из-за тех разговоров.

— Понятно!

На самом деле ничего не понятно. Но теперь уже появилось абсолютная уверенность, что в город ехать нужно и срочно. Прополоскала бельё, отжала, как смогла тощими ручонками, и развесила на верёвках. Ветерок быстрее просушит.

Одно дело сделано.

— Теперь обед, а потом снова в бане работу работать и сахар варить будем.

— Сахар? А это что?

— Сладкий как мёд, кристаллики такие, не пробовал?

— Мёд пробовал, а ещё граф Андрей Владимирович как-то голову привозил, лакомство. Жутко дорогое. Мне разок дали кусочек. Ой, а мы прям такое будем делать?

Начал Мишка мечтательно, вспомнил ту эйфорию от сладкого вкуса и расплылся в улыбке.

— Надеюсь, что получится. Ты щавель нарвал? Тогда ещё хоть бы три яйца найди, отварим, в щи покрошим.

— Ага! — крикнул и умчался.

Не очень доверяю расторопности Маруси, уже скоро обед, надо бы заняться щами, да проверить, что там мужчины сделать успели. Петрович хоть и управляющий, а я люблю всё контролировать, у меня щи получит тот, кто усердно потрудился.

У мужчин работа кипит, на скотном дворе четыре бревна вкопать успели. Осталось периметр, да навес, если Фрейя жерёбая, то ей нужен более основательное стойло, а малышу ясли.

У Маруси работа не кипит, но продвигается. Решила не дёргать её, сама щи сделаю, а она пусть моет и чистит, что ей по силам.

Через минут тридцать некое подобие щей со щавелем, на сале, вместо картошки — просо. Яйца отварили, покрошили, с остатками сметаны сойдёт.

— Мишань, зови мужчин обедать! — крикнула в открытую дверь и снова воспоминания накрыли из недавнего прошлого, вот только дети приезжали, забор править, да стайки подновить, и я также их звала к столу.

С каждым часом тоска накрывает. Кажется, мне уже плевать на события, происходящие в этом мире или времени. Что сейчас с моими мальчиками твориться, поди узнали, что меня волной смыло.

Стою и всхлипываю.

— Лия Андревна! А что случилось? — Федот заметил слёзы, искренне поинтересовался, а сам смотрит мимо меня на стол, где стоят тарелки, до краёв наполненные щами.

— Щи пересолила! Проходите, дел ещё много, а вы как не дома.

Проворчала и вышла, надо умыться и успокоиться.

Слышу, как в доме мужики Мишаню пытают, мол, чего это она? А он что-то шепчет в ответ, надеюсь, к совести призывает. Да мне уже поровну всё.

У меня началось отрицание реальности.

Вернулась, молча села за стол и начала есть. Между прочим, знатные щи получились.

— Вы потрясающе справляетесь с кулинарией! Вроде простые щи, а насколько вкусны, невозможно оторваться, — неожиданно выдал Даниил и долго на меня посмотрел, словно приценился. Кажется, я прочитала его мысли и тут же выдала:

— Ну так, приедут новые хозяева, буду проситься кухаркой, натура я артистическая, вот из ничего щи сварганила!

— Зря вы так, Лия Андреевна, — виновато простонал Петрович, но есть не перестал.

— Это вы зря, но понимаю, человек вы подневольный, что прикажут, то и делаете. Поэтому лучше молчите. И на самом деле, мне вообще уже всё равно… Уеду в город, раз вы настаиваете, с чего мне упираться и идти против всего мира? Можете праздновать победу. Документов на коней нет, завещания нет, дарственной нет, и я действительно родилась вне брака. Довольны?

— Зря вы так… Недоволен я этими обстоятельствами.

— Слушайте, ешьте молча, и без вас тошно на душе, не стоит пытаться выгородить себя в этой ситуации и пытаться быть хорошим. Белое пальто вам не к лицу…

Обед продолжился в абсолютном молчании.

Всю вторую половину дня, я провела в бане, там рядом с чаном для воды есть прогар, видать для кипячения чайника, я на него установила большой чугунок, не самая удобная посудина, но другой нет.

В таз через тонкую ткань, напоминающую марлёвку, довольно долго цедила солодовый крахмал. Не совсем верно всё делаю, да это и не так важно, мне просто нужно заняться хоть чем-то. Завтра руки будут ныть, но я уеду в город и отдохну от трудов праведных, откладывать эту поездку нельзя.

Наконец, началось неспешное вываривание воды из солода, пришлось и Мишу подключать к этому делу, следить, да немного помешивать. А сама прошлась по дому, нашла стекло, отмыла в тёплой воде, будет у меня два варианта, или простые формы на стекле формировать, остужать и ножом отщёлкивать. Либо как чупа-чупсы накручивать на палочку. Для палочек взяла на камине большой коробок спичек, длинные такие, идеальные, только головку отрубить и готово.

Отлично, если бы солод наверняка крепенько схватился, то было бы идеально, но уверенности в результате пока нет, придётся экспериментировать.

Всё подготовила и стеклянную вазу с крышкой для печенья отыскала, тоже отмыла, просушила, будет, куда остывшие конфеты складывать.

Тем временем на дне чугунка большая ложка с трудом проворачивает загустевшую карамель.

Сейчас бы наполнителей, пудру сахарную, рисовый крахмал как загуститель, патоку, или кусочки ягод, или сметану замесить, но у меня пока ничего нет. Придётся выкручиваться с тем, что есть.

— Готов? — спрашиваю Мишаню, а он заворожённо смотрит на тянущуюся, янтарную массу.

— К чему?

— К творчеству. Сначала сделаем простенькие медальоны на палочке. Потом подумаем, как усложнить процесс.

— Ой, Лия Андревна, ничего я не понял.

— Ну тогда смотри, держи стекло ровно, я ложкой сейчас делаю ровные круглые конфетки, и вставляю вот эти палочки для удобства. Да что я говорю, сейчас увидишь. Внимание, начали! Хоть бы не растекалось! Хоть бы не растекалось!

И не растеклось. Мы долго варили, даже если бы я всю эту массу остудила, а потом расколотила на мелкие кристаллы, всё равно было бы потрясающе вкусно. Но мы творим историю.

Когда на стекле появилось штук тридцать ровненьких конфеток, а в котелке ещё на три таких же порции осталось карамели, я облегчённо выдохнула.

Это вам не золото, это валюта посолиднее будет.

— Неси холодную воду в тазу, стекло на края ставим, вода снизу должна остудить наши конфетки. Ждём, и ты первый будешь пробовать.

— Правда? А вам не жалко?

— Для такого хорошего парня мне ничего не жалко.

Конфеты застыли, я осторожно отщёлкнула их краем ножа от стекла, протянула одну Мише, и сама взяла, осмотрела с пристрастием в вечернем свете, полюбовалась вполне сносной формой и на язык.

Миша осторожно, словно бриллиант положил конфету на язык, через секунду блаженно закрыл глаза и растаял в довольной улыбке.

— А я всего-то хотела заесть сладким горечь обиды, а как оно классно-то получилось, а?

— Офелия, ой Лия Андревна, я вас люблю! Если вас выгонят, я с вами, ладно…

И смех и грех, вот так признание от пылкого влюблённого, понимаю, что это чувства как к старшей сестре, но леденец окончательно убедил мальчишку, что со мной ему жизнь будет слаще, чем тут при новых хозяевах.

— Много нельзя, зубы испортятся, возьми вот эти конфетки и угости наших. Пусть Петрович язык откусит себе…

Мишка рассмеялся в голос, схватил три бесценных леденца и помчался с благой вестью, что у нас тут сахар случился.

Ожидаемо через несколько минут к бане примчались Даниил и Федот, смотрят на то, как я ложкой формирую следующую партию круглых леденцов и, кажется, действительно, проглотили языки.

— Ну вот, уйду я. Уйдёт и сладкая жизнь из этого дома! Миша решил, что уходит со мной! Сейчас конфетки доделаем и пойдём две сиротинушки в город, в батраки наниматься.

Миша смотрит на меня и конфеты, улыбается. А Даниил громко выдохнул, психанул с чего-то и пошёл в дом. До меня долетело только: «Уйдёт она, ишь, кто её пустит!».

Странный мужик, остаюсь — плохо, ухожу — ещё хуже.

— А можно ещё? К чаю? — решился Федот, и я ему позволила, как-никак спаситель мой. Сможет ли конфетка оплатить то, что он так настойчиво нас искал. Кажется, от сладкой эйфории он даже не заметил наши с Петровичем огненные стрелы.

Хотя, может, и сам Петрович не заметил, просто психанул, а я тут зачем-то думаю, о том не повернулся ли он, чтобы посмотреть, не повернулась ли я.

Одним словом, бред, какой давно пора прекращать. Я его не переиграю без документов, и он такой же подневольный, ничего не решает, так и что на него внимание обращать.

Федот взял три леденца, подмигнув, тихо шепнул, мол, для жинки Маруси и ушёл. А я чуть конфетой не подавилась, она, оказывается, из-за мужа осталась, а так бы тоже свинтила с бабами. Да кого это уже волнует.

Собирая свою «мастерскую», шепнула Мише, что завтра с ним рано утром на конях поедем в город, и желательно об этом никому не говорить.

— Могила! А мы конфеты в бакалейную лавку сдадим? — ничего себе дельный совет от младенца.

— А разве так можно? Они принимают?

— А отчего ж нельзя, всё деньги, вам же надо о себе позаботиться, ну и обо мне… Я не «шутю», в доме при новых хозяевах не останусь. Слыхал, там князиха, ух и мымра. Ой, ну это, злющая! Потому тётки и сбежали. А я с вами конфеты варить, ух, разбогатеем!

Кажется, у меня в сахарном бизнесе появился надёжный компаньон.