Мажор в подарок

Эпилог

Мира

Год спустя. 31 декабря.

Я стою в холле «Серебряных Пиков» и смотрю на ёлку. Огромную, сверкающую, украшенную... маленькими плюшевыми единорогами.

– Это была идея твоего отца, – раздаётся голос за спиной.

Фил подходит и обнимает меня за талию. На нём идеальный костюм, но на ногах – смешные носки с единорогами. Подарок Лили, который он теперь носит «на счастье».

– Я заметила. – Киваю на игрушки. – Их там штук пятьдесят.

– Семьдесят два. По числу дней, которые потребовались тебе, чтобы сказать «да».

Я смеюсь.

– Ты считал?

– Я всё считаю, милая. Три с половиной часа подборки, помнишь?

– О боже, – закатываю я глаза. – Ты будешь напоминать мне об этом до самой старости?

– До самой старости и ещё немного после, – он целует меня в висок. – Это в брачном контракте, кстати. Пункт 14, подпункт «Б».

– Не было там такого пункта.

– Был. Ты просто не читала. Слишком была занята, любуясь своим кольцом.

Я смотрю на кольцо. Простое, из белого золота, с крошечным бриллиантом. Фил сказал: «Ты не любишь пафос. Я тоже. Но ты любишь меня. Этого достаточно».

В холле суета. Гости, персонал, чемоданы. Новогодний вечер обещает быть грандиозным.

– Кстати о контракте, – Фил поворачивает меня к себе. – Ты не забыла, что сегодня важный день?

– Сегодня Новый год.

– И не только.

Он достаёт из кармана пиджака... погремушку. Маленькую, с серебряным колокольчиком.

Я замираю.

– Фил...

– Ты думала, я не заметил? – он улыбается. – Ты уже неделю бегаешь в аптеку под разными предлогами. И прячешь тесты в ящик с носками. Между единорогами, кстати. Надёжное место.

– Ты... ты рылся в моих носках?

– Я изучал объект, – он пожимает плечами с самым невинным видом. – Это семейная традиция, помнишь?

Я смотрю на него. На эту погремушку. На его сияющие глаза.

– И как давно ты знаешь?

– Неделю. С тех пор, как ты купила первый тест. Я просто ждал, когда ты сама скажешь.

– А если бы я не сказала?

– Сказала бы. – Он целует меня в нос. – Ты не умеешь хранить секреты. Особенно от меня.

Я утыкаюсь носом ему в грудь.

– Я боялась.

– Чего?

– Всего. Что ты не готов. Что рано. Что...

– Мира, – он поднимает моё лицо за подбородок. – Я готов ждать тебя три с половиной часа. Я готов носить носки с единорогами. Я готов терпеть выходки Лили. Я готов на всё. А уж ребёнок от тебя... это лучшее, что могло случиться с моим сердцем.

– Фил...

– И кстати, – он хитро щурится. – Я уже всё обсудил с отцом. Он в восторге. Сказал, что купит ребёнку пижаму с единорогами в день рождения. И себе такую же, «для солидарности».

Я смеюсь сквозь слёзы.

– Ваша семья – сумасшедший дом.

– Наш дом, – поправляет он. – И да, сумасшедший. Но ты же любишь нас?

– Люблю, – шепчу я.

Мы целуемся. Посреди холла, под ёлкой с семьюдесятью двумя единорогами, под удивлённые взгляды гостей.

– Эй, голубки! – раздаётся знакомый вопль. – Хватит там прохлаждаться! У нас через час ужин, и если вы опоздаете, я съем вашу порцию десерта!

Лиля несётся к нам, размахивая руками. На ней – новогодний колпак с блёстками и футболка с надписью: «Любимая сестра мажора». За ней, с трудом поспевая, идёт высокий брюнет с лицом античного героя и выражением «я всё ещё не верю, что ввязался в это».

– Это кто? – шепчу я.

– Помнишь инструктора, которого Лиля подсовывала Софии? – так же тихо отвечает Фил. – Он теперь её личный проект. Говорит, что хочет «приручить ураган».

– И как успехи?

– Судя по тому, что он до сих пор здесь и жив, – прогресс есть.

Брюнет ловит руку Лили и аккуратно, но уверенно останавливает её.

– Лиля, – говорит он с лёгким акцентом. – Ты обещала, что сегодня будешь спокойна.

– Я спокойна! – возмущается она. – Это моё обычное состояние!

Он поднимает бровь. Она вздыхает.

– Ладно, я постараюсь. Но если они опоздают к десерту, я не отвечаю за себя.

Мы с Филом переглядываемся и смеёмся.

– Идём, – говорит Фил, беря меня за руку. – А то наша сестра устроит революцию.

– Наша сестра, – повторяю я, пробуя слова на вкус.

– Ну да. Ты теперь часть семьи. Со всеми вытекающими. Пижамы, выходки, семейные ужины и... – он кивает на мой живот, – пополнение.

Мы идём через холл. Гости улыбаются нам. Кто-то узнаёт, кто-то просто радуется празднику. Ёлка сверкает огнями. За окном падает снег.

– Фил, – останавливаюсь я у дверей ресторана.

– М?

– Спасибо.

– За что?

– За то, что сказал «переспи со мной» в тот день в баре.

Он смеётся.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно. Если бы не твоя наглость, я бы ушла. И не узнала бы всего этого.

Я обвожу рукой холл. Ёлку. Гостей. Лилию, которая уже строит рожи брюнету. Снег за окном. И его.

– Я бы всё равно тебя нашёл, – тихо говорит он. – По камерам. Выследил бы. Пришёл бы к тебе в номер с цветами и извинениями.

– И что бы я сделала?

– Вызвала бы охрану, – улыбается он. – И я бы тебя за это ещё больше полюбил.

Мы заходим в ресторан. Там уже накрыт огромный стол. Во главе – Александр Сергеевич. В пиджаке, но с рожками единорога на голове.

– Дети! – машет он нам. – Садитесь быстрее! Мы тут уже тост придумали!

– Какой? – спрашивает Фил, усаживая меня.

– За то, чтобы в Новом году у нас было ещё больше поводов для дурацких пижам!

Все смеются. Лиля подливает шампанское. Брюнет осторожно убирает бокал подальше от неё. Фил наливает мне сок.

– Ты теперь пьёшь за двоих, – шепчет он.

Я смотрю на него. На отца с рожками. На Лилию, которая уже спорит с брюнетом о чём-то. На снег за окном. На огоньки на ёлке.

И думаю: какой же это был безумный, невозможный, прекрасный год.

План был прост:

1. Мажор играет моего парня.

2. Бывший злится.

3. Я торжествую.

А в итоге я получила мужа, семью, ребёнка и семьдесят два единорога на новогодней ёлке.

И ни разу не нарушила главное условие – не запрещала себе чувствовать.

– С Новым годом, моя строгая администратор, – шепчет Фил, чокаясь своей бокал с моим стаканом сока.

– С Новым годом, мой наглый мажор.

Куранты начинают бить. Мы целуемся. И где-то в холле, под ёлкой, один из семидесяти двух единорогов падает с ветки, но его тут же поднимает проходящая горничная и вешает обратно.

Всё идёт так, как должно.

КОНЕЦ