Мелодия сердцебиения. Часть 2

ГЛАВА 7

Юли

Когда я выбежала из дома Генри, больше всего хотелось снова вернуться. Но я хотела побыть одна. Даже если бы это было всего на час. Так много всего навалилось. Столько информации, которую нужно было обдумать. Когда я пришла на кухню, то никого там не обнаружила.

Видимо, мама поехала за покупками, поэтому я бросилась к холодильнику и выпила сок, затем несколько раз обошла кухню, прежде чем сесть.

Неужели Софи специально вывела меня на эмоции? На самом деле она была права, я это знала. Но столько стресса за последние несколько недель не должно было быть! С другой стороны, меня трудно было понять. В конце концов, я солгала Генри насчёт поцелуя. Если бы тогда сказала ему правду, то до этого бы никогда не дошло.

Я пристально следила за кухонными часами и не хотела оставлять Генри одного в неведении слишком долго.

В конце концов, я тоже его любила и хотела вернуться к нему. Я встряхнула пачку с соком, которая была почти пуста, а затем выпила из неё последние несколько глотков, прежде чем выбросить. Успокоившись, я вымыла лицо и вернулась к Генри примерно через тридцать минут.

На кухне готовилась пицца, но никого не было.

— Генри? — окликнула я, но ответа не получила. — Ну, хорошо...

Я достала одну пиццу из духовки и засунула в неё второй противень, прежде чем отправиться на поиски Генри.

Но и в его комнате его тоже не было. Однако кое-что сразу бросилось в глаза. Наша фотография! Она снова стояла на прежнем месте, там, где и должна была быть. Генри был великолепен. На самом деле я не заслуживала такого хорошего парня.

Улыбнувшись, я обвела взглядом комнату. Мои пальцы скользили по множеству книг на его полке, пока одна серия не показалась для меня странной. Это были десять книг со странным названием. Секретные книги. Я вопросительно подняла бровь, собираясь вытащить одну из них. Корешок книги уже выглядел странным, но я не стала вынимать книгу полностью. Но потом все десять книг сдвинулись с места, и я поняла, что это всего лишь фасад. Серьёзно? Я убрала ещё парочку и обнаружила за десятью корешками потайное место. Вот же негодяй. Наверняка здесь хранились все его грязные фильмы и журналы. Типичные парни!

Я отложила в сторону корешки книг, которые представляли собой просто крышку потайного отделения, и взяла коробку.

Генри тоже копался в моем смартфоне, так что я тоже могу порыться в его вещах. Что ж. Мне уже было немного не по себе от этого, но любопытство взяло верх.

Однако когда я подняла крышку, то обнаружила, что не было никаких грязных плёнок или дневников. На самом верху была моя фотография, на которой я была в лесу у водопада. Я порылась в коробке и нашла довольно много фотографий, на которых была только я. Некоторые вклеены в альбомы, другие всё ещё нет. Генри и раньше часто дразнил меня, но незадолго до моего дня рождения перестал. Я попыталась вспомнить, когда он в последний раз фотографировал меня, и тут меня осенило. Это было примерно за неделю до моего дня рождения.

Мы с Генри направились к водопаду, сделав большой обход по прилегающим полям. Там выращивали кукурузу и пшеницу. Он всё время снимал меня тогда, даже когда я бегала по полям, а из-под кукурузы выглядывала только моя голова. Тогда стоял такой прекрасный тёплый день. Когда мы оба остановились, вокруг нас была видна только пшеница, я окликнул его:

— Генри? Где ты? — Надо мной небо, а в остальном только пшеница.

— Здесь! — ответил Генри и побежал ко мне. — Чёрт, ты всегда такая быстрая? — Он был просто в шоке, и я так сильно смеялась, что пришлось держаться за живот.

— Ты просто издеваешься... — Он бросился на меня, обнял и попытался пощекотать. В конце концов мы оба упали в траву и истошно завизжали.

— Хотела бы я, чтобы это лето никогда не кончалось. Таким может быть каждый день? Высыпаться, есть что-нибудь, бегать по окрестностям и веселиться. — Генри сел и снова сфотографировал меня.

— Не забывай об этом, — сказал он, слегка склонившись надо мной.

— С тех пор, как у тебя появилась эта камера, ты, кажется, не выпускаешь её из рук. — Я хихикнула и попыталась отобрать у него камеру, но Генри оказался проворнее. Он нежно улыбнулся мне, и внезапно остались только он и я. Небо и пшеничное поле. Над нами пролетело несколько птиц, и ветер колыхал пшеницу на поле. Пришлось сглотнуть, потому что Генри внезапно оказался так близко ко мне, что я думала, что он хочет меня поцеловать.

— Люблю фотографировать... — пробормотал Генри. Приятная тишина окутала нас. На мгновение он словно стал прежним.

— Но ты просто шутишь, да? Тогда... — Я снова попыталась отобрать у него фотоаппарат, но Генри снова увернулся. У него сильно покраснели щёки, и он вдруг стал очень пренебрежительно относиться ко мне. В то время я не понимала, что произошло. До этого момента.

Я вздохнула, глядя на множество фотографий. На каждой я выглядела такой счастливой. Генри собрал их все, даже фотографии моментов, которые я с трудом могла вспомнить. Всё снова показалось таким реальным, когда я увидела эти фотографии. Я положила их обратно в коробку и поставила перед коробкой фальшивые корешки книг. Никто не должен узнать, что я об этом знаю.

С влюблённой улыбкой на губах я вернулась на кухню, но Генри всё ещё не было. Как и в ванной. Дверь на террасу была открыта, а духовка включена, так что он, наверное, не вышел бы из дома в такой ситуации.

Был один вариант. Спустившись в подвал, я нашла его там. Точнее услышала. Генри фыркнул, и я услышала приглушённые звуки, как будто он только что обо что-то ударился. Открыв дверь, за которой скрывался спортивный зал, я обнаружила друга там.

Генри бил боксёрскую грушу, свисающую с потолка, и выплёскивал всю агрессию. Я прислонилась к дверному косяку и некоторое время наблюдала, как он расправляется с бедным мешком.

Генри часто бывал в этом тренажёрном зале. Здесь были велотренажер, эллипсоид, гантели, эта бедная побитая боксёрская груша и другие тренажёры. Первоначально его отец тренировался с ним, но после того, как его матери понадобился подвал для её коллекций и осталось только это небольшое пространство, отец Генри бросил это дело. Или обленился, как считал Генри.

Я прикусила нижнюю губу, потому что Генри выглядел очень сексуальным, когда так бил боксёрскую грушу. Эти чётко очерченные мышцы на его обнажённом торсе, а повязки на руках и его голос, который усиливался с каждым ударом?

— Только не покалечься... — тихо сказала я. Но Генри так испугался, что не заметил мимо пролетающую боксёрскую грушу и получил ею прямо в лицо.

— Генри! — в ужасе воскликнула я, но он быстро взял себя в руки. Задыхаясь, он посмотрел на меня и, вероятно, был поражён тем, что я застала его здесь.

— Что за...

— Пицца в духовке чуть не подгорела. Я достала её. Мы должны подняться наверх и что-нибудь съесть, как ты думаешь? — Видеть его стоящим здесь было радостно. Знание, что мы оба были влюблены друг в друга и что каждый из нас знал это, было невероятно раскрепощающим.

— Спасибо... — пробормотал Генри, совершенно запыхавшийся.

— Боксёрская груша должна была выдержать удар, не так ли? — Я подошла к Генри, а затем положила руку на потрепанный материал боксёрской груши. — Не обижайся на него. Он очень зол, потому что я бросила его. Но теперь я вернулась и больше не уйду. Так что Генри больше не причинит тебе вреда, обещаю...

Затем я улыбнулась Генри и начала смеяться, но он всё ещё ошеломлённо смотрел на меня, пока его руки не коснулись моих плеч.

— Ты потрясающая... — прошептал он и хотел поцеловать меня, но остановился.

— Что такое? — спросила я его.

— Я весь потный и...

Я не дала ему договорить, а вместо этого сделала шаг к нему и поцеловала. Я сразу же обвила руками его шею и прижалась всем телом. Даже если он был потным, меня это нисколько не беспокоило.

Я застала его врасплох, поэтому отстранилась, заметив, что Генри не спешит отвечать на мой поцелуй. Он хватал ртом воздух, а затем, наконец, положил руки мне на бедра.

— Ты не злишься? Я думал, ты не будешь со мной разговаривать несколько дней!

— Глупости. Конечно, я в ярости. Немного. Но я тоже вела себя глупо. И точно знаю одно: я люблю тебя, и это ничего не изменит. Даже если мне всё ещё немного страшно, я хочу быть с тобой и целовать тебя. И чтобы ты целовал и обнимал меня... Я хочу лежать в твоих объятиях и смеяться вместе с тобой. И если я злюсь на тебя, то я скажу тебе это, и тогда мы поговорим на этот счёт.

Я нежно улыбнулась ему и чмокнула в губы, прежде чем оторваться от него, позволяя своим рукам скользить по его обнажённой груди, конечно, намеренно. Безумие. Он такой мускулистый и подтянутый. И это теперь моё? Ну, по крайней мере, немного. Мне было позволено прикасаться к нему там, где я хотела, и это было не просто хорошо! Я хихикнула, когда кончики моих пальцев скользнули по его животу, прежде чем я снова взяла его руки в свои. Генри вопросительно посмотрел на свой живот сверху вниз.

— Мой живот забавный, по-твоему? Видимо, нужно больше тренироваться... — пробормотал он, но снял бинты с рук.

— Нет. Я просто счастлива, потому что теперь ты должен извиниться передо мной... — Я широко улыбнулась, но Генри, вероятно, не совсем понял.

— Хм... — смущённо пробормотал он.

— Дай мне ещё немного подумать, этого хватит на первое время. — Я снова хихикала, пока Генри не подошёл и не пощекотал меня.

— Эй! — сказала я, пытаясь вырваться из его объятий.

— Ты такая дерзкая! — пробормотал Генри, который теперь тоже смеялся, прежде чем прижать меня к стене, удерживая мои запястья. Я ещё немного подёргалась, но хватка Генри была такой сильной, что я не могла освободиться. Однако всё было игриво, и он не причинил мне боль.

Мне нравился этот Генри, который наконец-то получил то, что хотел! По телу разлилось покалывание, скапливающееся в животе, когда я почувствовала его губы на своей щеке. Я сразу же закрыла глаза и наклонила шею в сторону, так как хотела показать ему, где хочу, чтобы меня поцеловали. Первоначальная суета разом испарилась, и в этом подвальном помещении внезапно появился намёк на эротизм, который охватил нас обоих.

— Я не дерзкая... — прошептала я. Когда я осталась наедине с Кристианом, я просто хотела уйти. Но сейчас меня нисколько не беспокоило то, что дверь была приоткрыта и в доме никого не было.

Я доверяла Генри, а гнев улетучился. Мне стало трудно думать об этом, когда его губы коснулись моей шеи, и его хватка на моих запястьях ослабла. Вздох вырвался из моих губ, и внезапная тишина заставила меня немного нервничать. Кончики пальцев Генри скользнули по моим предплечьям, прежде чем он коснулся плеч и боков. Очень нежно и осторожно, словно он пытался незаметно исследовать моё тело в надежде, что я не замечу этого. Но я чувствовала каждое движение и робкое подрагивание его пальцев, которые, вероятно, не были до конца уверены, можно ли им двигаться дальше или нет.

Когда кончики его пальцев коснулись моего бедра, они скользнули по моей спине и даже немного ниже, к ягодицам. Оу! Неожиданно! Я вздрогнула, и внезапное движение с моей стороны, вероятно, заставило Генри снова поднять пальцы чуть выше.

— Не надо... — выдохнула я и убрала руки со стены, чтобы положить их на плечи Генри. Я отчаянно потянулась к его рукам, чтобы прижать их обратно к своей ягодице. В то же время склонилась к его лицу и поцеловала его в губы. Он всё ещё был таким неуверенным и застенчивым. Слишком милым. Но в тот момент мне хотелось большего! Я даже не понимала, что меня так напугало, что я едва контролировала себя. Был ли это тот факт, что Генри наконец-то стал моим? Эротический аромат его пота? Или всё-таки обнаженный торс? Может быть, и всё вместе. Поистине великолепное сочетание уверенности, запаха и горячего взгляда.

— Мы можем не торопится... — пробормотал Генри, который теперь опирался руками о стену. Я даже не заметила, как моё бедро оттолкнулось от стены, и я выгнулась ему навстречу. Я сразу же прижалась к стене и испуганно отвела глаза в сторону. Я совсем не узнавала себя. Моё дыхание всё ещё было частым, и я пыталась восстановить контроль над разумом.

— Ага... — пробормотала я, и мне пришлось прочистить горло. Генри просто улыбнулся, а затем нахально ухмыльнулся мне.

— Тогда нам нужно это обсудить, — сказал он, целуя мою щеку, которая была такой горячей на ощупь, как будто у меня был солнечный ожог.

— Но я всё ещё злюсь на тебя. Немного, по крайней мере, — пробормотала я, выпрямляясь. Генри меня запутал. Мой живот урчал, и всё тело было горячим и холодным одновременно. Какая резкая смена чувств!

— Что я могу сделать, чтобы ты перестала злиться? — спросил Генри с таким взглядом, что у меня подкосились колени. При этом он опёрся правой рукой о стену рядом с моей головой и слегка наклонил голову набок. Я думала, он хотел подождать? Не торопиться?

И теперь он пошёл в наступление с новой силой?

— Ты такой подлец... — пробормотала я, отводя взгляд в сторону. Генри ведь был моим первым другом.

Было уже достаточно странно называть его так.

— Я? Подлец? Почему? — сказав это, он придвинулся еще ближе, пока мы почти не коснулись друг друга.

Кончики его пальцев левой руки скользнули по моему предплечью вверх, к плечу. Я вздрогнула, как будто меня знобило. Просто эта дрожь шла от живота. И это тоже было прекрасно, даже если это полностью выбило меня из колеи.

— Не притворяйся... — пробормотала я, моргая. Я не могла выдержать его взгляда, поэтому просто зафиксировала свой взгляд гантели, небрежно лежащих на полу. — Просто пообещай, что больше не будешь лгать. И больше никаких шуток или отговорок. Я полностью тебе доверяю, но я не хочу, чтобы ты что-то от меня скрывал. Это действительно важно для меня, понимаешь? — Мои глаза метнулись к Генри, и я сглотнула, потому что в какой-то момент он выглядел совершенно сбитым с толку. О чём он думал?

— Больше никакой лжи, договорились?! — повторила я более серьёзным голосом, но потом Генри отвернулся от меня. Это было не то, что я ожидала. Неужели не хватало ещё одного кусочка головоломки? Было ещё что-то, в чём он лгал мне? — Генри? — спросила я, так как он совершенно не контролировал выражение своего лица. Он прикусил нижнюю губу и, похоже, обдумывал, как бы аккуратно рассказать мне.

— Хм... Есть кое-что ещё. — Он просто прошептал это, убирая руку со стены и выглядя совершенно растерянным.

— И что? — спросила я, скрестив руки на груди. — Давай, просто скажи. Я не собираюсь отрывать тебе голову. Возможно, я какое-то время не буду с тобой разговаривать, но всё будет не так уж и плохо. Или это хуже, чем то, что случилось с Софи и Сандрой? Точно быть не может! — Это было трудно превзойти.

— Это довольно неловко. — Генри шумно вздохнул и подошёл к скамейке с утяжелителями, на которую сел.

Что ж, теперь мне было любопытно.

— Неловко? — Я подошла к нему и просто села рядом. Наши бедра соприкоснулись. Я положила свою руку на его, желая придать ему смелости.

— Совершенно неловко... — Когда Генри в очередной раз повторил, как ему неловко от его маленького секрета, я сначала подумала о фотографиях. Это то, к чему я была готова. Может быть, он тоже вёл дневник?

— Говори уже, я не буду смеяться или злиться. Если неудобно и ты хочешь мне это сказать, то я тебя выслушаю, обещаю!

— Это из-за Леонии! — выдавил он и поднял брови, как собака, которая погрызла диван и теперь раскаивается в том, что сделала.

— Твоя бывшая девушка? Ладно... — Что с ней должно было случиться? Может быть, он и она всё-таки вместе?

— Я ведь так и не рассказал тебе многого. И в свой день рождения ты всё же спросила меня. Я и она, то есть мы... Друг с другом... — Он развёл руками. Я не совсем понимала, в чем дело. — Занимались сексом? — Ну, конечно!

— И? — спросила я. Конечно, мне было любопытно. Но Генри создавал интригу!

— У нас не было секса. Леония и я... Мы просто поцеловались и... — Он шумно вздохнул и нервно провёл рукой по волосам.

— И? — продолжала я спрашивать, пока не поняла, что на самом деле сказал Генри! — О! Хочешь сказать, что никогда с ней не спал. Значит, пока нет?! — Это изменило всё одним махом! — Значит, у тебя никогда не было секса? Ни с кем вообще? — Я повернулась к Генри и попыталась посмотреть на него, но из-за самоуверенной усмешки, которую он любил демонстрировать в последнее время, ничего не было понятно. Значит, у Генри вообще не было секса? Поэтому он волновался?

— Да. Я солгал тебе. Это тоже достаточно неловко. — Он снова вздохнул, и я почувствовала, что Генри переоценил это дело.

— Слушай. В конце концов это всего лишь секс. Как ты думаешь, мне было бы лучше, если бы ты уже переспал с десятью другими девушками? — Мне было приятно знать, что никто до меня не заглядывался на него.

— Ты не считаешь это чем-то ужасным? — Генри был в ужасе, словно не мог в это поверить.

— Конечно, нет. Даже наоборот, я думаю, это привлекает в том виде, в каком оно есть. — Я наклонилась и поцеловала его в щеку. — Тебе действительно не о чём переживать по этому поводу! — Я положила руку ему на плечо и поиграла с его цепочкой на шее.

— Но мне уже семнадцать...

— И что? Даже если бы тебе было двадцать. Впрочем, это не имеет значения. Это же не соревнование. И мы оба можем получить собственный опыт. Вместе. Ну, знаешь... — Ладно, теперь стало немного неловко. Я прочистила горло, а затем встала.

— Пицца, скорее всего, уже готова, а вторая наверняка остыла. Я лучше вернусь наверх! — Я заправила несколько прядей волос за ухо и попыталась заставить Генри улыбнуться. По крайней мере, он выглядел довольным, так что я решила добавить ещё кое-что:

— Кстати, — сказала я, нахально ухмыляясь, — мне не терпится... — Затем я подмигнула ему и выскользнула за дверь. Я видела только, как Генри испуганно посмотрел на меня, а потом до него дошло. Оказавшись рядом с подвальной лестницей, я услышала, как он бежит за мной.

— Что? Чего именно? — спросил он, натягивая рубашку на голый торс.

— Съесть пиццу, а о чём ты подумал? — Я хихикнула и открыла дверь на кухню, где уже веяло приятным ароматом.

— Ах, ах так! — Было действительно мило, насколько неуверенным в себе был Генри на самом деле. Но мне нравились в нём обе стороны. Застенчивый и мужественный, когда смотрю на него, когда он сильно хочет чего-то.

Мы вместе поели и поговорили о последних днях летних каникул. Скоро начнётся учёба, но никому из нас не хотелось возвращаться в школу. Каникулы закончились слишком быстро.

После пиццы мы попробовали приготовить мороженое из грецких орехов и фисташковое с помощью мороженицы. Мы как раз доедали последние остатки, когда услышали стук в парадную дверь. Скорее всего вернулась мать Генри Беатрикс.

— Генри?! — крикнула она и бросилась на кухню. Мы с Генри тут же вскочили и помогли ей с одеждой и образцами ткани, которые она принесла.

— Ты могла и не возвращаться... — жаловался Генри. Я тоже помогла, а затем взглянула в сияющее лицо миссис Осментс, которая смотрела на меня так, словно я была сделана из чистого золота.

— Ну что, хорошо провели день, ребята? — При этом она смотрела на нас обоих так, словно прекрасно знала, что происходит между нами. Мы помогли ей перенести образцы тканей в подвал, где находилась её мастерская.

— Да, мы приготовили пиццу, в морозилке осталось немного мороженого. Грецкий орех и фисташки. — Генри казался немного раздражительным по отношению к своей матери, но я не могла понять почему. В отличие от моей мамы, она была очень милой.

— Очень аппетитно. Но, милый... — Она подошла к Генри и понюхала его. — Ты до сих пор не был в душе? — Она скривила лицо и подтолкнула его к лестнице в подвал.

— Нет, я принимал душ за сегодня целых два раза!

— Тогда прими душ в третий раз. Ты весь потный!

Я же, немного растерявшись, стояла рядом со всеми рулонами ткани и проскользнула мимо них, так что оказалась перед ними на лестнице в подвал. Почему-то казалось, что мать Генри хочет побыть со мной наедине. Она что-то подозревала? При этом я всё ещё хотела рассказать Генри о странном плане моей матери!

— Я тренировался! И поэтому вспотел! — ворчал Генри, поднимаясь по лестнице и вздыхая.

— Хорошо, тогда иди и прими душ! Бедная Юли! — При этом я вовсе не считала, что от Генри дурно пахло.

— Я подожду в твоей комнате. — Я еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться, поэтому ринулась на второй этаж, где села на кровать Генри и взяла журнал. Вскоре после этого он вошёл в свою комнату и раздражённо поморщился.

— Тогда я приму душ... — кинул он и достал из шкафа пару вещей.

— Будь добр, милый... — Я хихикнула и спрятала лицо за журналом, читая самые захватывающие статьи о новейших пандусах и аксессуарах для катания на коньках. Безумно захватывающе! Я раздражённо закатила глаза и листала журнал, пока Генри не вернулся через четверть часа.

— О, ты так хорошо пахнешь. Сногсшибательно! — Я разозлила его этим, но в следующее мгновение Генри замолчал. Закрыл дверь и подсел ко мне. Да, он действительно хорошо пах, но почему-то сейчас было странно сидеть с ним наедине в его комнате. Когда я была моложе и представляла себе эту картину, то всё было нереальным. И действительно быть здесь сейчас, зная, что Генри любит меня, было совершенно странно. Красиво, но странно.

— Спасибо... — Генри снова вздохнул и посмотрел на журнал, который я держала в руках.

— Не ворчи, там нет ничего приличного! — Я закрыла журнал и бросила его в стопку других, прежде чем Генри успел что-либо сказать по этому поводу. Судя по его ухмылке, в этом не было бы ничего приятного.

— Я хотела ещё кое о чем с тобой поговорить... — начала я. Я пошевелила пальцами и нервно уставилась на него.

— Тебе тоже нужно в чём-то признаться? — спросил Генри.

— Нет, нет. — Теперь мне пришлось громко вздохнуть. — Моя мама до сих пор в полном шоке. Она сидела на кухне, пила и заявила, что в следующий понедельник я пойду к психологу. Я же не сумасшедшая в конце концов! Это не обязательно!

— Что? Твоя мама записала тебя на приём к психологу? Зачем?! — Генри был в ужасе, именно та реакция, которая мне нужна!

— Потому что я сильно похудела, и она больше не может со мной разговаривать. У меня было несколько проблем, но приём у психолога... Нормально! — Было приятно иметь возможность поговорить об этом с Генри теперь, когда между нами всё улажено.

— Ты действительно сильно похудела, но такое количество пиццы, которое ты сегодня съела, не заставит себя долго ждать, прежде чем ты снова наберёшь нормальный вес. И ссориться — это тоже нормально. Это частое явление. Вскоре вы поговорите друг с другом. Тогда всё снова встанет на свои места. Неужели ты из-за этого будешь себя ограничивать? Или, может, снова поговоришь об этом с ней?

— Я попробую ещё раз позже, когда она снова протрезвеет. О чём мне ещё говорить с этой психованной женщиной? Надо мной издевается собственная мать, когда тащит меня на приём!

— А это уже в понедельник? — Генри задумался. — Может, мне пойти с тобой? — предложил он.

— Нет, я не пойду! — Я раздражённо скрестила руки на груди и сердито фыркнула.

— Мне просто интересно, успокоится ли твоя мать. Попробуй поговорить с ней. Если она не сдастся, то иди туда и ясно докажи ей, что ей не о чем беспокоиться... — Генри обнял меня за плечи и притянул к себе. Было действительно приятно быть так близко к нему и иметь возможность опереться на его плечо.

— И у нас есть ещё одна проблема. — Это было даже намного большим, чем просто тот факт, что моя мама хотела затащить меня в понедельник к психологу.

— Что такое?

— Как мы объясним им, что мы с тобой... Что мы вместе? — Я подняла брови и вопросительно посмотрела на Генри, который, вероятно, так же внезапно осознал, что у нас обоих серьёзная проблема. — В конце концов, я всегда отрицала, что хочу от тебя большего, и мама успокоилась, когда увидела то же самое с твоей стороны. И вдруг мы вместе? Она никогда в это не поверит. Мой отец, конечно, переживает... — Я прижалась к плечу Генри, наслаждаясь его близостью. Здесь, рядом с ним, я чувствовала себя в безопасности. Я бы лучше осталась здесь, потому что боялась того дня, когда мои родители узнают обо всём.

— Что ж, думаю, моя мама уже знает. Сегодня утром она оставила мне записку. Она знала, что ты была здесь сегодня, и, похоже, воспринимает всё это совершенно спокойно.

— Что? Правда? Но мы же вели себя как и всегда. Непринуждённо! — Однако тут я вспомнила, что Генри слишком долго был в душе. Они, наверное, думали, что мы там целовались!

— Так что мой отец, уверен, тоже это заметил. Но если мои родители узнают, мы не сможем скрыть это от твоих. Я имею в виду, что в этом тоже ничего такого нет. Я люблю тебя, и пусть все знают о моих чувствах к тебе! — Генри снова удалось несколькими словами убедить меня, и большая часть моих волнений испарилась.

— Если меня всё-таки выгонят, я просто перееду к тебе. — Я рассмеялась и обняла Генри, который ответил взаимностью.

— Всё будет хорошо. Твои родители любят тебя и просто беспокоятся. Я пойду с тобой, если хочешь.

— Пока не стоит. Хочу дожить до понедельника, а потом посмотрим. Но пока ты рядом, у меня всё хорошо... — Я закрыла глаза и просто позволила себе насладиться моментом. Я была так бесконечно счастлива. Как никогда в жизни.

Мы с Генри ещё немного поиграли на его приставке, прежде чем я собралась вернуться к маме.

— Пойдёшь со мной в поход? — спросил меня Генри, играя в другую игру, когда я встала, чтобы уйти.

— Определённо. Но до этого ещё нужно поговорить с Софи и Сандрой. — Безумие. Всего этого можно было бы избежать, если бы я просто сказала правду. Но нет. Я была слишком труслива, и это только всё усложняло. «В следующий раз, поклялась я себе, — я скажу, что происходит, прежде чем снова начнётся подобный хаос».

— Ты звонила ей?

— Да, я говорила тебе раньше, что чертовски зла. — Меня тошнило при мысли о том, что ещё предстоит пережить. — Слушай, а что насчёт Пола? — Я потянулась и посмотрела в окно.

— А что с ним? — Генри тоже встал и положил руки мне на плечи. Он, наверное, заметил, что со мной не всё в порядке.

— Ну, ты его лучший друг. Ему не понравится, что мы теперь вместе. — Я уже видела перед собой картину, как Пол смеётся надо мной.

— Всё совсем наоборот. Его больше раздражало то, что я постоянно ныл, потому что не мог быть с тобой. Но теперь? Теперь мы вместе, и я безумно рад. Если он снова начнёт издеваться, я поговорю с ним. Просто делай то, что нужно...

Когда Генри сказал это, я съёжилась и раздражённо уставилась на него. Делай то, что нужно? Но ведь эти двое были лучшими друзьями?

— Братишка важнее тёлочки, так?

— Ты не тёлочка, а мой лучший друг и девушка. Это важнее, чем быть просто другом. Даже если бы Пол был моим единственным другом, я бы выбрал тебя. Но всё не зайдёт так далеко. С этого момента он будет добрее к тебе, обещаю. Кроме того, он встречается с Софи, и у него есть свои заботы, даже если сейчас они безумно счастливы друг с другом.

Софи и Пол? Почему-то меня это не удивило. Пол вполне вписывался в типаж Софи, и у них двоих был одинаковый характер. Вспыльчивый и безумная.

— А как же Сандра? Леон за ней ухаживал, да? — Эти двое действительно неплохо бы смотрелись друг с другом.

— Пока нет. Но Леону она очень нравится. И, — Генри широко улыбнулся, — эти двое прекрасно разберутся сами, мы в это не вмешиваемся!

— Ух ты, да ты способный. Неплохо. — Я обвила руками шею Генри и прижалась к нему, не желая выпускать. Генри коротко поцеловал меня, и я прервала поцелуй, так как иначе уже не смогла бы оторваться.

— Я лучше пойду. Уже почти девять, и если останусь здесь ещё на какое-то время, то не знаю, что произойдёт... — Конечно, хотелось остаться здесь. Засыпать рядом с Генри и прижиматься к нему было просто восхитительно. Но моя мать сошла бы с ума, а мой отец? Он бы наверняка взбесился и разнёс бы в пух и прах дом родителей Генри.

— Позвонишь и напишешь мне потом? Хочу знать, что скажет твоя мама!

Я просто кивнула и ещё раз быстро поцеловала Генри, прежде чем отстранится.

— Кстати... Мне нравится, что фотография снова здесь... — Широко улыбаясь, я выбежала из комнаты и бросилась вниз по лестнице. На кухне я столкнулась с родителями Генри, которые, смеясь, кормили друг друга пиццей.

— До свидания, мистер и миссис Осментс! — крикнула я и поспешила к двери коридора, так как не хотела начинать разговор.

— О... Юли! Э, да, до встречи! Передавай привет своим родителям! — крикнула мне вслед мама Генри, когда я уже была на улице и закрывала за собой дверь. Я побежала по лужайке к нашему участку. На улице было ещё светло, поэтому в моём доме ещё не горел свет, а я не могла видеть, в какой комнате находились мои родители. Обычно в это время моя мама была на кухне, а папа в гостиной.

Однако я нашла только записку, прикреплённую к холодильнику:

Юли, мы ушли и, вероятно, вернёмся только ближе к вечеру, в восемь.

Мама и папа

Отлично, значит эти двое ещё не вернулись. Я приготовила себе фруктовый салат, пока звонила Генри со стационарного телефона.

— Да, думаю, они скоро вернутся. Я приготовлю себе что-нибудь поесть. Как только поговорю с ними, я позвоню тебе! — И в этот момент их машина уже свернула на подъездную дорожку. — Супер. Как раз вовремя. Я после сразу тебе перезвоню! — Я повесила трубку, а потом замерла. Должна ли я была добавить: «Я люблю тебя»? Конечно, Генри сейчас был в полной растерянности, поэтому я позвонила ему ещё раз.

— Алло? — спросил Генри.

— Я... Это странно, если я вот так повесила трубку?

— Ты ведь попрощалась?

— Нет, я имею в виду... Разве мы не должны сказать друг другу ещё что-нибудь? — Я переступила с ноги на ногу. Генри догадался, что я имела в виду?

— Ах, ты об этом... — Генри начал смеяться и прошептал: — Я тоже тебя люблю... — сказал он в телефон, и я улыбнулась с облегчением.

— Ты такой милый... — Я хихикнула, а затем испуганно повесила трубку, услышав, как хлопнула входная дверь. Чёрт!

Теперь я снова повесила трубку, ничего не сказав в ответ!

— Я на кухне! — крикнула я и села за кухонный стол, чтобы выглядеть занятой.

Передо мной стоял фруктовый салат, и я жадно запихнула в рот несколько кусочков. Мои родители выглядели совершенно измученными. Развлекались? Ужинали? Или ездили на консультацию по вопросам брака? Чем вообще занимались? Я была последним человеком, кому сообщали о чём-то подобном.

— Привет, дорогая... — По крайней мере, мама улыбнулась и подошла ко мне сияющая, когда увидела, что я что-то ем. — Выглядит восхитительно! — Затем она чмокнула меня в щёку и обняла. Папа приветливо кивнул мне и ослабил галстук. Они оба совершенно не подходили друг другу. По-видимому, они действительно были на консультации насчёт брака. Теперь они охладели друг к другу.

— Я хотела поговорить с вами, — решительно сказала я, отодвигая от себя тарелку с фруктами.

— Хорошо, о чём? — Мама достала из холодильника бутылку минеральной воды и налила себе, а папа просто сел на кухонный островок.

— Я хотела извиниться перед вами. Последние несколько недель были действительно напряжёнными, и я была в полном замешательстве. Но теперь всё хорошо. Сегодня я была у Генри, мы ели пиццу и мороженое, и мне стало намного лучше. Так что вам, родители, больше не о чем беспокоиться. — Начало было положено, и я извинилась. Я любила родителей больше всего на свете и надеялась, что они не расстанутся. Мама накрыла мою руку своей и счастливо улыбнулась.

— Я рада это слышать, Юли.

— Но я всё равно пойду к психологу в понедельник? — неуверенно спросила я. Я просто не хотела туда идти!

— Хм... — пробормотала мама, в то время как папа удивлённо поднял глаза и сказал:

— Какой психолог?

— Я звонила доктору Руни. Она детский и подростковый психолог и должна поговорить с Юли. Даже если сейчас ей лучше, это лишним не будет. — Моя мама сразу же перешла в атаку, как и папа. Супер, но я не знала, что папа ничего об этом не знал!

— Но ты ничего не сказала об этом мне?

— Я собиралась! — закричала она на папу, что заставило меня вскочить и тоже закричать:

— Хватит! Я люблю вас обоих и не хочу, чтобы вы расставались! Я точно знаю, что вы, вероятно, консультируетесь насчёт развода. Бесполезно ссориться из-за меня! Вы заставляйте меня нервничать, и я постоянно боюсь, что вы расстанетесь! — Говоря это, я сама удивлялась, откуда все это вдруг взялось.

Это просто выбило меня из колеи, а у родителей появилось ошеломлённое выражение лица.

— Юли?! — Мама раздражённо моргнула и прикрыла рот рукой, прежде чем посмотреть на моего папу.

— Я... Я люблю вас обоих, и вы тоже когда-то любили друг друга. Я просто не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня. Если я должна пойти к психологу, хорошо. Но я пойду туда только в том случае, если вы будете работать над своим браком! Пожалуйста, будьте для меня примером!

Наверное, было бы лучше, если бы я ушла прямо сейчас. Я поспешно выбежала из кухни и побежала вверх по лестнице, но не дошла до своей комнаты. Мне очень хотелось знать, что ещё эти двое должны были сказать друг другу после моих слов, хотя и довольно резких. Они довольно долго молчали, пока мой папа не сказал:

— Этот характер ей явно достался от тебя... — Он начал смеяться, но мама, вероятно, неправильно поняла:

— Это не смешно! — Она разозлилась на него.

— Между нами тоже было всё серьёзно. Я влюбился в тебя тогда именно из-за этого... — После этого они некоторое время молчали, а потом продолжили тихо разговаривать, что было хорошим знаком.

Улыбаясь, я побежала в свою комнату и включила компьютер, чтобы снова поболтать с Генри и рассказать ему о разговоре с мамой.

Было уже около девяти вечера, и я всё ещё не знала, что сказать Софи, поэтому просто позвонила ей. Наверняка нам было о чём поговорить. Взволнованная, я бегала взад-вперед, когда услышала гудки, но Софи не отвечала. Я позволила звонку длиться больше минуты, пока она, наконец, не сняла трубку. Наконец-то! Мне бы очень хотелось закричать на неё прямо сейчас, но у меня сел голос. На самом деле я любила Софи. Но последние несколько недель были просто ужасными, и я чувствовала себя бесконечно преданной и обиженной.

— Я так рада, что ты позвонила... — прошептала Софи. Я плохо слышала её голос, так как она говорила очень тихо, что я едва могла разобрать её слова.

— Ага, конечно. Но я буду краткой, не хочу отвлекать тебя.

— Хорошо... — ответила она мне.

— Понятия не имею, о чём ты думала, но это была самая глупая идея, о которой я когда-либо слышала. Лишь надеюсь, что ты больше не сделаешь ничего подобного. В конце концов, Пол и Генри — лучшие друзья, так что наши пути неизбежно пересекутся. Поэтому я предлагаю нам держаться друг от друга подальше, насколько это возможно, потому что я не хочу с тобой спорить.

— О... Хорошо, — пробормотала Софи. — Я просто хотела сказать... — начала она, но у меня не было желания продолжать слушать, и я прервала её:

— Ничего больше не говори. Просто забудь об этом, ладно? Я хотела бы остановиться на этом и не продолжать эту тему. Поэтому я вешаю трубку. Увидимся в школе!

Я всё ещё слышала, как Софи выкрикивает моё имя, но я просто проигнорировала её. Почему-то снова стало жаль, что я так с ней разговариваю, но своими глупыми выходками она многое сломала и надолго разлучила меня и Генри.

Я хотела насладиться последними летними днями каникул, прежде чем отправиться к этому тупому психологу, и Софи, к сожалению, не входила в эти планы.