Любовь это иллюзия тебя

Глава 31

Корнелия

Я смотрела на черную розу в колбе, покрытую инеем, такую прекрасную и завораживающую. Темно зеленые стебли и ствол покрыты несколькими маленькими, колючими шипами. Два листика стояли так, словно их приклеили клеем, ведь из-за тяжести морозного слоя, они бы уже давно опали. Но больше всего меня привлекали полумахровый цветок с волнистыми лепестками. Мое сердце сжалось, это была не просто роза, это была роза сорта Корнелия.

Рядом расположилась черная коробка из под обуви, на ней была эмблема бренда vans. Это любимая фирма, выпускающих одежду и обувь у Винтера, даже сегодня он был в них. Они кстати хорошо подходили к его серому спортивному костюму и синему бомберу. Хадсон всегда будет хорошо выглядеть, вне зависимости от наряда.

Нельзя просто сидеть и смотреть на то, что тебя пугает, хотя эти предметы не несут в себе никакой физической опасности, а вот ментальной… Я справлюсь.

Я встала с пола и подошла к вещам, не в силах дальше стоять на трясущихся от страха ногах, я села на кровать и взяла в руки колбу, несмотря на но, что внутри нее была зима, в моих ладонях стеклянный сосуд был теплым. Рассмотрев ее поближе, я заметила записку у основания и пригляделась, чтобы прочитать текст.

Пусть эта роза заберет холод из твоего сердца.

Похоже это действительно сработало, ведь сейчас все мои органы полыхали, а сердце и вовсе билось с удвоенной частотой. Я сильнее сжала колбу в своих руках, несколько раз перечитывая записку, оставленную им. Я знала, что это сделал он.

Зачем, почему и за что.

Эти вопросы крутились у меня в голове при взгляде на черную розу, покрытую мелкими морозными кристаллами. Хадсон затеял новую игру? Меня одновременно переполняют тысячи эмоций, которые готовы вырваться из груди на свет и кричать множество слов, возможно даже ругательств. Но горький ком в горле не давал мне это сделать.

Я поставила колбу на ее исходно положение и взялась за коробку, судорожно положив ее на колени, я открыла крышку и оторопела.

Мои глаза растерянно разбежались по содержимому, я сидела так минут пять, прежде чем осмелилась ощупать каждый предмет, чтобы убедиться, действительно ли это происходит наяву, или я сплю.

Первой в мои руки попала маленькая, черная коробка, открыв ее я обнаружила еще одну записку, но уже меньше.

Я знаю, что кулон все еще на тебе.

Серебряная цепь на моей шее напомнила о себе, я носила этот кулон каждый день, сама не понимая, почему и зачем. Мне было так проще, я чувствовала себя легче, когда на мне была подвеска с бабочкой из черных бриллиантов, но обычно ее не видно. Единственные моменты, когда со мной ее не было — тогда, когда я носила платья с открытым декольте, по прихоти Вини, чтобы он не заметил ее. Чтобы он не нашел еще одно уязвимое место.

Я помню день, когда Хадсон все же заметил, что на моей шее висит серебряная цепочка, но я соврала, сказав, что это Энни мне подарила и вроде как он поверил, неужели я разучилась врать, или я не умею врать ему…

Положив коробку на место, я заметила те самые браслеты, которые я плела в последний день, перед тем как убежать. Он сохранил даже их, наши буквы все еще блестели, словно были новыми, неужели он так хорошо за ними ухаживал? Вроде здесь нет никаких записок больше. Меня охватила тоска по прошлому, снова. Неужели я так сильно была ему нужна эти три года, что он берег все эти вещи, которые напоминают обо мне. Хотя я не лучше, я тоже держала в себе подвеску, частичку его души в своем сердце. Наверное это самые глупые решения, ведь таким образом ты никогда не сможешь оставить человека в прошлом, его призрак преследует тебя в настоящем, по твоей же воле.

Все вокруг ошибаются, когда думают, что мы сможем пережить неприятные моменты благодаря времени. Нет. Не сможем. Никто не сможет, если не будет ничего делать для этого. В этом была и наша с Вини ошибка. Мы не смогли оставить друг друга в прошлом и то, что сейчас лежит передо мной — прямое этому доказательство. Нам нельзя быть вместе, мне нельзя ни с кем встречаться и строить свое будущее.

— Ой. — Писклявым голосом произнесла я, когда заметила новый мокрый след, на этот раз от моих слез на своих руках.

Надо же, я и сама не заметила, что с улыбкой и слезами ностальгии рассматриваю старые вещи, о которых сама чуть ли не забыла. Хотя, как о таком можно забыть… Как можно забыть прошлое, когда тебя разрывало на атомы, от любви к человеку, от стремления быть вместе с человеком. Особенно тогда, когда понимаешь, что настоящие чувства, восставшие из пепла в груди, больше нельзя назвать мимолетным влечением. Но нужно жить дальше с ними, ведь всем от этого будет только хуже.

Я ощущаю обжигающий взгляд на своей спине, он вернулся и смотрит на меня.

Если я развернусь, то Хадсон увидит, как сильно трясутся мои руки. Увидит, что из моих глаз текут соленые слезы, а на лице глупая улыбка, которую я никак не могу стереть. Но если я останусь сидеть неподвижно, то тогда Вини сам подойдет ближе, а этого мне хотелось бы куда меньше.

Поднимаюсь с кровати, хоть это удается мне тяжелее, чем я думала, ведь мои ноги тоже дрожат. Встав на них, я поворачиваюсь к нему. Винтер стоит оперевшись о дверной проем и сложив руки на груди.

Хоть между нами и расстояние в несколько метров, но я вижу, что его взгляд наполнен тревогой, он сжимает челюсть, но не сильно, но лишь от одного такого действия, его скулы выделяются сильнее, чем обычно. Вини кажется расслабленным, но это совсем не так, ведь я знаю его, знаю, что прямо сейчас он испытывает такой же леденящий ужас, как и я.

— Почему ты плачешь? — Низким, с охриплостью голосом, спросил Хадсон. Что мне ему ответить?

Ничего.

Я просто молчу.

Винтер поджал губы, словно соглашаясь с моим ответом, который так и не вырвался на свободу.

Хадсон выпрямляется и делает шаг на встречу ко мне, затем еще одни и еще, пока не становится близко ко мне, практически вплотную. Его тело возвышается над моим и мне приходится наклонить голову, чтобы не прервать зрительный контакт с его темными, как морская бездна глазами.

— Скажешь что-нибудь? — Спросил он, оглядывая коробку позади меня.

— А ты?

— Что я?

— Почему ты это сохранил? — Поинтересовалась я, хотя ответ был очевиден.

Винтер усмехнулся и покачал головой, его взгляд бегал по комнате, по мне, словно он искал подсказку для своих дальнейших слов. Я не могла не заметить, как сильно подрагивают его вены на лбу, все это — признаки того, что Хадсон ощущает глубокие переживания. Он запустил одну руку в свои волосы, сжимая их у корней.

— Сама знаешь. — Наконец-то ответил Винтер, я почувствовала усталость в его тоне.

— Скажи. — Потребовала я, мой голос уже не казался таким писклявым и жалобным.

Вини отпустил свои волосы и обхватил мое лицо двумя ладонями, проводя пальцами по следам слез. Мы были так близко, наши губы, наши глаза, всего каких-то десять сантиметров.

— Корни.

— Вини.

Мое сердце ушло в пятки, он ведь не будет сейчас вспоминать прошлое и признаваться в чувствах, правда? Нет, это будет неправильно, потому что Хадсон всего лишь поддается старым ощущениям, не больше. Меня нельзя больше любить, никому.

Но черт, когда эти сапфировые камушки смотрят прямо мне в глаза, мне хочется перестать верить самой себе. Когда его руки обжигают мои скулы, мне хочется остаться с ним навечно в этой комнате и никогда не забывать это ощущение. Когда его губы дрожат, потому что он хочет дотронуться до моих губ — я готова отдаться ему и позволить целовать себя вечность.

Нельзя. Забудь.

— Ты очень красивая. — Его слова доносятся до самых пяток, ведь именно там сейчас мое сердце. — Самая красивая и милая. Всегда была и всегда будешь.

— Заткнись…

— Нет, извини, но я хочу говорить об этом.

Винтер прошелся глазами по моему лицу, немного задержался на губах и вновь вернулся к глазам, которые уже готовы ко второй волне слез.

— Помнишь, что я сказал тебе однажды? — Спросил он.

— Что?

— Я всегда буду рядом. Я хочу всегда быть рядом с тобой. Хочу быть там, где слышен твой смех, хочу быть там, где ты улыбаешься, хочу быть там, где ты будешь чувствовать себя лучше всего. — Он говорил это со всей нежностью, которую только можно было собрать в одном человеке и я безумно злилась из-за того, что его слова действительно на меня действуют.

Между нами зависла тишина, совсем не неловкая, Винтер ждал, пока до меня дойдет смысл его слов, а затем глазами, словно молотком пытался забить их в моем разуме и подсознании.

Окно в комнате было открыто и шум поднявшегося ветра заставил меня вернуться на землю, вспомнить, где я нахожусь и о чем должна думать. Затем он залетел в комнату и остудил прикосновения Винтера. Я быстро заморгала глядя на него.

— Я знаю, что часто совершаю ошибки и клянусь, я не хочу больше делать тебе больно или сомневаться…

— Сомневаться в чем? — Перебила его я. Мой голос стал немного грубее, чем до этого и Вини это явно заметил.

— Во мне, в моих чувствах, в… — Опять не смог договорить Хадсон, ведь я громко вздохнула и закатила глаза.

— В каких твоих чувствах? Когда ты заставлял меня делать вещи, от которых мне некомфортно? Это разве можно назвать чувствами? Если только мимолетными.

— Дай мне договорить. — Я видела, как сильнее он начал напрягать свою челюсть, а венки отчетливо видны. Я его разозлила, своими словами, закатыванием глаз, а еще тем, что не верила ему. Я не знаю, верю я ему или нет, но я верю себе и знаю, что так будет лучше.

— Тебе? Нет, моя очередь говорить. — Усмехнулась я и выпрямилась, мне потребовалось немало сил, чтобы изобразить в глазах холод, направленный на него. — Прошло три года, мы договорились быть друзьями.

— Я не хочу быть тебе другом. — Прошипел Хадсон, убирая свои руки с моего лица.

— Тогда зачем предлагал? Потому что соскучился по старым чувствам? Мы изменились, ты изменился, я изменилась. Прошлых нас уже нет и никогда не будет?

В его синих глазах пробегал огромный спектр эмоций, который не мог определиться с тем, что он ощущает прямо сейчас. Я знаю, что делаю больно ему, себе, но знаю, что в будущем мы скажем себе спасибо за это.

— Корни, ты говоришь бред.

— А ты? Ты не говоришь бред? Ты думаешь, что просто дашь мне коробку со старыми вещами, привезешь в дом, который хранит кучу наших воспоминаний, то я прильну к былым чувствам? Ты говоришь мне все эти красивые слова, в надежде, что мы снова будем вместе, но я этого не хочу!

Он молчал.

Его мутный взгляд прожигал во мне дыру.

— Ты. — Я угрожающе ткнула в его грудь указательным пальцем. — Ты спросил меня, хочу ли я возвращаться в прошлое? Мы расстались, судьба так приказала и от этого не уйти, значит так нужно было.

— Хочешь про судьбу поговорить? — Усмехнулся он. — Мы связаны судьбой, как думаешь, каков шанс того, что мы бы учились в одном университете? В одном городе? Черт возьми, в одной стране и континенте! Очень мал. Сама подумай, зачем судьбе вновь соединить двух людей, которые в прошлом были близки.

Судьба.

Я никогда не думала о ней в таком ключе. Я всегда размышляла об этом, как о том, что это очередное испытание и нам необходимо лишь пройти этот урок. Вселенная знает все наперед? Так пусть тогда подарит хотя бы справочник о том, как жить, иначе она не справедлива.

Я тяжело дышала, как и Хадсон, аура вокруг похожа на ту, которая обычно витает в войнах, битвах за престол. Мне это совсем не нравилось, ведь от той нежности, что присутствовала в начале нашего разговора — ничего не осталось. Сейчас, я будто готова умереть, лишь бы доказать ему, как сильно он ошибается.

— Хорошо, хочешь сказать, что я ошибаюсь? Что мы остались в прошлом? Так давай узнаем друг друга заново. Но знаешь в чем проблема, Корни? — Сильнее вспылил Винтер.

— В чем же? — Усмехнулась я, подначивая его гнев.

— В том, что я знаю, что ты любишь все, что связано с соленой карамелью, ты любишь запах полевых цветов, потому что все детство проводила на старом поле, наблюдая за звездами. Ты ненавидишь жаркую погоду и проводишь на морозе много времени, вплоть до того, пока не перестанешь чувствовать свои конечности. Ты много знаешь о космосе, потому что тебе всегда была интересна эта черная бездна. Когда ты болеешь, то твой кончик носа становится неестественно холодным. Ты всегда тянешься к уличным животным, потому что знаешь, каково это ощущать себя брошенным и беспомощным. Ты очень сильная, потому что боишься положиться на кого-то, потому что не хочешь никому доверять. Ты любишь читать и уходишь в романы от реальной жизни. Ты… — Винтер остановился, чтобы отдышаться, но мои легкие перестали работать.

Я старалась усилить шум в ушах, лишь бы не слышать его, лишь бы его слова вновь не пронеслись по всему моему сознанию устраивая там дурдом. Смерч словно собирал все мои мысли, крутя их по кругу, заставляя меня пытаться поймать хоть одно значимое слово и зацепиться за него. Но не получалось. Все шло ходуном.

Я знаю. Космос. Бездна. Любовь. Жара. Боязнь. Звезды. Цветы.

Я не могла составить ни одно предложение, которое бы оттолкнуло его, которое смогло бы заставить его заткнуться и перестать провоцировать вырваться наружу мою… Мою любовь к нему. Я держусь, чтобы не поддаться своим чувствам и прильнуть к его объятиям, теплым, домашним и необходимым мне, словно кислород для легких.

— Ты все время винишь себя, потому что считаешь, что твой отец…

— Нет. — Воскликнула я, потому что знала, что хочет сказать Хадсон. — Не смей.

Одну вещь я уловила. Я сильная, поэтому я справлюсь.

— Я все это знаю, потому что ты говоришь бред и мы не изменились, я по прежнему так же сильно люблю тебя. — Смягчил Винтер и обхватил ладонью мою руку, которая упиралась ему в грудь. Он медленно опускал ее вниз, сплетая наши пальцы.

— Не любишь. — Протараторила я, скорее самой себе.

— Люблю, больше всех на свете, всегда любил и всегда буду любить. Мы связаны судьбой, связаны всем, что существует в этом гребанном мире. Ты не можешь этого отрицать. — Бархатно произнес он, в его глазах пропал гнев, появилась лишь искренняя и чистая любовь. — Будущее и настоящие, это последствия выбора в прошлом, прошу, будь моими последствиями.

Нет. Нет. Нет.

Я хочу убежать, я хочу уйти отсюда подальше, чтобы больше не ощущать его близость, запах ментола и не слышать его до жути манящего голоса. Я сильно жмурюсь в надежде, что когда открою глаза, то это все было сном. Я одна, всегда буду и должна быть. Я сделаю больно Винтеру, если останусь с ним и скажу, что люблю. Это моя роль в жизни и мне никуда от нее не деться, ничего нельзя с этим сделать, абсолютно ничего.

Открыв глаза, я все еще нахожусь в комнате Хадсона, стоя перед ним и ощущая его руку в своей. Между нами проходит штурм из сказанных ранее словами и забирает с собой весь его пыл, всю его ярость, оставляя лишь страх и нежность в бездонных синих глазах, которые уже не кажутся такими темными. Наши пальцы сплетены и сильно сжимают руки друг друга, словно пытаются запомнить это ощущение надолго, по крайней мере, мои точно. Винтер приближается ко мне и я понимаю, что он хочет меня поцеловать, думает, что смог повлиять на меня и подамся своим чувствам.

Я распускаю наш узел из пальцев и отхожу на шаг, оказавшись за его спиной. Некоторое время он не шевелится, оставаясь в таком положении, позволяя мне разглядеть его тело. Сейчас я еще больше вижу, как он вырос, он действительно стал выше, его плечи и руки обрели красивые рельефы и мускулы, а все так и осталась низкой, хрупкой девушкой.

Спустя минуту Винтер поворачивается ко мне, теперь его взгляд стал серьезнее, он хватает край своей толстовки и поднимает ее вверх, открывая мне взор на его обнаженный торс. Сначала я не понимала, для чего он это делает, но жадно разглядывала, ругая себя за это. Я смотрела на его татуировки, исследовала каждую, стараясь не наткнуться на ту самую но не получилось. Наши татуировки оставили след, они показатели того, что в прошлом мы были связаны. Но посмотрев на нее, я оторопела.

Иллюзия тебя.

Он набил продолжение.

— Любовь, это иллюзия тебя, Корни, где бы я не был, ты всегда и везде мне мерещилась, каждый раз я разочаровывался, потому что ты являлась лишь иллюзией, которую воссоздал мой мозг от любви к тебе. — Сказал он, когда на моем лице появилось замешательство. Я несколько раз перечитала надпись на его коже, не веря своим глазам и ушам.

— С чего ты решил, что твоя любовь ко мне сейчас, это не иллюзия? Может тебе кажется, что ты меня любишь? Может ты чувствуешь вину за прошлое? — Осыпала его вопросами я, не отрывая взгляда от татуировки.

— Я люблю тебя, я не разлюбил тебя спустя года Корнелия. Разве не это любовь? В глубине души я верил, что мы будем вместе, два года назад, год назад… Я всегда верил в нас, поверь и ты прошу. — Отчаянно произнес Хадсон, его глаза отражали все виды боли, от этого вида мое сердце сжалось еще сильнее. — Я верил даже тогда, когда все надежды угасли. Даже тогда, когда ты сказала, что все было ложью. Да, я был обижен, но если смотреть глубже. — Вини сдерживался, его голос дрожал и мне кажется, что еще немного и его глаза станут намного мокрее, чем сейчас. Он положил свободную руку себе на грудь, там, где находится сердце… — Если слушать сердце, то оно всегда принадлежало тебе.

— Нет… Нет, нет, нет, нет. — Судорожно повторяла ему я. — Это неправильно.

— Почему?

— Потому что… — Мои глаза забегали по комнате, в надежде найти подходящие слова, чтобы описать безумный ужас, который словно вихрь крутится в моей груди. — Потому что внутри нас множество бесов, с которым нам еще необходимо справиться, мы сами виноваты в том, что все еще любим друг друга, мы должны были вести себя по другому. Мы…

— Ты меня любишь. — С надеждой в голосе произнес он. Хадсон отпустил край своей кофты, которая вновь прикрывала взор на его торс и татуировки. — Посмотри на меня. — Попросил Хадсон.

Если я не смогу взглянуть на него, то я проиграю. Я должна уверенно сказать ему все, что должна, как бы больно мне от этого не было. С сжатым сердцем в груди, удушающим и горьким комом в горле, шумом ветра в ушах, заглушающий стук собственного сердца. Я поднимаю свои ресницы, на которых уже высохли совсем недавние слезы и смотрю прямо в центр ночного океана.

Смотрю прямо в глаза своей первой, несбывшейся любви. Смотрю в глаза своим мукам и кошмарам последние три года. Смотрю в глаза причине, по которой мое сердце было разбито на тысячи микро осколков, а их даже невозможно собрать воедино.

Смотрю в глаза Винтеру Зейду Хадсону.

— Теперь скажи, скажи, что ты не хочешь быть со мной. Скажи, смотря прямо мне в глаза.

Тяжело вздохнув я смахнула новую слезу со своей щеки, и собрала все возможные мысли в одну кучу.

— Я люблю тебя, потому что ты неотъемлемая часть моего прошлого, ты одна из главных причин, той какая я стала и почему я теперь здесь. Но мы не сможем быть вместе, у тебя и у меня множество бесов внутри с которыми мы еще не справились. Вини, я навсегда останусь воспоминанием, так будет лучше. — Произнесла я на одном дыхание и почувствовав необходимость прикоснуться к Винтеру со всей нежностью в последний раз, я приложила свою ладонь к его щеке, а он прижался к ней, будто маленький заблудившийся котенок. — Прости меня, Вини, но так будет лучше, прошу, мы никогда не сможем быть вместе и этого не изменить. Я приношу боль и вред тем, кто меня любит. Прости, котеночек.

— Нет… — Прошептал Хадсон и я почувствовала его первую слезинку, которая покатилась по его щеке, а затем коснулась моих пальцев.

Не смотря на то, что эта слеза была достаточно холодной, для меня это были самые обжигающие следы боли.

— Закрой глаза, я уйду. Так будет проще.

— Нет… — Словно испугавшись, он обхватил мою талию двумя руками, несмотря на то, что я была в теплой кофте, я ощущала всю дрожь, что передавало его тело.

От этого я вздрогнула, заметив это, Винтер ослабил свою хватку. Медленно, словно пытаясь растянуть этот момент на вечность, я провела пальцами по его рукам, медленно спускаясь до запястий, я легонько оттолкнула Хадсона. Затем, накрыв ладошкой его глаза, я решилась на шаг, который позже назову ошибкой.

Встав на носочки, я потянулась к его лицо, аккуратно накрыла его губы своими губами, последний раз вдыхая родной аромат ментола и дорого одеколона. Последний раз чувствую вкус его губ, подрагивающих от зарождающейся истерики внутри. Последний раз позволяю себе раствориться в нем, прикусывая его нижнюю губу. Спустя мгновение, Вини подхватил поцелуй. Он отличался от предыдущих ведь сейчас мы наполнены эмоциями, которые проявляем через страстный танец наших языков. Отдавшись нашему слиянию, я убираю свою руку с его глаз и кладу ее на его тяжело вздымающаяся грудь, сжимая ткань в своих руках. Вини со всей силы сжимает мои губы, словно запоминает каждый миллиметр.

Время останавливается и комната наполнена звуками поцелуев и тихих всхлипов, его ладони обхватывают мое лицо, притягивая еще ближе, чтобы мы слились в одно целое. Ведь мы оба сейчас испытываем одну и ту же ноющую боль от предстоящей утраты. Но так нужно, я знаю это. Я все еще глупа, я сделаю ему плохо, заставлю страдать, заставлю сомневаться в собственных чувствах.

Меня съедят собственные демоны, не оставляя ничего хорошего внутри, а затем оно вырвется наружу убивая всех, вокруг меня.

Я останавливаюсь, вставая на пятки, не могу даже взглянуть ему в глаза. Мне слишком больно.

— Прощай Вини, так нужно, прости. — Прошептала я стиснув зубы, Хадсон ослаб, его тело трясется от охватившей его паники, я воспользовалась этим и отстранилась.

Машинально, точно так же, как и три года назад. Я действую, не думая, я бегу по лестнице вниз, выхожу на улицу, спускаясь по крыльцу, выбегаю за забор и ощущаю под ногами до жути знакомую дорогу. Но я не бегу туда, куда побежала в прошлый раз, а в совсем другую сторону, пелена в глазах размывает мне весь обзор. Нужно вызвать такси.

Агония, вот как я могу описать нашу любовь с Винтером.