Любовь это иллюзия тебя

Глава 32

Винтер

Беспомощность, боль, потерянность, разбитость. Вот, как я могу описать то, что сейчас испытываю, стоя посреди своей комнаты, боясь открыть глаза.

Ведь если я подниму свои мокрые ресницы, то не увижу ее. Последний, памятный поцелуй, оставленный на моих губах был наполнен болью, любовью и отчаянием, это подтверждает то, что она ушла вновь. Я не смог, я не справился. Я снова упустил ее.

Я был глуп, когда думал, что смогу растопить лед внутри нее, тем, что напомню ей — каково нам было раньше. Я был таким идиотом, когда думал, что поездка к ее маме значит намного больше, чем просто друзья.

Куча сомнений одолевают мои мысли, когда я думаю о том, где я поступил неправильно.

Кажется, что даже погибающие дельфины не кажутся такими жалкими, как я. Глупый мальчишка, который надеялся, что его любовь сможет растопить лед внутри девочки и сломать все стены. Самому смешно от своей наивности. Я чувствую себя никчемным и бессмысленным. Да, так я представляю жизнь без Корнелии, да, так проходила моя жизнь без нее, я увлекался работой и тусил с друзьями. Помогло ли мне это избегать одиночество? Возможно. Но я так и не смог избавиться от чувства утраты. Любовь заставляет людей двигаться дальше, а разбитое сердце позволяет лишь забываться, погружаться, усердно трудиться над делом. Но конец всегда будет один, ты вернешься в пустую квартиру, где тебя никто не ждет.

Но что делать, если в том месте, где последний раз находилась ее ладонь — появилась дыра. Режущая боль пронзает мое сердце, не позволяя другим чувствам заглушить ее. Я не ощущаю ни злости, ни радости, ни обиды. Ничего, только пронзающие насквозь иглы, которые оставляют невидимые следы по всему моему телу.

Кажется, что ни одна физическая боль никогда не сравнится с тем, что я испытываю сейчас, все мое тело погружается в тремор, но единственное, что меня волнует сейчас это ее уход. Корнелия ушла, а я как трус не могу открыть глаза, ведь не готов смириться с ее побегом второй раз. Но это другой случай, сейчас то она жива, верно? Шанс есть, шанс всегда есть. Но хочет ли она воспользоваться им, я ведь видел, видел, что Колли тоже было больно, что она все еще безудержно любит меня, я чувствовал, что ее колени подкашивались от одного моего взгляда.

Я знаю, что мне придется пройти путь заново. Колли оттолкнула меня от себя, и мне вновь потребуется ее доверие, которого я обязательно добьюсь, но теперь тогда, когда она будет готова. Я не позволю себе потерять единственную девушку, которая заставляет мое сердце трепетать от радости. Корни именно та, о ком я думаю в счастливые моменты, которые хочу разделить с ней. Разве не это любовь?

Сдамся ли я? Определенно нет, но сейчас ей нужно время, и я буду ждать, неважно, сколько потребуется, год, два, да хоть десять лет!

Любовь нельзя упускать, но можно ждать вечность.

— Вин! — Кричит Сэм, но я не могу разобрать его следующие слова из-за громких басов, заполняющих кухню братства.

В мои руки попадает очередная бутылка виски, название которого я вовсе не могу разобрать, в глазах все плывет, виной тому несколько опустошенных бокалов с алкоголем. Совсем немного. Почти.

Прошло два или три часа с того случая, как меня вновь бросили, как маленького ненужного котенка. Я вернулся сюда, избегал всех вопросов, взглядов, а также отменил все вечеринки на эту неделю. Изменения в моем поведении, мои любимые друзья заметили сразу, пытались достучаться, но в ответ тишина, не знаю, чего они ожидали от меня.

Вообще все очень странно, почему мы молчим о любовных делах? Друзья ведь должны поддерживать друг друга в такие периоды, а не держать все в себе, но как я уже повторил, мы все идиоты, которые боятся показаться слабыми.

— Твою мать, Вин! — Крикнул Хилл, когда рядом с ним разбилась лампа, в которую я кинул бокал, совершенно случайно.

Крис подпрыгнул с дивана и подошел к Оливеру, оперевшись на барный островок, те стали о чем-то усердно шептаться, в это время Сэм бегал по кухне и пытался спрятать весь оставшийся алкоголь, как будто я психопат.

— Со мной все в порядке, ха-ха! — Усмехнулся я, поглощая жидкость, которая обжигает мое горло. — Верни! — Крикнул я, когда из моей руки вырвали бутылку виски, это был Сэм, я не видел его лица, но ощущаю какие-то неприятные вибрации в воздухе.

Музыка стала тише, от чего я запрокинул голову назад и из моей груди вырвался не удовлетворенный стон, посмотрев в сторону колонок, я увидел Оливера. Он явно осуждал меня, придурок-психолог.

— Верни… — Вновь повторил я свое любимое слово за последние десять минут.

— Ты идиот, Вин. — Произнес Джефферсон и направился в мою сторону.

— Нет — Буркнул я, похоже алкоголь мне никто не собирается возвращать.

— Это был не вопрос. — Усмехнулся ублюдок и встал напротив меня, сложив руки на груди.

— Милая пижамка. — Кивнул я на его штаны с хеллоу китти. — А, то есть я лишний? — Спросил я, когда обнаружил, что абсолютно все трое были в одинаковой одежде.

Ну да, я лишний, всегда и везде, никому не нужный Винтер. Я не нужен ни своим друзьями идиотам, которые забыли купить и мне пижаму с хеллоу китти. Я не нужен ни любви всей своей жизни, ради которой я готов умереть и восстать из пепла, лишь бы доказать, что мы справимся со всеми бедами. Я не нужен ни своим родителям, которые после развода — совершенно забыли про своего единственного ребенка.

— Придурок, ты нас разбудил, твоя пижама находится в твоей комнате. — Процедил Сэм. — Ты весь день был где-то, а к нам сегодня приехала Оливия и подарила их. Два часа Винтер, два часа ночи. Почему мы должны просыпаться из-за того, что ты напился и разбиваешь абсолютно все, что состоит из стекла.

— Сука! — Прикрикнул Хилл и вырвал из моей руки посуду, сам не понимаю, как она оказалась там. — Что с тобой?

— Отвалите, почему вы лезете ко мне?

— Мы твои друзья! — Вспылил Аддамс, придвинувшись ко мне он толкнул меня в плечо, отчего я немного пошатнулся. — Рассказывай, что случилось у вас с Корнелией?

— Почему сразу она? — Усмехнулся я. Схватившись за голову я ужаснулся, почему моя голова так сильно болит? — С ней все хорошо, жива, здорова.

— А ты? Ты здоров? — Спросил Оливер, в его голосе слышалась тревожность, но мне сейчас совсем не до него.

— Психически точно нет. — Злобно улыбнулся Адамс, который незаметно подкрался к нам. Пошатнувшись, я сделал пару шагов назад, чтобы избежать этого давления.

Кажется, что голова сейчас расколется на две части.

Развернувшись, я схватился за новой порцией стеклянной посуды, которая прямо сейчас полетит в стену, это помогает на самом деле. Все свои силы я отдаю в то, что забрасываю тарелки и стаканы в неизвестном направлении, а затем они трескаются с приятным звуком. Раньше я не понимал, почему люди в фильмах так делали, или Сэм, но теперь я понимаю все блаженство.

Я не находил нужного мне утешения средь сотен водок и другого алкоголя, лишь временное спокойствие, которое погружает мой рассудок в пустоту. Тихий голос Лил Пипа, доносящийся из колонок околдовывает мое тело, позволяя мне безрассудно избавляться от посуды. Life is beautiful. И он определенно точно написал этот текст, словно для меня и для моей жизни, как же я люблю этого парня, к сожалению мир больше не услышит его новые песни.

— Твою мать! — Выругался я, когда на меня обрушилась холодная вода и лед. От шока я сделал короткий и резкий вдох, широко открыв глаза я развернулся. Из моих рук выпала очередная тарелка, которая даже не смогла разбиться.

Мне очень и очень холодно, теперь еще и физически.

— Ты что тут устроил? — Строго произнесла она, но ее голос всегда был слишком высоким, чтобы она могла казаться угрозой. Только ее убийственный взгляд, который вот вот сожжет меня насквозь был устрашающим.

— Ты с ума сошла? Господи, Селена, зачем ты вылила на меня холодную воду со льдом. — Простонал я, хватаясь за салфетки на барном островке, но повышенные градусы позволили мне сделать это лишь с третьего раза.

— Потому что ты разгромил тут все! — Завопила она. — Почему в два часа ночи я должна просыпаться из-за того, что ты напился?

— Я думал, что ты пришла к Крису. — Нахмурился Сэм, на что получил строгий взгляд Гост и шипение, доносящиеся из ее уст.

— Тихо! Да, я пришла к Крису, прихожу, а тут… А тут это! — Крикнула Селена, господи, от ее голоса моя голова точно взорвется. Почему она такая громкая… Гост часто приходит ночью к Крису и остается на ночь, мы уже привыкли к этому, я рад, что они оба меняются в лучшую сторону.

— Милая пижамка. — Сказал я и кивнул на ее штаны и кофту с пушистым, розовым мехом, а еще ботинки на высоком каблуке.

— Не уходи от темы! Вы с Корнелией разошлись и теперь ты хочешь страдать оставшуюся жизнь? Лучше бы ты пытался наладить все.

Я пытался и провалился. Все их советы летят ко дну, прямо туда, где нахожусь и я сам.

— Что ты несешь? — Простонал я и окинул парней взглядом, которые совсем не удивились словам Селены, а лишь пристально смотрели на меня, класс, никакой поддержки от друзей.

— Иди в душ и проспись болван. И да, Корнелия тоже страдает, если тебя это утешит. — Сказала Селена, затем развернулась на своих каблуках и направилась к Крису. — Привет малыш. — Произнесла она так, словно только что не кричала на меня и поцеловала его в щеку. Я определенно рад за них.

Только вот…

Слова о том, что Корни страдает меня совсем не утешили, а лишь добавили в мою пьяную голову еще больше вопросов. От мысли о ее слезах и страданиях на душе, в моей груди что-то болезненно сжимается и я знаю, что это сердце, которое принадлежит ей. Страдает Колли, страдаю и я. Все просто и понятно.

— Когда крис тебя бросит, тогда и поговорим о разбитых сердцах — процедил я. — Выкинет из жизни, как ненужную хрень. — Был ли я груб? Определенно. Хилл одарил меня злобным взглядом, я видел как напряглись его кулаки. Селена же продолжала стоять ко мне спиной, четко обдумывая мои слова.

Мне не нужны советы от нее, у них все проще, они любят и хотят быть друг с другом, они оба готовы идти напролом через все преграды.

— Корнелия тоже пыталась оттолкнуть Энни, но она в отличии от тебя не сдалась. — Холодно ответила Гост, она взяла Криса за руку и потянула за собой, они скрылись за лестницей.

Я молча смотрел в одну точку, если Колли взорвалась и была готова даже избавиться от Энни, значит я не смог быть сильнее, не смог настоять на своем. Миллер смогла противостоять ей, а я просто идиот, который решил, что судьба прикольная штука и свела нас вновь, потому что мы обязательно должны были быть вместе. Но нет, это все намного глубже и Корни была права, мы должны были справиться с испытаниями, а не ухудшать ситуацию. Я не должен был делать этот сюрприз, я мог просто поговорить с ней обо всем. Может исход был бы таким же? Может я просто ищу оправдания в своей голове, чтобы не чувствовать себя таким ничтожеством?

К черту!

Очередная бутылка, которую я даже не допил — полетела прямо в стену.

— Все, нет с меня хватит. — Буркнул Сэм, а затем похлопал Джефферсону по плечу и направился ко мне.

Оливер и Сэм подхватывают меня за обе руки и ведут к лестнице, а я лишь устало передвигаю ногами. Пусть ублюдки несут меня на руках.

Почему если кто-то расстается, то другие обретают свое счастье, может мне стоит сказать Хиллу, что я против их отношений с Селеной, и тогда у нас с Корни все сложится хорошо? Ну знаете, для баланса вселенной.

я.

Корнелия

Я бегу сквозь людей и дверей, пытаюсь протиснуться сквозь толпу, которая какого-то черта образовалась посреди дня в коридорах общежития. Где-то слышны недовольные вопли и крики, а у меня лишь шум в ушах, который преследует меня с того момента, как я уехала от Винтера.

Забегаю в свою комнату и захлопываю дверь, облокотившись на нее я медленно скатываюсь вниз с закрытыми глазами, наслаждаясь безопасным одиночеством. В моих мыслях творится хаос, я не понимаю ничего, какого черта это все произошло именно сегодня. Почему меня трясет от сильной боли в груди, если всегда знала, к чему приведет моя связь с Вини. Эти голубые глаза никогда не были такими простыми, как я надеялась.

Я думала, что вся правда вскрылась давно и от нее мне было проще, но когда я узнала, насколько сильно он страдал. Мне захотелось сжечь весь мир, потому что никто не достоин, чтобы с ними так поступили. Но знать, что причиной этому я — еще хуже. Во всем виновата я. Клянусь, если бы кто-то изобрел машину времени, то я бы вернулась в тот гребанный день, чтобы исправить все ошибки.

Сейчас я бы поступила с Винтером в один университет, потому что мы встречаемся и любим друг друга. Познакомилась бы с Энни и у нее была бы крутая подруга, которой плевать на всех других, которая умеет радоваться жизни, потому что она игнорирует все беды вокруг. Что со мной случилось?

Медленно встав, я подхожу к зеркалу и смотрю на себя.

На мне старые, потертые кеды, мешковатая одежда и куртка. Волосы растрепаны, а веки опухли, на губах редко появляется улыбка. Мои зеленые глаза стали темнее некуда. Словно сумеречный лес, в котором погибли сотни тысяч людей.

Раньше я могла спокойно надевать облегающие и короткие вещи, которые меня так спасали летом, но чаще всего предпочитала объемную и свободную для движения одежду, потому что это было удобно. Улыбалась звездам, плакала над сериалами, умилялась и спокойно разговаривала с людьми. Ненавидела планировать, учиться, жила в моменте. Мне нравилась тактильность.

Сейчас я ношу такую одежду, чтобы скрыть свое тело, ведь когда я смотрю на свои руки или ноги, то осознаю свое никчемное существование. Перестала улыбаться мелочам, перестала смотреть сериалы, избегаю знакомства и стала жить, планируя абсолютно каждую мелочь.

Расставание с Винтером, новая жизнь в Нью-Йорке и появление мамы в моей жизни. Смерть отца.

Почему только сейчас я осознаю то, насколько сильно я изменилась. Раньше я считала, что всего лишь стала сильнее к критике, но… Оказывается все намного глубже. Мне совершенно не нравится, то, кем я сейчас являюсь.

Не успеваю я снять куртку, как в комнату залетает счастливое рыжее создание. Энни подбегает к своей кровати и ищет среди кучи одежду какую то вещь, на ее плече висит белая небольшая сумка. Миллер вытащила белую водолазку и развернулась ко мне лицом, на котором светилась самая счастливая улыбка. Но увидев меня, она немного нахмурила брови и склонила голову в бок.

Я и ее погублю.

— Что-то случилось? — Спросила Энни и медленно подошла ко мне на своих ботинках.

— Нет. — Сухо произнесла я, застыв в одном положении.

— Рассказывай.

Я готовлюсь озвучить мысль, которая только что зародилась в моей голове.

— Я переезжаю.

— К Вину? — Удивилась она и улыбнулась еще шире, но по мне ударила молния, когда Миллер произнесла его имя.

— Нет.

— А куда?

Я не смогла ей ответить, все мое тело дрожит, я стою и просто смотрю в ее карамельные глаза, которые постепенно наполняются ужасом. Маленькая слезинка покатилась по моей щеке, когда Энни увидела ее, и пыталась подойти ближе ко мне, но я вытянула руку, показывая, что ей лучше стоять на месте.

Руки Миллер опустились вниз, а на пол звонко упала маленькая сумочка.

— Не подходи. — Холодно произнесла я. — Не приближайся ко мне больше никогда. Если мы пересечемся, то игнорируй. Я не хочу с тобой дружить.

С каждым словом в ее глазах все больше боли, как и в моих. Ее нижняя губа подрагивает и она совершенно не понимает, что происходит. Почему так больно расставаться с людьми, которых ты считаешь близкими? Энни стала моей первой подругой с большой буквы, даже лучшей. Миллер буквально свет в темноте, а темнота я. Но все прекрасно знают, что темнота поглощает даже самые яркие лучи.

— Ты в порядке? — Жалобно спросила Энни.

— Нет. Я не в порядке, разве не видно? — Вспылила я и развела руки в стороны, почему кто-то вообще решил, что я должна быть в порядке. — Ты видишь мои красные глаза? Ты видишь мои растрепанные волосы и слезы? — Выкрикнула я, на что она кивнула. — Тогда какого черта ты вообще спрашиваешь, в порядке ли я?

— Корнелия…

— Тихо! Нет, я далеко не в порядке, давно. Я порчу жизнь всем и испорчу тебе тоже. Я ненавижу себя, ненавижу то, что я делаю с другими людьми, как я вообще могу быть в порядке? — Я продолжала наседать на нее, игнорируя горькие слезы, которые текут из ее глаз. Я была слишком зла. — Как думаешь, будешь ли ты в порядке, после того, как твоя жизнь поменяется на сто восемьдесят градусов? Я думаю нет. Не задавай глупых вопросов Миллер.

— Пожалуйста, успокойся, я не хотела… — Начала она скулить, но я ее перебила.

— Что не хотела Энни? Посмотри на меня, зачем ты вообще со мной дружишь? От безвыходности? Как жаль, что Кейси переехала и к тебе подселили тупую психопатку. Мы разные, ты любишь, ты мать его умеешь любить. Я ненавижу все, особенно себя. — Я активно жестикулировала своими руками, кричала так, что все соседние комнаты могли услышать мой голос.

— Я люблю тебя, Корнелия ты моя лучшая подруга. — Отчаянно проговорила она.

Ну да, конечно.

— Ты врешь, ты же крутая! Я уверена, что у тебя таких как я еще куча лучших подруг.

— Ты самая близкая!

— Нет, ты не можешь, мы знакомы всего лишь пару месяцев.

Пару месяцев. Я привязалась к подруге за такой короткий период. Но лучше я оттолкну ее раньше, чем через пару лет.

— А ты? Ты говорила, что считаешь меня своей единственной подругой. Почему тогда ты говоришь такие ужасные вещи? — Негодовала Миллер, она забегала глазами по комнате словно пыталась найти ответ, который не хотела слышать от меня. — Ты не знаешь, какая была моя жизнь раньше.

— Ты говорила, у тебя была счастливая семья, любящая мать и отец. — Сказала я не так уверенно, как хотела. — У меня никого нет, я сирота. Мой отец умер из-за меня, а мама отказалась еще с рождения, а теперь у нее проснулся материнский инстинкт. Я по своей вине разбила сердце парня, которого любила больше жизни. Я одна.

Тишина. Мы молча смотрели друг на друга, обе заплаканные, обе тяжело дышим. Как после схватки.

Миллер смахнула слезы своей ладонью и отрицательно покачала головой, в этот момент мне казалось, что весь мир сгорел. Никто не достоин ее слез, особенно я.

Твою мать. Я не должна была срываться на ней, но по другому не смогла. В моменте все мои чувства и эмоции, которые я так долго подавляла. Об этом я и говорила, я погублю всех, кто будет находится возле меня.

— Ты не права. — Тихо произнесла Энни, подняв свою сумку с пола, она отряхнула ее от пыли и посмотрела на меня абсолютно пустыми глазами. — Ты была не одна. По крайней мере эти три месяца.

— Уходи. Я перееду, дай мне собрать свои вещи и потом я тебе напишу, когда ты сможешь вернуться. — Я говорила тихо, но уверенно, чтобы донести до ее мозга свои слова.

Я повернула свою голову в сторону окна, не в силах взглянуть на уходящую Энни, и лишь тогда, когда входная дверь хлопнула, я осмелилась посмотреть ей вслед.

Я ожидала, что почувствую себя легче, но камень все еще лежал на моей душе, черный и большой осколок.