Глава 7

Эмили не удивилась, когда Лахлан приказал одному из воинов отвезти ее в замок. В конце концов, вождь получил ответ на волновавший вопрос и больше не нуждался в близости. Переживать из-за смены настроений не стоило.

Воин по имени Ангус протянул пленнице руку, и она с улыбкой оперлась на сильную ладонь. Однако улыбка искренне удивила горца. Он замер от неожиданности, совсем забыв, что должен поднять англичанку на свою лошадь.

Эмили спокойно ждала. Как же простодушны воины Хайленда! Даже по-детски примитивный план оказался вполне успешным и сразу подействовал.

– Ангус!

Окрик Лахлана мгновенно вывел шотландца из оцепенения. Он легко, словно пушинку, поднял Эмили и посадил перед собой.

Пленница сидела очень прямо, но все же обернулась и подарила еще одну ослепительную улыбку.

– Благодарю за то, что позволили мне ехать с вами.

– Он ничего не позволял. Это я приказал, – прорычал Лахлан.

Эмили словно и не слышала. Она твердо решила, что жизнерадостность не должна распространяться на вождя. С ним не стоит даже разговаривать. А потому молча повернулась и уставилась на дорогу.

Подъем на скалу оказался не столь устрашающим, как путешествие по воде, и все же несколько раз Эмили благодарила Господа за то, что тот избавил ее от страха высоты. Тропинка серпантином обвивалась вокруг скалы и едва вмещала огромных боевых коней. Справа высилась отвесная стена, а слева зияла грозная бездонная пропасть.

Если иной дороги к замку не существовало, то трудно было представить, что какой-нибудь неприятельский отряд мог удивить Балморалов неожиданным появлением или вообще подойти к скале – если, конечно, воины клана сами этого не хотели.

Да, Кэт оказалась права: едва они окажутся за стенами замка, Талорк уже ни за что не сможет их освободить.

Наконец отряд достиг вершины скалы. Подъемный мост был опущен, так что ничто не мешало проехать в нижний двор. Здесь всадники остановились и спешились. Люди в одинаковых пледах рассматривали пленниц с нескрываемым любопытством. Никто не хмурился, как в замке Синклеров – и это при том, что одежда безошибочно выдавала происхождение обеих.

Подошла немолодая женщина с добрым лицом и глазами, как у Ангуса.

– Кого это ты привез, сынок?

– Пленницу Балморала. Она обещана Синклеру.

– Так что же получается: за Сусанну мы захватили не одну пленницу, а даже двух? – Женщина довольно улыбнулась.

– Да, так оно и есть.

Друстан уверенно, по-хозяйски положил руку на живот Кэт.

– Больше. Их здесь трое.

– Хватит разговаривать, – раздался за спиной голос Лахлана. – В доме нас давно ждет священник.

Вот так Эмили узнала, что Кэт и Друстану предстоит обвенчаться. Причем немедленно.

– Но ведь святые слова брачной клятвы следует произносить утром, – недоуменно заметила она, покорно шагая за воинами.

– Предпочитаешь, чтобы я уложил твою подружку в постель, даже не потрудившись назвать женой? – Голос Друстана звучал с возмутительным ленивым довольством.

В бессильной злобе Эмили едва не закричала.

– Предпочитаю, чтобы вы дали себе труд подождать, пока она подготовится к церемонии.

– И сколько же прикажешь ждать, англичанка?

– На создание свадебного наряда и приобретение всего необходимого потребуется время… уйдут дни, а может быть, и недели.

– Ничего подобного! Все готово к свадьбе. – Решительный голос Лахлана прозвучал совсем близко, однако Эмили даже не повернула голову.

– Друстан… пожалуйста, подумайте еще раз.

– Господин приказал, чтобы свадьба состоялась немедленно. Я послушно исполню его волю.

Все вошли в замок, в огромный парадный зал. Возле камина в торжественном ожидании стоял священник. Одет он был именно так, как и подобало одеваться священнику, а лицо выражало благоговение, смирение и симпатию. И все же сердце Эмили гулко забилось.

Кэт сохраняла внешнее спокойствие и присутствие духа, хотя в глазах застыли боль и тревога. Эмили понимала, что переживает в эту решающую минуту подруга, и лихорадочно пыталась придумать какой-нибудь выход.

Она была готова на все – даже могла бы нарушить данное самой себе обещание не разговаривать с Лахланом, – если бы отступничество пошло на пользу делу. Быстро повернулась и умоляюще схватила вождя за руку:

– Прошу, не делайте этого! Хотя бы не сегодня! Дайте ей время, чтобы… чтобы…

– Чтобы что, англичанка? Ожидание не сможет изменить судьбу женщины из клана Синклеров.

– Но ведь она познакомилась с Друстаном только сегодня!

– А долго ты была знакома с Талорком, прежде чем отец отослал тебя к нему в замок?

– Сейчас совсем другое дело! Король никому ничего не приказывал. Да ведь и Талорк не спешил со свадьбой.

– Если бы хотел поскорее уложить тебя в постель, то непременно поспешил бы.

Жестокая правда ранила сердце, словно острым ножом. И все же Эмили не позволила себе расстроиться. Предстояло продолжить борьбу за благополучие Кэт.

– Но ведь…

– Достаточно, – прервал Лахлан. – Если сейчас же не замолчишь, я прикажу отправить тебя в башню еще до свадьбы.

Спорить почему-то сразу расхотелось, а все веские и убедительные аргументы показались лишними. Лишь она могла поддержать Кэт в минуты тяжкого испытания, а значит, непременно должна была остаться рядом. С этой мыслью Эмили подошла к подруге.

Кэт не обернулась, но сразу взяла ее за руку, словно желая показать, что искренне рада сочувствию. Потом сложила ладони в молитвенном жесте и крепко сжала губы. Друстан встал рядом с невестой, а Лахлан подошел к нему. Ангус и пожилая женщина, которая так охотно разговаривала во дворе, оставались поблизости. Все, кто был в зале, погрузились в торжественное молчание.

Священник начал брачную церемонию. Он произносил правильные, предписанные обрядом слова, и все же Эмили не могла отделаться от мысли о греховной сущности всего происходящего. Разве можно венчать вечером? Станет ли брак угодным Господу, если догматы Рима не будут соблюдены во всех деталях?

Оставалось лишь молиться за душу подруги и просить милосердия.

Друстан твердым голосом произнес слова клятвы. Настал черед Кэт. Однако она молчала. Священник повторил вопрос, но и на сей раз не услышал ответа. Он неуверенно посмотрел на Лахлана, словно спрашивая, что делать дальше.

Лахлан, в свою очередь, вопросительно взглянул на Друстана.

Друстан решительно скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что не намерен отступать.

Твердость характера и сила духа Кэт вызывали восхищение, но в то же время тревожили. Сибил любила повторять, что постель хороша лишь после свадьбы. Эмили далеко не всегда соглашалась с мачехой, но в этом случае Сибил, пожалуй, оказалась права. Тем более что страстный поцелуй в лодке недвусмысленно показал, где и с кем проведет Кэт эту ночь.

Лахлан тоже сложил руки на груди, однако поза вождя выражала утомление и скуку.

– Что же, придется священнику благословить вас по моему слову.

Святой отец сморщился, словно от боли, но кивнул в знак покорности.

Кэт продолжала стоять молча, не двигаясь.

– Пусть лучше женщина сама даст согласие. А пока я готов взять ее без брачного благословения.

– Нет! – с ужасом выдохнула Эмили, однако никто не обратил на возглас ни малейшего внимания.

Несколько долгих минут Лахлан молча разглядывал упрямицу.

– Ну что ж, прекрасно. В таком случае вот эта молодая англичанка будет согревать мою постель до тех пор, пока ты не согласишься на брак с достойным воином и не свяжешь себя с ним навсегда и по доброй воле.

Черная волна негодования захлестнула Эмили, едва не сбив с ног.

– Вы снова солгали, – прошептала она.

Вождь услышал. Судя по реакции окружающих, услышали и все остальные. Впрочем, сейчас это не имело особого значения. Пусть воины сколько угодно пожирают ее глазами. Пусть священник смотрит с таким ужасом, словно она оскорбила самого Господа. Лахлан Балморал вовсе не Бог, что бы он сам о себе ни думал.

– Вряд ли мое терпение способно выдержать такое количество оскорблений.

– А я не могу больше выносить ложь. – Эти слова Эмили произнесла вслух, твердым голосом, хотя колени дрожали от напряжения и страха.

– Ну так скажи прямо, когда и в чем я солгал.

– Вы обещали, что никому не позволите взять меня.

У вождя хватило дерзости покачать головой. Эмили энергично, утвердительно кивнула.

– Да-да, обещали!

– Я сказал, что не позволю никому из воинов взять тебя.

– Но…

– Никогда не давал обещания, что не трону тебя сам.

– Не смейте этого делать! – в ужасе воскликнула Кэт. – Ведь Талорк решит, что она вышла за вас замуж, и откажется жениться!

– Он ведь и так уже успел отказаться.

– Но может передумать.

Лахлан даже не счел нужным пожать плечами, однако всем своим видом выразил презрение и пренебрежение. Будущее этой девочки нисколько его не волновало; главное – поступить по-своему и достичь собственных целей. Вождь жаждал мести и не собирался мириться с отказом.

– Эмили, я… – Кэт снова едва не плакала. Надо было любым способом ее успокоить.

– Не волнуйся за меня. Все будет в порядке. – Разумеется, она лгала. Из последних сил.

Но Кэт покачала головой:

– Нет… ты пропадешь. Окажешься навсегда связанной с этим человеком. Здесь иные нравы, иные порядки, но Синклеры не захотят этого понять. И отец-англичанин тоже не проявит сочувствия.

– То есть получается, что если Друстан ляжет с тобой в постель, он все равно будет считать себя свободным?

– Ничего подобного! – раздраженно возразил Лахлан. – Для чего же, по-твоему, священник?

Эмили в ярости повернулась к вождю:

– Но ведь он сказал, что в любом случае сделает Кэт своей!

– Просто хочет получить согласие на брачный союз.

– А вы… вы хотите только одного – чтобы все и всегда подчинялись лишь вашей воле!

Густые брови вопросительно поднялись.

Эмили открыла рот, но не нашла что сказать. Очень не хотелось оказаться предметом шантажа, и в то же время добродетель подруги вызывала нешуточные опасения. В ином случае она ни за что не стала бы участвовать в принуждении.

Эмили отвернулась в полной растерянности.

– Я согласна принести брачную клятву, – напряженно прозвенел в тишине голос Кэт.

– Но только не ради меня! – взволнованно воскликнула Эмили и еще крепче сжала руку подруги.

Кэт покачала головой.

– Отказываться все равно бесполезно. – Она тяжело вздохнула и обреченно прикрыла глаза. – Я же говорила, что мой клан рассматривает физическую близость как пожизненный долг. Какой бы ответ я ни дала здесь и сейчас, брат все равно будет считать меня замужем за Балморалом.

– Но ведь ты не готова клясться в верности Друстану, правда?

Эмили наконец-то поняла, почему Кэт стремилась избежать брачной клятвы, даже несмотря на откровенные и прямые угрозы.

– Нет, не готова. Но если я даже и не скажу страшных слов, все равно с наступлением утра буду принадлежать клану Балморалов. Это древний и строгий закон моего народа. Я навсегда стану женой Друстана. Несправедливо, но таков порядок в мире.

Эмили поразило лишь одно обстоятельство: Кэт сказала, что Балморалы не признают закона обладания. По их понятиям, мужчина мог спокойно и с чистой совестью бросить ту женщину, которую скомпрометировал. Не так ли обстоит дело и в ее родной Англии? И почему Синклеры придерживаются иных, более строгих традиций?

Очень странно, запутанно. Ясно лишь одно: Кэт не хотела произносить брачную клятву.

Друстан тоже не выглядел счастливым. Точнее, достойный воин казался обиженным, оскорбленным до глубины души. Снова схватил Кэт за плечи и повернул к себе – так чтобы можно было посмотреть прямо в глаза.

– Стать моей женой не наказание.

– Знаю, – едва слышно прошептала Кэт.

Ответ привел Эмили в замешательство, но зато вызвал одобрительное ворчание Лахлана.

Зеленые глаза Друстана заметно смягчились.

– Буду любить тебя. Готов заботиться и о тебе, и о младенце.

При упоминании о ребенке Кэт покачала головой. Друстан вздохнул и еще крепче прижал избранницу к себе:

– Да. Скоро ты научишься доверять мне, девочка.

Прежде чем Кэт успела возразить, он наклонился и поцеловал ее в губы.

Эмили постеснялась смотреть и отвернулась, однако невольно услышала тихие вздохи, которые могли выражать только удовольствие.

Казалось, время застыло. Но вот наконец вновь раздался голос Друстана.

– Повторите вопрос для моей невесты, святой отец. В первый раз она его не расслышала.

Священник вновь произнес положенные слова, и Кэт ответила таким мечтательным, счастливым голосом, что Эмили невольно улыбнулась – впервые за долгое время. Кэт не хотела подчиняться чужому решению, не хотела выполнять приказ и в то же время вовсе не испытывала неприязни к Друстану. В глубине души она нисколько не возражала против нового замужества. Обстоятельства складывались ничуть не хуже, чем во время первого брака. Тогда Талорк просто позвал младшую сестру к себе и объявил, что сегодня ей предстоит стать женой одного из воинов клана. О какой любви можно было говорить?

Женская доля сурова, и все же судьба Кэт могла сложиться гораздо трагичнее. Что ни говори, а она выходила замуж за красивого мужественного человека, который не хотел прибегать к насилию, чтобы любым способом добиться своей цели.

Свадьбу скрепили заздравным тостом, а потом Лахлан приказал брату отвести Эмили в восточную башню.

– Неужели она не может остаться с нами? – Кэт умоляюще взглянула на мужа, а потом повернулась к Лахлану: – Вы действительно собираетесь запереть ее в башне?

– Не задавай вопросов вождю и господину, – оборвал КэтДрустан.

Ульф схватил Эмили за руку:

– Пойдем.

Пленница повернулась к подруге и успела обнять ее свободной рукой.

– Не волнуйся. Все будет хорошо, вот увидишь!

– Конечно, – поддержала Кэт. Потом, понимая беспокойство Эмили, добавила: – Друстан не обидит меня, ведь он дал слово.

Эмили попыталась унять дрожь, кивнула и шагнула вслед за Ульфом.

Брат Лахлана повел пленницу к ступенькам в восточном углу зала. Молча начал подниматься по винтовой лестнице. Эмили старалась держаться на почтительном расстоянии – кто знает, на что способен вспыльчивый конвойный?

Казалось, узкие каменные ступени никогда не закончатся.

Ульф миновал три лестничные площадки, однако ни на одной даже не задержался – без устали шел все выше и выше. Наконец остановился на тесном пятачке с одной-единственной дверью. Широко распахнул ее и пропустил пленницу. Эмили быстро прошмыгнула в комнату, опасаясь нечаянно задеть грозного стража.

Дверь тут же с шумом захлопнулась, а потом послышался звук, который трудно было перепутать с другими: скрежет задвигаемого засова. Да, запереть пленницу крепко-накрепко Ульф не поленился.

Дрожа от холода и страха, Эмили обхватила плечи руками и посмотрела по сторонам. Новое жилище трудно было назвать роскошным. Маленькая, совсем голая круглая комнатка. Узкая кровать, застеленная пледом Балморалов. Единственное окно, не прикрытое шторами от света и ветра. Унылые каменные стены – их не украшали даже самые простые гобелены. Ни камина, чтобы согреться, ни стула, чтобы присесть. В углу, правда, стоял крошечный стол, прикрытый подобием скатерти, а на нем – деревянный кувшин, миска и чашка. Эмили поискала глазами ночной горшок, но вместо него увидела грубое отхожее место – даже без двери.

Да, круглая комната в восточной башне выглядела именно так, как и должна была выглядеть тюремная камера.

Но во всяком случае, здесь было чисто. Обстоятельства могли бы сложиться гораздо хуже – например, она могла бы согревать постель Лахлана.


Кэт застыла у стены в новом жилище, едва сдерживая дрожь. Ну вот она и замужем. Снова. И совсем не рада этому обстоятельству. «Нет, неправда». Какая-то часть существа давно стремилась к вечному союзу с сильным мужественным человеком – а если говорить точнее, с оборотнем. Тем самым, который сейчас стоял, лениво прислонившись к косяку двери, и невозмутимо ее разглядывал. Даже небрежная поза не могла скрыть нетерпеливой горячей энергии, переполнявшей мощное тело.

И вдруг Кэт поняла, что уже не в состоянии представить жизнь без страстных объятий и поцелуев. Нечаянная правда испугала больше, чем похищение и брак по принуждению, ставший местью за оскорбление клана.

Нет, она не имеет права на столь откровенное влечение Знакомство так мимолетно!

Кэт никогда не испытывала подобных чувств к Фергюсу – ни до свадьбы, ни после того, как торжественно дала брачный обет. Замуж она вышла по приказу брата, однако полюбить мужа так и не сумела. А вот сейчас, казалось, уже почти влюбилась. Друстан относился к ней бережно и снисходительно-ласково, даже когда она пыталась убежать. А во время поцелуя и вообще произошло что-то волшебное. Подобной радости не доводилось испытывать еще ни разу в жизни. Острого и чистого любовного наслаждения Фергюс не дарил даже в полнолуние.

– Ты выглядишь встревоженной.

Голос отозвался дрожью в теле, хотя в комнате было тепло. Кэт глубоко вздохнула, но тут же замерла: Друстан отошел от двери… и направился к ней. Она торопливо шагнула в сторону.

– Просто знакомлюсь с новым домом.

Жилище Друстана располагалось непосредственно над просторной сводчатой комнатой, в которой обитали воины, – в западном крыле замка. Башня Эмили возвышалась над восточным крылом. Как бы ни старалась Кэт, она все равно не смогла бы услышать зов подруги. Больше того, плотно закрытая дверь и толстые каменные стены не пропускали ни единого звука. К сожалению, в замке Синклеров о таком уединении нечего было и думать.

Та комната, в которую привел ее Друстан, совсем не походила на спальню. В одном ее конце стоял большой стол, окруженный стульями, а рядом красовался самый настоящий камин. Такой роскоши трудно было ожидать где-то помимо главного зала. Противоположную стену занимали громоздкий комод и две длинные скамьи. Неподалеку от одной из них Кэт заметила открытую дверь. Наверное, именно эта дверь и вела в спальню: ведь Друстан что-то говорил о кровати.

Кэт попыталась скрыться за столом, однако Друстан не отставал.

– Твоя мать кажется очень милой и приветливой. Она хорошо меня встретила.

– Именно так, как положено встречать невестку. – В глазах Друстана светился неприкрытый, откровенный голод. Но думал он, разумеется, не о пище.

Сердце Кэт стучало стремительно и гулко – наверное, муж тоже слышал тяжелые торопливые удары. Он обошел вокруг стола и оказался совсем близко.

Кэт прижалась спиной к стене.

– Где ты спишь? – Возможно, вопрос немного отвлечет.

– Мы с тобой будем спать вон там. – Друстан кивнул в сторону той самой двери, которую она уже заметила. Догадка оказалась справедливой: за дверью скрывалась именно спальня.

– Мне казалось, можно подождать.

– Со сном? – Друстан сверкнул белозубой улыбкой. – Да, ты права. Выспаться еще успеем.

О Боже! Как же ему удавалось выразить откровенную, неприкрытую чувственность всего лишь в нескольких коротких словах?

– Я хотела сказать, что, прежде чем отправиться в спальню… стоило бы лучше узнать друг друга, познакомиться поближе.

Он подошел почти вплотную. Яркий, откровенный запах выдавал возбуждение. Тело Кэт тут же ответило на призыв, хотя разум пытался найти разумные доводы и доказать, что торопить события не следует.

Друстан легко, одними пальцами, дотронулся до ее лица. Прикосновение заставило вздрогнуть.

– У тебя такая нежная, гладкая кожа.

– Спасибо, – коротко поблагодарила Кэт. Друстан улыбнулся так, словно ответ позабавил его.

– А ты хорошо знала мужа до свадьбы?

– Мы принадлежали к одному клану и были знакомы с раннего детства.

– Действительно знакомы? Или ты просто видела лицо, слышала имя да иногда рассказы о воинской доблести?

– Не понимаю, зачем задавать такие вопросы.

На самом же деле она все прекрасно понимала. Друстан хотел сказать, что в день свадьбы Кэт знала своего первого мужа ничуть не лучше, чем сейчас знает его. И он был прав.

– Неужели не понимаешь?

В данных обстоятельствах лучшей защитой можно было считать молчание, так что Кэт предпочла не отвечать.

Друстан снова бережно прикоснулся к ней – на сей раз провел большим пальцем по губам.

– А он за тобой ухаживал?

Кэт чуть не рассмеялась в ответ, однако прикосновение Друстана мгновенно утопило веселье в приливе стремительно растущего желания. На самом деле до приказа брата о свадьбе Фергюс даже ни разу не бегал рядом во время охоты.

Кэт попыталась отстраниться, но стукнулась плечом о стену. Шагнула в противоположную сторону и все-таки сумела немного увеличить расстояние.

– Нет. Муж никогда не ухаживал за мной.

– А он дождался свадьбы, прежде чем сделал тебя своей? – Голос Друстана выражал лишь легкое любопытство. И в то же время он неумолимо приближался.

Впервые в жизни Кэт ощутила себя желанной добычей хищника. Волчица нередко охотилась, но ни разу не становилась объектом преследования. Уже в первую течку ее покрыл молодой сильный волк, но никакой «охоты» она так и не почувствовала.

Кэт молча покачала головой. Говорить не было сил: ведь как бы она ни старалась, стол не мог защитить ее от опасной близости. Дыхание сбивалось от животного ужаса и возбуждения.

Друстан подходил все ближе и ближе. С ловкостью и хитростью истинного хищника он мастерски подвел жертву к открытой двери спальни. Еще один шаг – и она окажется в комнате. Муж не остановился до того решающего мгновения, когда тела соприкоснулись. И вот наконец Кэт почувствовала себя в клетке: за спиной стена, а с обеих сторон удерживают сильные руки.

Друстан склонил голову к губам Кэт:

– Обещаю, к утру узнаешь меня очень хорошо.

Долгий поцелуй превратил в пепел последнюю соломинку сопротивления. Когда же он наконец прервался, Кэт обеими руками крепко держалась за плечи мужа.

Волк, который жил в душе и теле Друстана, смотрел его глазами – темно-зелеными, словно изумруды.

– Ты моя, Катриона. Моя жена.

– Нет еще, – возразила она и удивилась собственному ответу. Волчица точно исполняла брачный ритуал – столь же древний, как и ее народ.

И все же с Ферпосом почему-то не хотелось следовать обычаю. Они совокуплялись просто – как самые обычные люди. Союз доставлял приятные ощущения. Но вот подобного жадного стремления к физической близости, которое охватило сейчас, с Друстаном, ей не довелось испытать ни разу. Отчаянно хотелось неразрывного, интимного единения, и все же Кэт не могла просто уступить Аланию и позволить свершиться тому, что предначертано судьбой. Он должен был показать себя сильным, достойным мужем и испытанным веками способом подтвердить право на обладание. Потребность пугала и в то же время откровенно волновала.

В это мгновение запах возбуждения подруги смешался с собственным запахом Друстана. Без единого слова, без лишнего намека и даже движения он понял чувства и ощутил вожделение. Хрипло зарычал, и дикий звук лишь подкрепил естественный ответ на призыв.

– Хочу тебя, – коротко, тихо произнес он. – И возьму.

– Да? – Кэт облизнула губы. Руки соскользнули с плеч. – Да?

Друстан прищурился.

– Ты тоже меня хочешь.

Она склонила голову:

– Может быть.

И все же сначала предстояло доказать, что он достоин стать ее избранником и силен настолько, что способен покорить волчицу.

Друстан потерся, помечая ее своим запахом. Впрочем, оба все еще оставались одетыми, а потому призыв нельзя было считать неопровержимым. Кэт улыбнулась, а потом вдруг неожиданно резко нагнулась и проскользнула под рукой мужа, вновь оказавшись на свободе.

Она остановилась у двери, готовая скрываться от погони. Древней ритуальной погони, без которой не обходятся брачные игры волков.

– А может быть, и не хочу.

Загрузка...