Теннил Фрэнклин Любовный вираж

1

Его поцелуй на вкус напоминал шампанское — терпкий и пьянящий.

— С Новым годом! — пробормотал он совсем рядом с ее губами, когда часы пробили двенадцать.

Офицер полиции Линда Бернини взглянула в серо-голубые глаза высокого мужчины, который только что поцеловал ее, и ощутила реальный толчок сильного желания. Дрожь предательским холодком пробежала по спине.

Как давно это было… как давно ей дарил поцелуй мужчина, который желал ее? Слишком давно. Все поплыло у нее перед глазами. Она, чуть сощурившись, смотрела на Рея Хадсона, словно взглядом можно было ухватиться за него и обрести равновесие.

Что-то в нем настораживало. Мужчина, от которого жди неприятностей. Его темно-русые волосы, небрежно зачесанные назад, открывали лицо, полное тайны. Черный свитер и черные джинсы, которые он носил, отнюдь не предлагали ключ к разгадке его личности, за исключением того, что свитер определенно был дорогим, а джинсы сидели как влитые. Он мог быть кем угодно — от строительного рабочего до поп-звезды.

Линда совершенно не знала этого мужчину. Ее поцеловал незнакомец, который только и успел, что назвать свое имя. И все же его близость обжигала, и она, разрываясь между неодолимым влечением и страхом, чувствовала себя так, словно балансировала на проволоке.

Держи себя в руках! — подсказывал разум. Ты здесь даже не гость, ты на дежурстве… Пожелай ему счастливого Нового года и уходи отсюда.

— Потанцуем? — неожиданно спросил Рей и, не дожидаясь ответа, подал ей руку.

Не протестуя, Линда позволила вытащить себя в пятачок, где уже теснились другие пары. Когда он притянул ее вплотную к груди, она вдохнула мужской свежий аромат, и возбуждение вернулось. Ее пальцы погрузились в теплую пушистость свитера, и она покрепче уцепилась за него, все еще боясь потерять равновесие. Он умело лавировал по площадке. Линда ощущала близость крепкого, сильного тела, замирала от медленных дразнящих прикосновений его груди и рук. Теплое дыхание слегка шевелило ее волосы. Голова сладко кружилась…

Она вздохнула. С Новым годом, Линда! — сказала она про себя. И в этот момент вдруг ощутила такую сияющую полноту жизни, словно наступивший Новый год и впрямь сулил оказаться поворотным на ее жизненном пути. С каждым тактом музыки, с каждым движением танца куда-то отступали тяжелые переживания последних лет. Горе, нахлынувшее после гибели мужа, страх за дочь, оставшуюся без отца, боязнь одиночества — все исчезало.

Завтра она снова станет собой, но это будет завтра, а сегодня…

Ей хотелось еще и еще шампанского, хотелось смеяться и, главное, забыть, что ее сердце разбито навсегда. Она силилась внушить себе, что ее пригласили на этот бал и что удары часов не означают конца, а наоборот — только начало…

Да, она хотела танцевать с этим мужчиной. Прикасаться к нему, отчаянно, дерзко, безрассудно отдаться чувству, ворвавшемуся в нее.

Не навсегда, но на сегодня. Он был искушением, от которого Линда не собиралась отказываться.

Она закинула руки ему на плечи, сцепив их на шее. Он был таким высоким, что ее пальцы едва касались длинных волос, спадавших на воротник. Когда он наклонил голову, она взмахнула ресницами, и их глаза встретились.

Возникло почти ощутимое напряжение. Мерцающие огни зала хороводом кружились вокруг нее. Линда ловила его улыбку, наблюдала, как смягчались его жесткие черты. Его смех ласкал слух, и новизна давно забытых ощущений охватила ее. Они были всего лишь незнакомцами, но в эту новогоднюю ночь, казалось, сам воздух был пропитан волшебством.

Сначала все было похоже на игру, но, когда Линда решила уйти, он не отпустил ее, притянул к себе и поцеловал, заставив губы раскрыться и впустить в рот его язык.

— Уйдем отсюда? — спросил Рей Хадсон, продолжая целовать ее со все большей настойчивостью. Он крепко прижимал Линду к себе, и так они продолжали двигаться мимо других танцующих пар, прямо к выходу из «Роял-холла», где отмечалась встреча Нового года.

Линда чувствовала себя как лунатик, слепо подчиняясь воле этого мужчины. Она была полна энергии, но не находила в себе сил, чтобы сопротивляться. Ни сил, ни желания… Отбросив всякую осторожность, она без колебаний отдалась безудержному порыву. Что произойдет, если он еще раз поцелует ее? Что плохого, если она позволит себе эту одну-единственную ночь?

Он обнял ее за плечи и быстро повел через внутренний двор. Холод ночи окутал Линду. Куртка ее осталась в машине, и теперь она с трудом сдерживала дрожь.

— Холодно? — пробормотал Рей и, не дожидаясь ответа, крепче прижал Линду к себе.

Они невольно остановились, и он снова приник к ее губам. Нет, больше ей не было холодно. Его поцелуй был так требователен, что, слегка вздохнув, Линда приоткрыла рот, подавшись к нему навстречу. Сильные руки скользили по ее спине, а пальцы нетерпеливо прокладывали путь под ткань рубашки, заставляя Линду вздрагивать и трепетать. Она застонала, и этот звук шокировал ее. Такие забытые ощущения!..

— Сейчас, сейчас, — шептал он, отрываясь от ее губ, чтобы сделать несколько вдохов. — Пойдем. — Он сжал ее руку и потащил за собой.

— Куда мы идем? — еле смогла вымолвить Линда.

— Ко мне, — ответил Рей, не глядя на спутницу.

Не выпуская ее руки, он пересек двор и, не заметив, что шагает прямо по газону, направился к зданию в противоположном конце.

Добравшись туда, он резко повернулся к Линде. Казалось, впервые сомнения охватили его.

— Так ты хочешь войти? — с подозрением спросил он. Наверное, до него только что дошло, что на ней форма и он имеет дело с полицейским.

Да, Линда хотела войти в эту таинственную темноту вдвоем с незнакомым мужчиной. Она жаждала того, что он мог ей дать. Хотя и профессиональное чутье, и осмотрительность, и осторожность, и, наконец, просто здравый смысл говорили ей, что надо бы остановиться и подумать. Но отважная женщина, таившаяся под синим полицейским мундиром, не желала ничего слушать. Кто может ее осудить? Она вдова. Дочка оставлена под присмотром друзей. Все подруги имеют приятелей. Почему же она должна опять начинать новый год в одиночестве?

Откуда-то издалека, словно сигнал тревоги, в памяти прозвучал голос старшего брата: «Откуда ты знаешь, может, он убийца?»

Линда улыбнулась: для брата каждый мужчина, ухаживающий за ней, был потенциальным маньяком. Но это было так давно. Сейчас она достаточно взрослая, чтобы позаботиться о себе.

— У тебя есть презерватив? — поинтересовалась она.

В темноте ночи улыбка Рея казалась ослепительной. Линда невольно прижала руку к груди, чувствуя частые глухие удары бешено бьющегося сердца. Он был прекрасен, когда улыбался. Ну, может, не идеально красив, но…

— Они всегда со мной. Я никогда не ухожу из дому без них.

Хадсон распахнул дверь и ждал, пока она войдет.

Линда заглянула ему в глаза. Казалось, они так и излучали желание. Вздохнув, она отбросила сомнения и шагнула, словно начиная новую жизнь. Тусклый голубой неон высвечивал японскую цветную гравюру в углу комнаты с непременной изысканной каллиграфией и давал возможность оценить ее уют. Но Рей провел Линду дальше.

Тишина, царящая здесь, заставила ее поежиться от беспокойства, но тепло руки, легко сжимавшей пальцы, и привкус поцелуев, все еще хранимый на губах, подавляли все сомнения.

Следующей на их пути оказалась просторная комната, где Линда, увлекаемая сильными руками, успела заметить лишь огромный мотоцикл, сверкающий хромом и черным лаком, с гордой эмблемой «Харлей-Дэвидсон». Черная кожаная куртка была небрежно брошена на сиденье.

Ее ум заработал, как счетчик. Так он рокер? Но тут Рей остановился и снова поцеловал ее, обхватив обеими руками. И Линда прильнула к нему, отбросив всякие опасения, о которых нашептывал внутренний голос.

Рядом был сильный молчаливый мужчина. Обычно легко ранимая, Линда должна была бы испугаться, но нет, не испугалась. Она чувствовала себя в полной безопасности и была абсолютно неспособна отказать себе в том, чего так страстно желала. Этот мужчина казался таким надежным и реальным, и она так хотела его, что просто не могла отказаться от этой ночи.

Рей увлекал ее к спальне, продолжая, как тисками, крепко сжимать обеими руками. Лишь когда они оказались у огромной кровати, его объятия слегка ослабли. Через мгновение Линда уже лежала на его широкой груди. Мы поменялись ролями, подумала она, теперь он в моей власти. Услышав стук ботинок, упавших на пол, она тоже сбросила туфли и прижалась к нему, как котенок в поисках тепла.

Руки Рея уже устроились на ее бедрах.

— Так хорошо? — со смешком осведомился он.

Линда, улыбнувшись в темноте и чувствуя тепло его пальцев, сказала в ответ правду:

— Да. Думаю, мне понравится сверху…

Он сдавил ногами ее бедра, прижимая к твердой выпуклости под джинсами, не оставлявшей сомнения в его желании.

— Мне тоже нравится. Не стесняйся, покажи мне, чего ты хочешь.

Он начал медленно покачивать ее вверх-вниз. У нее перехватило дыхание и пересохло во рту. Все тело словно воспламенилось, и, уловив ритм, она начала медленно двигаться в ответ. Обеими руками Линда обхватила его голову и погрузила пальцы в волосы. Она сама прильнула губами к его рту, а потом, раздвинув ноги, прочно обхватила его бедра и улыбнулась, услышав его стон.

Голова шла кругом. Линда упивалась собственной страстью, поражаясь ее необузданной силе. Она привыкла жестко контролировать себя на работе и дома, свыклась с ролью одинокой матери. Но сейчас она ухватилась за возможность побыть с мужчиной наедине без вопросов, без комплекса вины, без видов на будущее. Ей казалось, что она осилила целую бутылку шампанского, а не пару бокалов.

С удивившей ее решимостью она оттолкнулась от него, презрев обжигающие поцелуи, дразнящие касания языка, и села. Руки сами собой проникли под его свитер и потянули кверху. Нужно избавиться от него! Но Линда забыла о своем намерении, когда ощутила под ладонями теплый плоский живот и грудь, покрытую жесткой порослью волос. Ей неудержимо хотелось целовать эту безумно влекущую мускулистую грудь.

Рей приподнялся и в один миг стянул свитер. Затем он вытянул из-под ремня ее синюю форменную рубашку и начал расстегивать кнопки.

Реальность отступила. Линде казалось, что она катится по американским горкам: взлет, крутой вираж, падение; сердце то бешено колотится, то вдруг замирает; дыхание то невозможно частое, то его нет совсем… Дверь в прошлое закрыта и заперта. Этот мужчина расколол ее мир. Она задохнулась, когда сильные пальцы проникли под лифчик и завладели ее грудью. Выгибаясь ему навстречу, она замирала, когда его губы касались сосков, вбирая их в себя. Они оба тихо стонали от наслаждения, которое окутывало их глухой пеленой, отделяя от всего мира.

Наконец Рей оторвался от ее груди и взялся за ремень брюк.

— Помоги мне… Сними это, — почти приказал он, а голос звучал прерывисто и глухо.

Линда старалась помочь, но каждая попытка расстегнуть ремень кончалась неудачей. Рей мешал ей, атакуя новой лаской. Последовала серия коротких приказов, и она вообще перестала что-либо соображать.

— Скорей, дорогая. Сними это! Скорей сними эти чертовы брюки! Я обещаю, тебе будет хорошо.

После нескольких попыток она сумела расстегнуть ремень и спустить молнию. Он подбадривал ее поцелуями, заставляя действовать быстрее. Наконец их совместные усилия увенчались успехом, и злополучные брюки были сняты.

Руки Рея скользнули вдоль ее обнаженной спины, и медленное поглаживание бедер отозвалось в ней будоражащей дрожью удовольствия. Она все еще была сверху.

— Тебе хорошо? — спросил Рей.

— Ты еще спрашиваешь?

Линда тихо засмеялась, и собственный смех показался ей странно чужим. Она не боялась и не собиралась останавливать его. Шагнув в этот шквал, она стремилась лететь дальше.

— Тогда держись!

Мягким движением Рей поменялся с ней местами. Он балансировал на локтях, удерживая над ней вес своего тела. Его пальцы скользнули по щеке Линды к губам. Она приоткрыла рот и зубами прихватила его палец.

— Я включу свет, — сказал он, на секунду оторвавшись от ее рта. — Хочу видеть твое лицо. — Рей потянулся к столу возле кровати.

— Нет!

Настойчивость голоса остановила его.

— Пожалуйста, дорогая, я хочу…

— Мне хорошо в темноте, — прошептала она. Ей не хотелось портить волшебство момента объяснениями, но лишь в темноте она могла оставаться незнакомкой…

В эту ночь она хотела принадлежать этому мужчине. Положив руки на его талию, она напомнила ему, что он раздет еще только наполовину. Рей, казалось, забыв о своей просьбе, медленно встал на колени и стянул свои брюки. Было достаточно света, чтобы увидеть, как широки его плечи, как мускулист торс, суживающийся к талии. Линде доставляло удовольствие наблюдать, как он стягивает джинсы, как наконец отбрасывает их…

Затем Рей пристально взглянул на нее. Ее сердце стучало с такой силой, что она почти слышала толчки крови в венах. Возбуждение и страх, новизна и давно забытые ощущения, риск и невозможность отступить — эти чувства наполняли ее. Готова она или нет?..

Но вместо того чтобы снова накрыть ее своим телом, он наклонился и соскользнул ниже, к ее бедрам, легко касаясь языком кожи. Добравшись до треугольничка мягких завитков, он прижался к ним ртом. Тело Линды отозвалось дрожью, когда он с глубоким вздохом погрузился в ее нежную влажность, будто хотел вобрать в себя ее вкус и аромат. Рей медленно раздвинул ее ноги, и бедра Линды дрогнули под его руками. Затем язык Рея прикоснулся к самому центру ее лона, и она застонала, чувствуя, что почти теряет сознание.

Наслаждение переполняло ее, она стонала и трепетала от этих сводящих с ума прикосновений. Линда была так близка к тому, к чему они оба стремились, что не хотела останавливать его. Безусловно зная, что она испытывает, Рей внезапно оторвался от нее. Она почти умирала от желания, чтобы сладкая пытка продолжалась. Ей нужно было вернуть его назад. Не может он оставить ее! Нет, только не сейчас! Но он был неумолим.

— Чудесно! — продохнул Рей, переводя дыхание. — Одну секунду…

Открыв глаза, Линда поняла, почему он остановился. Он доставал презерватив. Если бы ее желание не было так мучительно, она бы улыбнулась.

Через секунду он уже раздвигал ее ноги, и она пыталась помочь ему, подбадривая, заставляя спешить. Он вошел в нее, и сила страсти, вложенная в первое движение, медленное и мощное, высекла первые искры наслаждения, волной прошедшие сквозь нее. Она выгнулась навстречу, отвечая ему не меньшей страстью, вонзив пальцы в его плечи и побуждая его идти дальше…

— Ты чувствуешь меня? Так хорошо? — Низкий голос Рея ласкал ее слух. Он говорил, задыхаясь и дрожа. Его очевидное наслаждение окончательно лишило ее всякой возможности контролировать и свои эмоции.

Еще толчок, еще, еще… И Линда уже не старалась заглушить стоны, лишь крепче стискивая его плечи и содрогаясь. От удовольствия, не от боли. Ее охватил трепетный, почти благоговейный страх. Никогда прежде, даже с Фрэнком, она не испытывала ничего подобного. Она чувствовала, как дрожат и напряжены руки Рея, поддерживая ритм, который превращался в не менее важную силу, чем ее собственное сердцебиение. Ей казалось, что с каждым ударом сердца кровь разносит восторг в каждую клеточку ее организма.

— Иди же, иди ко мне, — шептали ее губы. Линда хотела, чтобы он почувствовал то же, что и она, чтобы разделил наслаждение, которое дал ей, и все повторяла: — Иди, иди ко мне, дорогой! — Почему-то она ощущала, что, хотя он сдается, но неохотно.

С глухим стоном, словно вырвавшимся со дна души, Рей с дрожью еще глубже вошел в нее. Затем как-то сразу напряжение отпустило его, и крупное тело всем весом придавило Линду к постели.

Это было так прекрасно. Его тяжесть была приятной. Грудь Рея поднималась и опадала, пока восстанавливалось дыхание. Линда, перебирая пальцами волосы на его шее, глубоко вздохнула. Итак, она наконец сделала это. Первый мужчина после Фрэнка! Сколько раз она представляла себе такую ситуацию, но ей и в голову не приходило, что все может быть так, как с этим мужчиной. Она не надеялась встретить мужчину, с которым ей будет лучше, чем с Фрэнком. Но так случилось, она не могла не признать.

— Прости, Фрэнк, — прошептала Линда, так и не поняв, что произнесла это вслух.

Тогда мужчина, которого она обнимала, спросил:

— Кто такой Фрэнк?

Загрузка...