Мелодия сердцебиения. Часть 2

ГЛАВА 5

Юли

Приятное тепло окутало моё тело. Я проснулась и хотела потянуться, но не могла пошевелить руками.

— Что за? — Я моргнула и увидела перед глазами стену. Осторожно двинулась вперед, пока не поняла, что Генри всё ещё обнимает меня. Но теперь он был прямо за мной, и его руки обхватывали меня. Его лицо утопало в моей шее, а его дыхание щекотало кожу. Он был так близко ко мне! Как это называют? Поза ложки?

Во рту пересохло, а руки нащупали руки Генри. Они свободно обхватывали мою верхнюю часть тела, так что я могла выскользнуть. Но хотела ли я этого? Я не была уверена и взвешивала, что было бы лучше. Куда я пойду, если смогу высвободиться? Может быть, остаться здесь, пока он не проснётся? Сколько сейчас времени? Солнце нагрело комнату, так что сейчас, должно быть, одиннадцать или двенадцать часов. А может и больше. Я осторожно двинулась и попыталась повернуть своё тело так, чтобы снова оказаться лицом к Генри. Моя попа коснулась середины его тела. Я испугалась и подалась бёдрами вперёд, чтобы между ними снова было достаточно пространства.

— Фух... — вздохнула я. Это было слишком близко! Я продолжала медленно двигаться и сумела перевернуться на спину, не выскальзывая из объятий Генри. Мне не терпелось увидеть его спящее лицо и понаблюдать за ним ещё какое-то время. Я повернулась ещё немного, пока мы не оказались лицом к лицу. Я с любопытством посмотрела на парня и улыбнулась.

— У-у-у-у! — потрясено произнесла я.

— Доброе утро... — Генри широко улыбнулся и обнял меня чуть крепче.

— Доброе... — пробормотала я и уставилась на него расширенными глазами. Чёрт! Он проснулся! О, нет! И он уже выглядел таким бодрым, что я могла предположить, что Генри не спал несколько минут. Его взгляд остановился на мне. Казалось, Генри внимательно изучает меня и сканирует каждый сантиметр моего лица. Я сглотнула. Мои глаза метались туда-сюда, я не знала, куда смотреть. Он отпустит меня или продолжит удерживать рядом в своих объятиях? Всё это было так ново... Как вести себя в подобной ситуации? Мне нужно улыбаться? Смеяться? Плакать? В голове мелькали самые разные мысли. Я была в полном замешательстве.

— Уже час... Не хочешь встать? — спросил он меня, одновременно проведя рукой по моей спине и нежно погладив верхнюю часть руки. Кончики его пальцев словно танцевали на моей коже, пока его рука не остановилась на моём плече. Его большой палец продолжал поглаживать меня там, заставляя моё тело расслабиться. Его рука проследовала вверх по моей шее, где он убрал несколько прядей волос с моего лица. Он продолжал улыбаться мне, словно это была самая обычная вещь в мире. Как будто мы лежали вот так каждое утро и были настолько близки. Я чувствовала, как краснеют мои щеки, и хотела спрятать их за руками, но не могла оторваться от него так быстро, поэтому просто позволила им краснеть и дальше.

— Ты так... Прекрасна по утрам... — вздохнул Генри и погладил меня по щекам. Кончики его пальцев ласкали меня, и моё сердце прыгало от радости. Прекрасна? Он считал меня красивой? Мои волосы были растрёпаны, я ещё даже не приняла душ, а одежда вся помялась. Красивая — это совсем другое. Но по тому, как Генри смотрел на меня, было видно, что он действительно это и имел в виду. Мои губы изогнулись в улыбке, и я снова прикусила нижнюю губу. Я заметила, как Генри бросил короткий взгляд на мои губы. Должно быть, это его отвлекло.

— Генри...

Этот момент был просто идеальным! Теперь я должна сказать ему, что люблю его. Генри. Я люблю тебя. Очень просто. Всего три маленьких слова. Четыре, если упомянуть и его имя впридачу. Наверное, мне следует сделать это так, чтобы он почувствовал, что к нему обращаются. Он поцеловал меня, значит, он чувствовал то же самое, что и я! Почему я медлю? Я должна открыть рот! Сейчас? Три... Два... Один!.. Я снова сглотнула и приоткрыла губы. Всё во мне было готово признаться ему. А почему бы и нет? Он не держал в объятиях другую девушку. В своей постели. С таким взглядом! Так что... Приступим! Генри... Я люблю тебя. Люблю.

Люблю. Тебя. Генри! Генри! Ну же!

— Генри...

— Твой будущий парень может считать себя счастливчиком. Кем бы он ни был. Ему достанется прекрасная девушка... — сказал он.

— А?! — Нет! Нет! Что? Почему? Он что, не может заткнуться? Мои черты лица перекосились, а рот искривился так, что Генри в замешательстве посмотрел на меня.

— Что такое? — спросил он меня.

Что за идиот! Господи, что? Будущий парень? Кто бы это мог быть? Почему это не имеет значения? Но... Красивая девушка? Значит, так он обо мне думал, а потом сказал такую глупость? А главное: зачем он меня поцеловал, если не был в меня влюблён? Что за ерунда?!

— Ты в порядке? — Генри слегка отодвинулся от меня и вопросительно поднял обе брови.

— Он... Ох... Ты... Слушай... — заикаясь от ужаса, проговорила я и мягко, но решительно оттолкнула его от себя. — Не подходи ко мне так близко! — прорычала я.

Не может быть! Почему именно сейчас? Почему я? Почему он? Разве Генри не был влюблён в меня? Если бы был, то не говорил бы такой ерунды! Нет. Я ошиблась. Генри ничего от меня не хотел, а я, глупая корова, подобралась к нему так близко! Может, тот поцелуй был просто... Неважно! Инстинктивное поведение или территориальное, как у собак, писающих на деревья, или у мальчишек, плюющих куда попало. Может, этот поцелуй был его меткой. Или он хотел ещё раз проверить, чувствует ли он что-нибудь. А когда понял, что никаких чувств не возникает, убедился, что мне лучше быть с кем-то другим? Просто замечательно!

— Э... Прости... — Генри тут же отпустил меня и сел прямо, потягиваясь. — Я что-то не так сказал?

Что за глупый вопрос! Конечно, ты так и сделал. Но разве я могла винить его за это? Если он ничего не чувствовал ко мне, значит, это не его вина.

— Да. Ты... — Я подползла к изножью кровати, встала, поправила одежду и хотела просто уйти.

— Ты же вернёшься? — спросил Генри, откинувшись на подушки и сложив обе руки за головой. Он улыбался мне. Но это была не дружеская улыбка, а гордая. Победная. Словно он что-то выиграл. Что здесь происходит? Я тут же вспомнила слова Софи. Ложь. Всех их. Они все лгали мне. Генри был замешан в чём-то, что касалось меня? Он смеялся надо мной? Может, всё это было просто игрой? Что если Генри на самом деле был влюблён в меня, а я разбила ему сердце, сказав, что ничего не чувствую после поцелуя? Он разговаривал с Софи. Возможно, она сказала ему сделать так, чтобы я влюбилась в него. Так он сможет разбить мне сердце и отомстить. Нет. Это полная чушь! Генри был не из тех, кто мстит или причиняет мне боль. Но тогда к чему всё это?

— Мы ведь собирались приготовить пиццу, помнишь?

— И мороженое... И макароны. Но пицца и мороженое лучше. У меня нет настроения есть пасту. Я только приму душ и переоденусь, — заикнулась я и поспешно вышла из комнаты. Неужели моя жизнь должна быть такой сложной?

Я торопливо спустилась по лестнице, надела балетки, которые стояли у двери, выходящей на террасу, и поспешила через лужайку к нашему дому. В детстве я несколько раз оставалась на ночь в доме Генри. Тогда он читал мне сказки. Или мы играли в настольные игры. Тогда я спала на его первом раскладном диване. Это было очень здорово.

Когда мы стали чуть старше, мне больше не разрешали оставаться с ним на ночь. Моя мама впала в лёгкую истерику и слишком бурно на это реагировала. Когда я поняла, что влюбилась в Генри, я, естественно, сделала всё возможное, чтобы быть с ним. Но он, казалось, полностью потерял ко мне интерес. И вот теперь я наконец-то смогла быть с ним рядом, и он говорил мне такие приятные вещи... А потом ляпнул такую глупость про другого парня.

Дверь на террасу была открыта, и я вошла в дом. К сожалению, мама перехватила меня, громко выкрикнув мое имя:

— Юли!

— У меня нет времени! — крикнула я и побежала вверх по лестнице.

— Где ты была? — В её голосе звучало беспокойство. Ладно, ещё мама была сердита. Именно поэтому я ускорилась.

— Отойди! — закричала я и побежала в свою комнату, а затем собиралась повернуть ключ... Где ключ? Я огляделась, но его не было ни в замке, ни на полу. Я услышала мамины шаги в коридоре. Она топала как Годзилла.

— Где мой ключ?! — Я распахнула дверь и посмотрела в сердитое мамино лицо. Она держала ключ перед моими глазами. Я потянулась за ним, но она снова забрала его у меня.

— Эй!

— Ничего не эй... Эта дверь отныне остаётся открытой! Где ты пропадала? Ты должна оставлять записку, когда уходишь. Кроме того, дверь на террасу была открыта! — Мама угрожающе помахала ключом в руке. Я же в раздражении скрестила руки на груди и сердито уставилась на неё.

— Я была с Генри... — пробормотала я.

— В шесть утра?

— Э-э-э... — Что теперь? Она проснулась так рано? — Да... — Ладно, мне нужно было срочно найти оправдание получше!

— Но он ушёл разносить газеты как раз в шесть! — Ах, да... Моя мама была на кухне рано, готовила завтрак для отца. Чёрт!

— Да. Я была в его комнате... — Хорошо. А сейчас?

— Одна?

— Да. Ты не хотела, чтобы я была с ним в одной комнате, поэтому я...

— Не ври мне! — в ужасе закричала она. Я никогда раньше не видела такого выражения на её лице.

Она выглядела такой обиженной, обеспокоенной и злой одновременно.

— Ты только что вернулась домой, а родителей Генри здесь нет. Так чем же вы занимались?

— Мы просто разговаривали, а теперь хотим вместе приготовить пиццу! Я пришла сюда только для того, чтобы переодеться! — Я пыталась защищаться, как могла. Но мама, казалось, видела меня насквозь.

— Тебе всего шестнадцать... Хорошо, что вы помирились, а то я очень волновалась. Но я просто не хочу, чтобы ты оставалась с ним наедине!

— Мама! — в ужасе закричала я.

— Нечего кричать! Мама, мама! Генри семнадцать, а это значит, что он сексуально заинтересован в тебе. Я просто беспокоюсь о тебе, неужели ты не понимаешь, Юли?

— Я в курсе и знаю, как это работает! И я ничего такого не жду от Генри! Сколько ещё раз повторять? — Это здорово. Не хватало только, чтобы она давала мне советы о том, как надевать презерватив на банан.

— Юли... Я просто беспокоюсь, детка! — Она размахивала руками, но для меня всё это выглядело как нападение, а не понимание.

— Зачем? У меня был секс много раз! С самыми разными мальчиками! Генри был бы просто одним из многих. И это не стоило бы того, чтобы об этом говорить! — Я захлопнула дверь перед её носом. О... Мой... Бог! Что я наделала? Я замерла и не двигалась. Наверняка мама сейчас закроет меня в моей комнате на веки вечные.

Как Рапунцель или Спящую красавицу...

Но ничего не произошло. Ни звука. Ни слова. Ничего, абсолютно ничего. Я едва осмеливалась пошевелиться или вздохнуть, потому что не знала, что произойдёт дальше. Неужели я действительно только что сказала это? Своей маме? Что бы я ни сказала в будущем, мама наверняка поверит только в эту версию. И мой ключ всё ещё у неё. Я снова открыла дверь и увидела, как она идёт по коридору.

— Мама! Ключ! — крикнула я. Но она мне не ответила. Однако когда я снова пошла закрывать дверь, то увидела, что он лежит на полу перед моей дверью. Отлично. Теперь у меня снова был ключ от комнаты, но мама всё равно думала обо мне самое плохое.

Я громко вздохнула, захлопнула за собой дверь, заперла её на ключ и рухнула на кровать.

Какой хаос! Может, лучше было просто запереться в комнате навсегда? Я лежала на боку и поглаживала подушку, пока не поняла, что не проверила свои сообщения. Я подумала о том, не злится ли Себастьян на меня до сих пор. Хотя я больше ничего от него не хотела, мне было важно, чтобы разногласия между нами были улажены. Я попыталась нащупать свой смартфон, но ничего не нашла. Где же он? Вчера вечером я брала его с собой на родник, а потом...

В панике мои глаза стали больше. Мой телефон был у Генри! Я положила его на стол, прежде чем лечь на кровать. Вероятно, он всё ещё там! Но ведь он был выключен, не так ли? Я не хотела, чтобы Генри читал мои сообщения. С другой стороны, он был настолько любопытен, что я могла даже поверить, что Генри мог бы сделать это. Чёрт!

Я вскочила и достала из шкафа пару длинных узких джинсов и жёлтую футболку, новое нижнее белье и такую же жёлтую, как моя футболка, резинку для волос, а затем побежала в ванную. Быстро приняв душ, я переоделась, планируя снова убежать к Генри. Если повезёт, он даже не заметит. С другой стороны... Я и везение? В данный момент это совсем не про меня.

Я только высушила волосы феном и собрала их в пучок, после чего поспешила выйти из дома. Но тут заметила, что мама сидит за кухонным островком и плачет, попивая вино.

— Мама? — спросила я, раздражаясь, и тут же остановилась. Она никак не отреагировала, не посмотрела на меня и не ответила на мой вопрос. Я видела только то, как она вытирает слёзы и смотрит в сторону. Рядом с ней лежал телефон.

— Только не говори мне, что ты плачешь только потому, что я сказала тебе, что у меня уже был секс? — Такая реакция была явно преувеличена, и это даже не было правдой.

Мама продолжала вытирать слёзы со щёк, потом взяла телефон в обе руки, глубоко вздохнула и сказала:

— Я только что разговаривала с доктором Руни по телефону и записалась на приём на следующий понедельник. — Она уставилась на телефон и даже не взглянула на меня.

— Ты больна? — С мамой было что-то не так? Рак? Опухоль? Что-то с сердцем? Паника охватила всё моё тело. Только сейчас, произнеся это, я осознала, как быстро могу потерять маму, поэтому тут же пожалела о том, как вела себя с ней последние несколько недель.

— Нет. Доктор Руни — это детский и подростковый психолог. Ты пойдёшь к ней... — И я снова больше не жалела о сказанном ранее. Хотя меня немного успокаивало то, что мама всё-таки была в добром здравии, но психолог? Для меня?

— Не говори мне, что это из-за того, что я сказала, что у меня уже был секс в шестнадцать лет? Это была шутка! Я просто не хочу говорить с тобой о чём-то подобном. Для этого у меня есть подружки! — Это действительно не могло быть правдой. Это запоздалая первоапрельская шутка?

— Дело не в этом. Ты сильно изменилась, я тебя совсем не узнаю! Я не позволю тебе пойти по наклонной! Ты постоянно в депрессии, стервозная, ты больше не разговариваешь ни со мной, ни с отцом. По ночам гуляешь с мальчиками, будь то Генри или кто-то другой. Ты похудела, не ешь и запираешься в комнате. Я столько раз пыталась поговорить с тобой за последние несколько недель, но ты закрыта. Я переживаю за тебя, Юли. Я боюсь, что ты можешь навредить себе! — Она закрыла рот рукой и продолжила плакать.

— Мама? — Я не могла поверить, как сильно вся эта ситуация повлияла на неё. Я никогда не видела, чтобы она так горько плакала. Я и сама была в слезах и не знала, как реагировать. Убежать? Или поговорить с ней? На самом деле я всё ещё злилась на неё. Хотя уже не так сильно. — Просто у меня сейчас некоторые проблемы... Сандра и Софи были здесь, и мы снова помирились. Это нормально, что друзья иногда ссорятся. Я просто неважно себя чувствовала, поэтому стала меньше есть. Но сейчас я иду к Генри, и мы будем готовить вместе. Ну, мы собирались сделать пиццу и мороженое... А насчёт парней... Я сказала это только потому, что злилась на тебя. А ключ... Я просто хочу уединиться. Я взрослею и не хочу, чтобы ты постоянно приходила в мою комнату без спроса. Так что не нужно плакать, волноваться или даже отправлять меня к психологу. — Моё сердце бешено билось в груди. Весь мой прекрасный мир рушился. Я разрушала не только свою собственную жизнь, но и жизнь своей мамы.

— Ты так себя ведёшь потому, что мы с папой собирались разводиться? Мы ходим на терапию, всё вроде налаживается... Так что не волнуйся, ладно? Мы с твоим отцом должны быть рядом с тобой, Юли... Мы любим тебя. Нам следовало начать разговаривать друг с другом гораздо раньше, тогда бы не дошло до того, что ты так плохо себя ведёшь... — Она долила вина и выпила бокал одним махом.

— Это не имеет никакого отношения к тебе и папе! Я просто поссорилась с Сандрой и Софи! — Конечно, я тоже волновалась за родителей, но, поскольку они ходили на терапию, предполагала, что всё наладится. По крайней мере я на это надеялась. Мне не хотелось углубляться в это, потому что тогда неуверенность в себе снова просыпалась в моей душе и не давала спать по ночам.

— Нет. Это всё наша вина... И с этим мы разберёмся уже в следующий понедельник. — Мама встала и тщательно ополоснула бокал с вином.

— Я не пойду к психологу, забудь об этом! — Все ссорились с подругами или худели чуть больше, чем планировали!

— Встреча уже назначена. — Она поставила стакан обратно в шкаф, умыла лицо, поставила телефон на зарядку и оглядела кухню. Кухня сияла, выглядела свежевымытой и словно сошла с каталога. Как всегда, разумеется.

— Тогда иди туда, но без меня. И пока ты снова не взбесилась... Я у Генри. Готовим пиццу. А после мы съедим её! И я сделаю мороженое! И тоже его съем! — Слёзы навернулись на глаза, но прежде чем мама успела их увидеть, я развернулась и выбежала из дома. Она не стала меня преследовать, а осталась на кухне.

Это было совершенно безумно и более чем преувеличенно! Может, нужна была помощь ей, а не мне? Этот психолог наверняка посмеялся бы от души, если бы услышал, что говорит мама. Я прошла через сад к патио Генри. Дверь на его террасу была открыта, как я её и оставила.

Он уже принимал душ. Это было слышно из гостиной. Идеальный момент, чтобы зайти в его комнату и забрать свой телефон! Выключенный, он всё ещё лежал на столе. Фух! Вот это удача. Я положила его в карман брюк, села на кровать Генри у стены и стала листать журнал. Генри так долго принимал душ? Или он только зашёл в него, когда я вернулась? Если да, то чем он занимался всё это время? Я пожала плечами и пролистала журнал для скейтеров. Наверное, узнаю это, когда вернётся сам Генри.

Через несколько минут я услышала, как он выключил воду и пошёл по коридору. Он вошёл в комнату, напевая, и сразу же повернулся к своему шкафу, который стоял напротив кровати. На нём было только полотенце, обмотанное вокруг бёдер, и, судя по всему, он совсем не замечал меня. Я сглотнула и, как заворожённая, уставилась на его мокрое тело. Судя по всему, Генри лишь слегка вытерся, потому что капли воды всё ещё стекали по его спине. А я сидела, положив на колени журнал и поджав ноги, и смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Сзади он выглядел очень... Невероятно хорошо. Полотенце было обёрнуто очень плотно, и теперь, когда я увидела его икры с такого угла, то почувствовала себя совершенно иначе. Всё его тело выглядело таким подтянутым и тренированным. И как мне удалось проснуться рядом с ним сегодня утром? Я была очень глупа, что не обращала на него внимания всё это время. Не только потому, что теперь он выглядел чертовски сексуально, но и, конечно, потому, что он был просто потрясающим. Мне не следовало так быстро отказываться от него. Особенно после того, как он расстался с Леонией. Когда появилась идеальная возможность заполучить его.

Я кусала губы и мысленно сканировала Генри сверху донизу. Может, мне нужно сказать ему, что я сижу здесь и смотрю на него так, будто он кусок мяса? Или лучше промолчать и, возможно, увидеть что-то большее? Я усмехнулась, наслаждаясь маленьким спектаклем, который устроил Генри. На самом деле он просто стоял перед шкафом и искал что-нибудь подходящее, так что ничего захватывающего он не делал. Но было что-то запретное в том, чтобы тайком наблюдать за ним.

Внезапно он замер, и я захихикала, глядя, как он запихивает обратно в шкаф свои футболки, которые его мама заранее аккуратно погладила и сложила. Генри медленно обернулся, а его рот скривился в страдальческой улыбке.

— Значит... Ты уже вернулась? — спросил он, поправляя полотенце, которое чуть не соскользнуло с его бёдер.

— Да... — Я хихикнула и спрятала лицо за журналом.

— Умно... — пробормотал он, взъерошив волосы. — Хочешь, чтобы я разделся у тебя на глазах? Или пойдёшь на кухню? — Генри положил руки на бедра и с вызовом посмотрел на меня.

— Под полотенцем у тебя должны быть боксёры... — Он не заставит меня чувствовать себя неуверенно! И то, как он ухмылялся... С таким превосходством, словно мне это нравилось. Ладно, хорошо. Мне нравилось. Я не могла перестать смотреть на него с вызовом и неизбежно прикусывать нижнюю губу. Увидеть его голым было очень заманчиво.

— Почему бы тебе не выяснить это? — сказал он и положил руку на полотенце. Его взгляд был чётким и твёрдым, что немного обеспокоило меня. Конечно, он не стал бы убирать полотенце, если бы под ним ничего не было? Или всё-таки стал?

— Эм... — пробормотала я и заворожённо уставилась на полотенце.

— Ну так? — спросил он, тем самым гипнотизируя меня. Его взгляд был вызывающим и дерзким. Мы часто ссорились, но всегда не слишком серьёзно. Например, когда я рылась в его вещах. Или он удалял сохранение моей видеоигры, чтобы мы могли снова поиграть вместе. Оглядываясь назад, можно сказать, что всё это были попытки сблизиться со мной и провести время. Генри был очень милым, замечательным, забавным и... Просто Генри! Но то, что он хотел обнажиться передо мной сейчас, зашло для меня слишком далеко. Мы целовались всего один раз, ну, и в то утро, что бы это ни было... И этого было достаточно, чтобы сбить меня с толку.

— Я... Я подожду внизу, на кухне... — Я подползла к изножью кровати и уставилась в пол. Моё лицо было красное. Я небрежно отложила журнал, чтобы полностью сосредоточиться на побеге. Только не смотреть на Генри, не говоря уже о полотенце на нём! Подойдя к двери, я почувствовала руку Генри на своём запястье.

— Подожди минутку... — Он рассмеялся и наклонился ко мне. — Я просто пошутил... Я хотел увидеть твою улыбку, услышать твой смех. Как будто я собирался сорвать с себя полотенце, ну прям! — Это действительно была шутка, однако было ужасно неловко. Не потому, что я не хотела его видеть в какой-то момент, а потому что... Да, почему? Потому что... Ну? Я покраснею? Он сможет увидеть, что я смотрю на него? Тайно наблюдать за Генри — это одно, но я не хотела, чтобы другие знали, что я сама на него смотрю.

— Я знаю, что... — Я тоже рассмеялась, хотя с удовольствием провалилась бы сквозь землю от стыда.

— Тогда не смотри так! — Он отпустил меня и легонько ударил по верхней части руки, но к тому времени я уже пришла в себя. Снова появилось покалывание в животе и тёплое чувство, охватившее моё тело. Генри был так близко ко мне, что я могла вдыхать аромат его тела. Это типичный запах Генри. Запах его геля для душа и шампуня, которыми он всегда пользовался.

Мой взгляд метался туда-сюда между его шеей и животом. На груди у него был лишь крошечный шрам, оставшийся после того, как мы бежали по лесу. Это было около десяти лет назад. В тот день я ушибла колено. Мой взгляд задержался на этом маленьком шраме, и только сейчас поняла, что Генри стоит неподвижно и наблюдает за мной.

— У тебя тоже остался шрам? — спросил он. Он сделал шаг ко мне. Я хотела отступить, но, с другой стороны, мне хотелось быть ближе к Генри. Нас разделяло всего несколько сантиметров. Моё дыхание участилось, и по позвоночнику пробежали мурашки. Я начала дрожать, и Генри, должно быть, заметил это, потому что положил руки мне на плечи и нежно погладил их.

— Его уже почти не видно. Только если очень присмотреться... — пробормотала я и отвела от него взгляд. Чёрт! Почему я просто не ушла? Нехорошо было находиться так близко к нему сейчас! Часть меня хотела стоять здесь и позволять ему прикасаться ко мне. Другая продолжала кричать: «Беги! Убегай! Это нехорошо! Вы лучшие друзья! Не разрушай это! Ты слишком много видишь недосказанности в этой ситуации! Ему ничего от тебя не нужно! Ты слишком долго ждала!»

Но кого я должна слушать? Сердце или разум? Было так много вариантов окончания этой ситуации. Поцелуй. Ссора. Ругань или даже... Что-то большее? Гораздо большее, чем я могла себе представить с Генри всего неделю назад? Но сейчас... Да, чего я, собственно, хотела от него прямо сейчас?

— Я до сих пор помню, где этот шрам. Я видел его, когда плавал. На левой голени. Примерно на расстоянии ладони от коленной чашечки, чуть правее снаружи... Около двух сантиметров в длину, едва заметный теперь, поскольку твоя кожа загорела этим летом. Уверен, что через несколько лет уже ничего не будет видно.

Вот это было точное описание! Я робко посмотрела на него, но смогла выдержать лишь несколько секунд прямого взгляда ему в глаза. Неужели его глаза всегда были такими же синими, как море? Я буквально слышала его шум. Волны. И внутри появилось ощущение пляжа. И влажная кожа Генри, сияние которой привлекло внимание. Как бы я хотела провести кончиками пальцев по его коже прямо сейчас. Просто почувствовать его и притянуть к себе.

— Ты это запомнил? — удивилась я. Пришлось сглотнуть. Голос чуть не подвёл меня, а колени начали дрожать. Это была та самая дрожь в ногах, которую я почувствовала перед нашим первым поцелуем. Правда, тогда я лежала на кровати и не боялась упасть.

— Ты сидела рядом с Сандрой на диване, а я пришёл к тебе с Софи. Я мог ясно видеть его.

Тем не менее, это меня напугало. Я сделала шаг назад и посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Он блестел на солнце? — Что ж, отлично. Шрам исчезал. В конце концов, не было ничего прекраснее длинных гладких ног без шрамов.

— Нет, но я хорошо рассмотрел... — прошептал Генри, делая шаг ко мне. Теперь он снова был так близко! Почему он так пристально смотрел? Это всего лишь ноги. Я лишь мельком взглянула на него, прежде чем снова отвести взгляд. Почему я не могу долго смотреть ему в глаза?

— А... Почему ты смотрел? Долго... — заикалась я. Дверь уже была позади. Я не могла сделать еще один шаг назад, иначе оказалась бы прямо у неё. Руки Генри всё ещё гладили мои плечи, и это затуманивало мои чувства. Как я могла спокойно думать, когда он флиртовал со мной? Да и делал ли он это на самом деле? Или...

— Ну, на такие красивые ноги я просто обязан был посмотреть, — сказал Генри, делая вид, будто это самая обычная вещь на свете.

— Что? — Остальные части моего тела, должно быть, были белыми, как мел, потому что я почувствовала сильный жар в лице. Значит, к щекам прилила моя кровь... Мои пальцы были ледяными, а дрожь не прекращалась.

— У тебя красивые ноги, парням нравится на них любоваться. — Генри улыбнулся и выглядел таким невинным, совсем не нахальным. Он действительно считал, что у меня красивые ноги? Несмотря на шрам?

— А как же шрам?

— О... Это делает твою ногу особенно красивой. Она уникальна и обладает прекрасной памятью.

Я сглотнула. Значит, он считал шрам красивым? Или что он делает мою ногу особенной? В это было трудно поверить.

— Я... Я должна быть на кухне! — Я рывком отстранилась от Генри и поспешила по коридору. Пол качался, или так показалось, поэтому лучше держаться за перила. Спускаясь по лестнице, чуть не споткнулась, но сумела удержаться. Ноги словно затекли, и мне пришлось присесть на стул в кухне. Я поднесла руки к животу. Он заурчал, и всё моё тело задрожало. Последний раз такая сильная реакция у меня была несколько лет назад, когда у меня была высокая температура. Ну, и когда Генри поцеловал меня.

Я спрятала лицо за руками. Что мне оставалось делать? Что если Генри действительно пошутил? Но что если нет? Что если мы сойдёмся и снова разойдёмся, как это только что сделали мои родители? Что если? Почему он не мог просто взять меня за руку, улыбнуться и сказать: «Всё будет хорошо. Я никогда не оставлю тебя и всегда буду любить, несмотря ни на что».

Через несколько минут я снова смогла встать. Пицца. Пицца! Мы собирались приготовить пиццу! Я порылась на кухне и достала муку и соль, которые разложила на столешнице. Ещё нам нужна была тарелка. Где же они? Я открыла несколько ящиков и нашла отделение, где стояла посуда. Я взяла среднего размера тарелку из нержавеющей стали и внимательно осмотрела её. Хватит ли её? Мы будем готовить на один поднос или две круглые пиццы, как в итальянском ресторане? Рассматривая миску, я заметила, что в отражении позади меня что-то движется.

— Генри! Не пугай меня так! — громко попросила я. Но он просто стоял и смеялся, подняв обе руки, словно олицетворение невинности.

— Я ещё ничего не сделал! — Он подошёл ко мне и ущипнул за бок, после чего забрал у меня тарелку.

— Эй! — Я со смехом увернулась от него и отбежала на несколько шагов в сторону.

— Мы сделаем сразу два полных подноса, я очень голоден, и моим родителям не придётся ничего готовить. И ты тоже что-нибудь съешь... — Он подмигнул мне и взял большую тарелку, которую поставил на столешницу.

— Конечно... — Что ещё нам понадобится? Свежие помидоры, базилик, томатная паста, овощи, перец... Я собрала всё и положила к остальным продуктам. Старалась не обращать внимания на Генри, который, вероятно, пытался затуманить мой разум своим одеколоном. Боже, как же хорошо он пах! Как я могла сосредоточиться на приготовлении пиццы в такой обстановке? На нём были свободные брюки и широкий пояс. Это выглядело так сексуально. Этот ремень с шипами и серебряной пряжкой. Его тёмно-синяя рубашка была облегающей и свободно свисала поверх джинсов. На шее у него было что-то. Я не могла разглядеть кулон, но, возможно, это была цепочка с пазлом?

— Юли? — спросил он. Я вздрогнула, почувствовав, что меня застали за разглядыванием его задницы.

— Да?

— Приготовь, пожалуйста, соус. — Он положил мамину книгу с рецептами на кухонную доску.

— Вот... Я замесил тесто для тебя, такая работёнка только для настоящих парней... — Он довольно глупо рассмеялся, и я лишь раздражённо закатила глаза.

— Да, да. Продолжай, герой, — пробормотала я.

Перемешав соус, я попробовала его, окунув в него чистую чайную ложку и попробовав на вкус. Кивнув, я отложила ложку в сторону.

— Дай-ка и мне попробовать... — сказал Генри, замешивая тесто и погружая в него обе руки. Его руки были липкими, когда он их вытащил, несмотря на всю муку.

— Подожди... — Я хотела взять новую ложку из ящика, но Генри сказал:

— Нет, бери свою. Твоя слюна меня не убьет. Как видишь, я ещё жив... — Он снова нахально ухмыльнулся.

— Поцелуй был без языка, может, ты всё-таки умрешь? — Мне пришлось рассмеяться, но в руке уже была вторая чайная ложка.

— Я бы рискнул... — спокойно сказал он и слегка наклонил голову. В этот момент я замерла и в недоумении посмотрела на Генри. Он правда рискнул бы?

— Почему? — спросила я, глядя на слегка ошеломлённого Генри.

— Почему что?

— Ну, зачем тебе рисковать? — Действительно, отличный вопрос. Иногда лучше сначала подумать, а потом говорить! Но сейчас было уже поздно, потому что слова уже сказаны, и Генри отреагировал на них. Он слегка сузил глаза и улыбнулся той самой улыбкой, которая столько раз выводила меня из себя. Этот взгляд, который он редко использовал и на который я не знала, как реагировать. И вот теперь снова! Генри взял свой указательный палец и просто обмакнул его в мой соус!

— Эй! — возмущенно крикнула я. Так нечестно! Всё должно быть отдельно! Но Генри ничего не сказал и размазал соус прямо по моей щеке, прежде чем я успела отстраниться.

— Нет, Генри! — проворчала я и потянулась за бумажным полотенцем, лежавшим рядом с раковиной.

Но Генри оказался проворнее и снова схватил меня за запястье, чтобы остановить.

— Дай хотя бы попробовать...

— Тогда возьми ложку! — Что за маленький... Я обиженно зарычала на него, потому что не хотела, чтобы Генри смешил меня. Иногда он и вправду вёл себя как ребёнок.

— Нет... — сказал он и просто наклонился вперёд, всё ещё сжимая моё запястье, а затем поцеловал меня в щеку. Прямо в то место, где был соус. Я замерла, испугавшись этой внезапной близости и его прикосновений. Был ли это поцелуй? Или что это было? Я держалась до тех пор, пока он не открыл рот и не слизал соус с губ. Но Генри не отодвинулся, а так и остался стоять.

— Очень вкусно... — прошептал он мне на ухо. Что я могла на это ответить?

— Рецепт твоей мамы... — пробормотала я.

— Правда? Да, соус тоже вкусный, но не такой вкусный, как ты...

Не такой вкусный, как кто? Я? Почему я? У него... Ох. Только сейчас до меня дошло, что к чему. Когда Генри по-прежнему не отстранялся от меня, я подняла руки и положила их ему на бока, потянулась к рубашке, а затем к спине. Я хотела, чтобы он подошёл ближе, чтобы наши тела соприкоснулись. Меня даже не волновало, что его руки были все в тесте для пиццы. Потому что это был Генри. Мой Генри...

Я сглотнула и почувствовала, как сжимается горло. Я не могла ничего сказать или выразить чувства каким-либо другим способом. Всем телом чувствовала, что меня тянет к Генри. Он снова поцеловал меня в щеку и одновременно прижал моё тело к кухонной стойке, так что мой зад упёрся в неё, и я смогла прислониться к ней. Вздох вырвался из моих губ, прежде чем я прижалась к стойке и слегка наклонила голову, чтобы у Генри было больше места для поцелуя к моей щеки. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не вздохнуть снова слишком громко. На самом деле я хотела контролировать себя, но Генри сводил меня с ума! Затем почувствовала, как он положил руки мне на поясницу. Мне было всё равно, что на них ещё осталось тесто, лишь бы это были его руки. Генри снова поцеловал меня в щеку и нежно погладил по спине.

— Ты дрожишь... — сказал он. Генри был прав. Всё моё тело дрожало, и я не могла остановиться, как ни старалась подавить дрожь.

— Это из-за тебя... — Я произнесла эти слова только потому, что у меня не было сил. Словно он был инкубом, который питался моей нервозностью и делал меня слабохарактерной. — Я не слишком близко стою к тебе?

— Нет.

— Мне продолжать? — Это был хороший вопрос. Хотела ли я этого? Он ведь сказал, что ему не нужна девушка, не так ли?

— Ты сказал... — пробормотала я, крепче сжимая рубашку Генри и закрывая глаза. Мне было всё равно, что сказал Генри. Важно было то, что происходит здесь и сейчас!

Но Генри отстранился от меня, чего я не допустила. Я тут же бросилась вперёд и прижалась лицом к его шее. Я хотела продолжать чувствовать его и вдыхать его запах. Я не хотела, чтобы он уходил! Его руки снова обхватили моё тело, что только усилило дрожь. Это был страх, смешанный с волнением и любопытством. Почувствую ли я снова тот трепет, если Генри поцелует меня сейчас?

—...что тебе не нужна девушка. Скажи мне правду! Ты просто играешь со мной? Это... Ничего не значит для тебя? — Я вознесла все свои молитвы к небесам и надеялась, что Генри скажет что-нибудь такое, что не заставит меня плакать. Или снова убежать. Я не хотела его терять и ещё крепче обняла его после того, как задала свой вопрос.

— Я бы никогда не стал играть с тобой, Юли. Ты слишком важна для меня, — сказал Генри серьёзным голосом. Он начал осыпать мою шею поцелуями и переместил руки на бедра. — Ты значишь для меня невероятно много, больше, чем ты можешь себе представить!

Я не успела ему ответить, потому что губы Генри сразу прильнули к моим. Я на мгновение отстранилась от него, когда почувствовала, что он пытается поцеловать меня, сжала плечи и собралась оттолкнуть его от себя. Мои руки уже были на его груди, но я вцепилась ногтями в его рубашку и притянула парня обратно к себе.

Снова... чувствую это покалывание. Снова... чувствую слабость в коленях. Опять... стою так близко к Генри, что могу забыть обо всем вокруг.

Я слегка наклонила голову и подняла лицо так, что наши губы наконец-то встретились.

Я пропустила поток воздуха в наш поцелуй и уже собиралась отстраниться, когда Генри снова взял верх и прижал меня к кухонному островку. Он был немного более диким и требовательным, чем во время нашего первого поцелуя. Его губы уже были открыты и прижаты к моим.

Как правильно целоваться? В голове промелькнуло столько вопросов. Должна ли я приоткрыть губы или лучше держать их закрытыми? Тем временем Генри поцеловал мою нижнюю губу, пока я всё ещё размышляла, и позволил своим рукам скользить по моим бёдрам. Вверх и вниз, очень нежно и осторожно, будто он боялся сломать меня. Но мне бы очень хотелось, чтобы он прикасался ко мне чуть более настойчиво. В конце концов, я не была куклой. Мне хотелось, чтобы меня защищали и обнимали его сильные руки. Наконец, я осмелилась приоткрыть губы, чем Генри немедленно воспользовался. Он требовательно придвинулся своими губами к моим, и я поняла, что думать об этом бессмысленно. Ни о том, как я выгляжу, ни о том, умею ли вообще целоваться, ни о том, все ли я делаю правильно. Ощущения были прекрасными, покалывание в животе заполняло всё тело, и я не хотела, чтобы это прекращалось.

Но через несколько мгновений Генри остановился, в последний раз нежно поцеловал меня в губы, затем в щеку и, наконец, в лоб.

— Теперь у тебя вся рубашка в тесте... — пробормотал он невинным голосом. Я бросила на него испуганный взгляд.

— Можешь постирать её...

— Хорошо...

— Может, продолжим готовить пиццу? — спросила я, не зная, что ответить. Что-то вроде: «Эй, спасибо за поцелуй. Может, повторим?» Или: «Да, супер, продолжим? Пойдём к тебе в комнату или будем обжиматься прямо здесь?» Но на самом деле меня занимал только один вопрос. Что это значит? Мы теперь пара? Были ли это чисто дружеские отношения? Или очередная проверка?

Мы оторвались друг от друга, и я даже не была уверена, целовались ли мы вообще. Я всё ещё чувствовала его вкус. Так казалось. А тепло на спине вызывало воспоминания о руках, которые были там всего несколько секунд.

— Порежешь овощи? — спросил он меня и вернулся к тесту, которое начал замешивать.

Как? И это всё? Я хотела продолжить то, что мы делали пару мгновений назад! Это было похоже на шоколад. Одного кусочка будет недостаточно. Хотелось съесть всю плитку, чтобы она нежно таяла во рту, а потом облизать пальцы и удобно устроиться на кровати. На следующий день мне захочется съесть эту конфету снова. И не один раз!

— Ты поцелуешь меня снова? — спросила я. Я тут же сузила глаза и поджала губы. Офигенный вопрос.

— Юли... Сейчас? — Генри держал обе руки в тесте и смотрел на меня, ярко покраснев. Я давно не видела его таким нервным. Я просто кивнула, сложила руки, размяла их и начала постукивать по левой ноге.

— Что ты чувствуешь? — серьёзно спросил он меня. Генри вынул руки из теста и пристально посмотрел прямо в мои глаза. Я почувствовала, как запылали мои щеки. Это был очень прямой вопрос! Что он хотел услышать? Что мне было жарко и холодно одновременно? Что этот поцелуй понравился мне даже больше, чем первый? Но он даже не знал об этом. Наверное, лучше было бы сказать «выдающийся»! У меня был только Кристиан, с которым я могла сравнивать, но в тот момент мне было всё равно.

— Ну... — заикаясь, проговорила я и посмотрела на пол.

— Это было похоже на наш первый поцелуй? Почему ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя снова? — Голос Генри звучал обескураженно, и я могла его понять. Пора было перепрыгнуть через свои принципы.

— Я солгала. Я что-то почувствовала. Тогда, в мой день рождения... — Сузив глаза, я опустила голову и скрестила руки.

— И что же? — поинтересовался Генри.

— Тебе обязательно спрашивать меня об этом сейчас? — Как неловко!

— Скажи мне... — Голос Генри звучал всё ближе, я открыла глаза и увидела, что парень действительно идёт ко мне.

— Это было приятно... — прошептала я.

— Прости... Как это было? — Генри это немного позабавило, и я не решилась повторить. Поэтому замолчала и продолжала смотреть в пол. Я начала трясти головой, потому что не хотела говорить о том, что чувствовала. Это было так неловко!

— Скажи это... — Генри положил руки мне на плечи. Мне было всё равно, что на них ещё осталось тесто, но это не меняло общей ситуации.

— Твои руки... — Я рассмеялась, и Генри вместе со мной.

— Они довольно липкие, да? — Он провёл своими липкими пальцами по моей щеке, и мне пришлось усмехнуться. Внезапно вся моя неуверенность, казалось, испарилась. Генри снова сумел рассмешить меня таким простым жестом.

— Отлично, теперь тесто у меня ещё и на лице... — проворчала я и начала громко смеяться. Генри, смеясь, пошёл к раковине и вымыл руки, а потом вернулся с мокрым бумажным полотенцем.

— Я приведу тебя в порядок, но твою рубашку нужно положить в стиральную машину.

— Все нормально... — Я взяла у него полотенце, убрала липкую пасту со щеки и выбросила его.

— И что? — спрашиваю я его.

— И что?

— Ты поцелуешь меня снова? — На этот раз я смотрела прямо в глаза Генри. Я не решалась сделать первый шаг и подойти к нему.

Генри колебался недолго, но потом взял меня за запястье и притянул к себе. Его руки тут же оказались на моей талии, поглаживая бока. На этот раз мы не сводили друг с друга глаз.

— Ты правда этого хочешь?

— Конечно... — пробормотал я.

— Если я поцелую тебя сейчас, всё станет по-серьёзному. Потому что я серьёзно отношусь к тебе, Юли. — Генри сказал это с такой серьёзностью, что я вдруг почувствовала себя неуверенно. Так что следующий поцелуй определил моё будущее. Мы с Генри будем парой. На веки вечные. Ничто и никогда не должно как-то нам помешать. А если мы всё-таки поссоримся? Внутри поднялась паника, показалось, что маленький идеальный мир, в котором я жила, вот-вот рассыплется. Последние несколько минут я словно находилась в снежном шаре. Идеальный маленький мир, который сейчас падал на землю и разбивался на тысячи осколков.

Выражение лица Генри изменилось. Он выглядел грустным и покорным, но при этом улыбался, словно смирился с тем, что мне ничего от него не нужно. И всё же я только что сказала ему, что он должен поцеловать меня снова! Генри на мгновение закрыл глаза, а затем вздохнул и погладил меня по рукам, словно мне было холодно. Но разве было? Он отпустил меня и вернулся к тарелке с тестом.

— Я что-то не так сказала? — спросила я дрожащим голосом. Что случилось, что он вдруг не передумал это делать?

— Нет, ты не сказала ничего плохого. Это сделало скорее выражение твоего лица. Ты просто испугалась, и, к сожалению, это видно. Но всё в порядке, и я не сержусь на тебя... — Он действительно не выглядел сердитым, потому что его лицо выглядело спокойным, хотя он и выглядел очень грустным.

— М... моё выражение лица? Я... просто нервничаю! Но очень хочу тебя поцеловать! — Я сжала руки в кулаки, складывая их, словно молясь кому-то, чтобы Генри наконец поцеловал меня и поверил мне!

— И почему? Потому что это было мило? — Он скептически поднял обе брови и продолжил месить тесто, будто мы говорили о фильме, а не о моих чувствах. Ну и его, конечно, тоже. Но было ли это приятно и ему? Или нет? Неужели парень не может, наконец, сказать, чего он хочет?

— Д-да! — заикаясь, пролепетала я. Отлично, этот разговор напомнил мне типичные допросы моего отца, когда он хотел что-то от меня получить. Не было ни побегов, ни оправданий, только «да» или «нет».

— Хорошо... — сказал Генри и отвернулся от меня, чтобы продолжить работу над тестом. Что? Хорошо? Это что значит? Я чувствовала, как гнев поднимается внутри меня и превращается в огненный шар в животе.

— Что происходит?! — сказав это, я поняла, что звучу слегка раздражённо, но Генри, похоже, это не волновало.

— Ну, я могу поцеловать тебя ещё раз, если хочешь... — Он разделил тесто на две примерно равные кучки, придал им круглую форму и выложил на два противня. Затем спокойно вымыл руки.

— Могу даже сделать тебе кофе, если хочешь? — Разве такое бывает? Я готова была броситься ему на шею, но не для того, чтобы крепко обнять.

— Генри! — выругалась я и побежала к нему. Я сердито ударила ладонью по кухонной стойке, но он лишь бросил на меня вопросительный взгляд. — Скажи что-нибудь об этом!

— Зачем?

— Я хочу поцеловать тебя!

— Ну, думаю, всё в порядке... — с улыбкой сказал Генри, вытирая руки. Когда он попытался забрать у меня соус, я схватила его за запястье и сердито посмотрела на него. Но теперь с меня было достаточно!

— Ты издеваешься надо мной! — крикнула я. Огненный шар вот-вот должен был вырваться из меня и поджечь Генри.

— Что? Нет! Я... Что ты хочешь от меня услышать? — спросил он, выглядя олицетворением невинности.

— Ты... ты... Это невозможно! Я... Ладно, это было нечестно с моей стороны — врать тебе! Да, я что-то почувствовала, когда поцеловала тебя в свой день рождения, и мне очень жаль, что я сказала тебе обратное. Но, пожалуйста, не сердись на меня! Ты всё это время копался во мне, и вот ты снова меня целуешь... Какой в этом смысл, если ты несерьёзно ко мне относишься? Это акт мести? Ты хочешь сделать мне больно или посмеяться надо мной?

В то время как я была на грани слёз и дёргала Генри за запястье, кричала на него и была готова взорваться, он просто стоял и улыбался, словно я рассказывала ему небылицу.

— А теперь ответь! Прости меня, чёрт возьми! Не сердись, я стесняюсь и просто не знаю, что делать, понятно?

И снова... Генри приподнял брови и улыбнулся ещё шире. Что... Это... Было?!

— Генри! — Я продолжала дёргать его, как пиньяту, которую никак не удавалось открыть. Оставалось только одно: ударить пиньяту посильнее, чтобы добраться до сладостей. В этом случае, конечно, нужен был ответ, но с меня хватит! — Ну ответь же мне, наконец! Я хочу знать, что всё это значит и почему ты играешь со мной! Ты сводишь меня с ума, слышишь?

Опять ноль реакции! Что за проклятый...

— Я всё время говорю, что хочу тебя поцеловать, неужели ты ничего не понимаешь? Как чётко мне надо сказать, чтобы ты, наконец, понял, что я люблю тебя, чёрт возьми! Написать это на табличке или...

Стоп. Что? Я замерла и расширила глаза. Внутри зародилась паника, сердце заколотилось так бешено, что я хотела вдохнуть воздух, но не смогла. Моё тело напряглось настолько, что я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Что я только что сказала? Теперь это вырвалось наружу! Просто так... Эти слова вырвались у меня изо рта. Я накричала на Генри и сказала ему, что люблю его. Чёрт возьми!

— Тебе не обязательно писать это на табличке... Но ты можешь сказать мне это ещё раз...

Мне пришлось сделать глубокий вдох, пока моё дыхание не замерло. Я судорожно вскочила, оттолкнув Генри и сделав от него шаг назад. Я поняла, как пылают, наверное, мои щеки, и тут же поднесла руки к лицу. Нет! Чёрт возьми! Что за глупости! Что это было за идиотское признание в любви... Слёзы навернулись на глаза и потекли наружу. Это была катастрофа! Я даже не знала, испытывает ли Генри ко мне те же чувства. Этот идиот сводил меня с ума!

Сначала он поцеловал меня, потом разозлился, потому что я сказала ему, что ничего не почувствовала. Много раз он отталкивал меня и сближался со мной, пока я, наконец, не поняла, чего же хочу на самом деле. То «нет», то «да», потом опять, а после снова и снова...

Голова пошла кругом, и я почувствовала головокружение. От стыда спрятала лицо за руками и присела, чтобы заплакать. Что за чертовщина? Ведь он поцеловал меня... Утром, когда спала, и теперь снова. Генри должен был чувствовать то же! Но что, если он был с Софи, а всё это было просто шуткой? Что, что?!

Я почувствовала его руки на своих плечах. Казалось, он опустился передо мной на колени. Я могла только догадываться, потому что не осмеливалась посмотреть ему в глаза. Руки по-прежнему лежали перед моим лицом, и я начала качать головой. Нет. Нет. Нет. Так нельзя было признаваться в любви. Люди обычно смотрели друг другу в глаза, робко отводили взгляд в сторону, брали другого человека за руку, а потом признавались, что влюблены. Но не кричали на человека и не ругали его, как капризный ребёнок, которому не досталось сладостей!

— Что я наделала? — застонала я и тут же почувствовала, как Генри гладит меня по волосам и нежно притягивает к себе. — Я такая идиотка! Дура!

— Нет, ты не идиотка и не дура. Если так, то это я придурок... Такое слово вообще существует? Не думаю... — пробормотал он.

— Генри! Сейчас не время для шуток! — крикнула я ему и на мгновение развела руки в стороны, чтобы одарить его гневным взглядом. Но что делал парень? До сих пор улыбался... И как он это делал! Он выглядел счастливее, чем я когда-либо видела его.

На самом деле мне хотелось снова спрятаться за руками и никогда больше не выходить на свет, не говоря уже о том, чтобы пересекаться с Генри... Но сейчас? Без моего крика ситуация вдруг стала казаться совершенно иной. Не угрожающей и не смущающей, но... Не знаю, как это описать. Такой... Невероятно тёплой. Как будто я смотрю на избушку в глубине зимы, где в камине горит огонь. Я видела свет и была уверена, что там тепло. Я подошла ближе, села на деревянный пол и согрела свои озябшие пальцы и ноги. Даже услышала треск. Неужели это был тот огненный шар, который пылал у меня в животе? Я думала, что сейчас извергну его, как вулкан извергает магму. Но этот огненный шар превратился в открытый костёр. Приятный тёплый и уютный...

Генри всё ещё улыбался, прежде чем поцеловать моё залитое слезами лицо. Сначала щеку, потом кончик носа и, наконец, губы. Это был лишь короткий поцелуй, во время которого я смогла закрыть глаза и почувствовать его на мгновение. Теперь я уже ничего не понимала.

— Ты такая милая... Долго держалась... Это заняло много времени... — Его руки скользнули к моему лицу, и большие пальцы смахнули слёзы, которые всё ещё катились из моих глаз.

Что заняло много времени? Я долго держалась?

— Что? — прошептала я. Мои глаза были прикованы к лицу Генри. У меня было то самое пресловутое туннельное зрение, и я больше ничего не видела. Только его. Только своего Генри.

— Я сказал, что ты милая... — повторил Генри и снова поцеловал меня в щеку.

— А после этого? — спросила я. На самом деле мне хотелось отстраниться от него, потому что моё залитое слезами лицо было совсем не тем, что нравится целовать парням.

— Что это заняло много времени...

— Что заняло много времени? — Сконцентрируйся. Будь внимательнее. Ты что-то упускаешь. Что? Почему так долго?

Генри рассмеялся и снова поцеловал мои губы, после чего продолжил:

— Ну, ты призналась, что испытываешь ко мне чувства. Это заняло много времени.

— А? — Я действительно ничего не понимала. Вот абсолютно ничего.

— Я про «я люблю тебя». То, что ты, наконец, сказала это. Если бы я сказал это первым, ты бы была сейчас здесь? Уверен, сразу выбежала бы из кухни и спряталась в своей комнате, но ты сказала это первой. Теперь я могу тебе ответить. — Он вздохнул с облегчением, но его ответы вертелись у меня в голове. Они действительно не имели никакого смысла. — Я тоже хотел бы тебе кое-что сказать... — прошептал Генри. Он прижался лбом к моему лбу и обеими руками обхватил мои щеки, чтобы я не могла отвести от него лицо.

— И что же? — прошептала я. Что сейчас будет?

— Я люблю тебя, Юли... Я люблю тебя... Я... люблю... тебя! — Он повторял эти слова до тех пор, пока до меня, наконец, не дошло, что Генри на самом деле говорит. Я вздрогнула, вырвалась из его рук, уставилась на парня и слегка приоткрыла рот. Я хотела что-то сказать, но не знала что. В моей голове происходило столько всего, что хотелось сказать всё и сразу.

— Ты любишь меня? — спросила я его. Мои руки лежали на бёдрах. Мне хотелось вцепиться во что-нибудь ногтями, но узкие джинсы были слишком тесны для этого.

— Да, и очень сильно... Я люблю тебя, Юли. Уже несколько месяцев. Почти годы... Я расстался с Леонией, потому что только тогда понял, как много ты для меня значишь. Я хотел тебя. — Когда Генри говорил это, тепло его голоса наполняло меня и обволакивало всё тело.

— Генри... — прошептала я, закрыв глаза, опустив лицо и сжимая плечи. Я не знала, что сказать. Мне хотелось убежать.

Это было так странно. Получать желаемое. Одно дело мечтать о том, что парень, в которого ты влюблена, ответит взаимностью, но сейчас мои мечты действительно воплощались в реальность. Мне оставалось только принять их и позволить им осуществиться.

Но всё внутри меня вдруг воспротивилось, и я не знала, почему. Что это было?

Сердце говорило «да», но разум пытался остановить меня. Что если все эти месяцы я испытывала к Генри неправильные чувства? Что если это была просто дружба? Что если он действительно влюбился в меня, а мне придётся сказать ему, что я ошиблась? Или мы сойдёмся, а через несколько недель или месяцев, а может и лет, я пойму, что мы разлюбили друг друга? Как мои родители? Что если мы действительно будем вместе много лет, даже с детьми... и он бросит меня? Уйдёт к другой? Что... если! Если!..

— Юли? — прошептал Генри, и это вывело меня из мыслей. Я слышала его голос, но он звучал так отдалённо. Когда я подняла голову, Генри показался мне маяком, который пытается указать кораблям верный путь в густом тумане. А я была этим самым кораблём. В открытом море. Слепой и потерянной... Помоги, Генри! Моя рука потянулась к руке Генри, и я схватилась за неё. Что я должна была сделать? Всё во мне противилось тому, чтобы сказать «да». С другой стороны, я хотела Генри... Я хотела обнять и поцеловать его, никогда больше не отпускать и наконец-то стать счастливой.

— Не дави на себя... Я тоже не буду. Обещаю, — сказал он мягким тоном.

— Я... Я бы хотела сейчас уйти. Но я вернусь... Мне просто нужно... — Я отпустила Генри и попыталась встать, но он тут же схватил меня за оба запястья. Испугавшись, я посмотрела ему в лицо. Неужели Генри пытался удержать меня здесь?

— Пожалуйста, не уходи. Если ты уйдёшь сейчас, я могу сказать тебе, что произойдёт...

— Ты даже не знаешь этого! — проворчала я, о чём в следующий момент пожалела.

— О да, знаю. Я знаю тебя. Ты для меня как открытая книга. Ну, по крайней мере, большую часть времени. Ты убежишь в свою комнату и запрёшься там. Плохими мыслями накрутишь себя, и тогда... Мы снова не будем разговаривать друг с другом несколько дней, а я этого не хочу. Послушай... Мы останемся друзьями... — начал он. И уже перешёл к следующему слову, но в ту секунду, когда Генри вздохнул, в моей голове снова возникла тысяча вопросов. Но? Мы всё ещё друзья, но? Всегда было «но». Мы всё ещё друзья, но... Мы иногда целуемся друг с другом? Или не делаем этого? Мы знаем, что любим друг друга, но предпочитаем оставаться друзьями?

Внезапно Генри снова оказался далеко, как будто налетел шторм и смыл мой корабль с безопасного берега. Я оказалась между высокими волнами, хлещущим ветром и самым сильным дождём, который когда-либо видела.

— Что бы ни случилось...

Когда он это сказал, я почувствовала сильное напряжение и захотела снова его выслушать.

— Если ты хочешь быть со мной, у меня будет время для тебя. Если хочешь обнять меня, я позволю тебе сделать это, если ты хочешь, чтобы я ответил на объятия, я сделаю это. И если ты хочешь поцеловать меня, но боишься сделать первый шаг, я это сделаю. Будь то месяц или год, как бы много времени ни прошло, я дам тебе всё время в этом мире, столько, сколько тебе нужно.

Столько... А сколько вообще мне было нужно? Кристиан не дал мне этого времени. Он просто застал меня врасплох. А Себастьян? Я не хотела думать об этом. Но Генри... Он был невероятным. Я не заслуживала такого человека.

— Мой маяк... — прошептала я и натянула улыбку. Хотя я всё ещё плакала, уголки моего рта приподнялись.

— Маяк?

— Да... Ты освещаешь мне путь к спасительному берегу. Я вижу его... Я всё ещё плыву в нескольких метрах от него, но твой свет указывает путь. Я даже не знаю, что сказать... — пробормотала я и в следующее мгновение уже раздражалась от странных метафор, которыми я на самом деле думала и говорила.

Генри рассмеялся, затем медленно отпустил мои запястья, но положил свои руки на мои. Он наклонился вперёд и посмотрел мне прямо в лицо, так что я не могла избежать его взгляда.

— Странно, правда? — сказал он с пониманием.

— Что... Ты и я?..

— Именно. Это странно. Когда дружишь уже много лет, и вдруг появляется нечто большее. Чувства, которые оказываются взаимными. Прикосновения, которых раньше не замечал, и фразы, которые не осмеливался произнести. Согласна? — Генри удалось сказать именно то, о чём я думала. Я кивнула и улыбнулась в ответ.

— У... У нас теперь... Всё в порядке? Мы вместе? — Я прикусила нижнюю губу и стыдливо отвела взгляд в сторону.

— Только если ты посмотришь мне в глаза, — сказал Генри. Удивительно, но я сделала это. Я правда посмотрела. Что это должно значить? — Да. Я бы сказал... Да. Мы вместе, ты и я. Пара. Теперь каждой девушке буду говорить, что ты моя девушка. Моя постоянная девушка. И что у них нет ни единого шанса со мной.

Когда Генри сказал это, моё сердце забилось так бешено, что я почти забыла, как дышать. Он был таким милым! И всё же... Это пугало меня. Ведь теперь мы действительно были вместе и больше никогда не могли поссориться. Не то чтобы я этого хотела, но тот факт, что ссора может разрушить всё, ужасно меня пугала.