МотоКлуб «Ковбои». Книга 3

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Мюриэл

— Это действительно необходимо? — задаю я вопрос и краснею из-за всех личных вопросов, которые мне задают.

Уэстон — президент мотоклуба, членом которого является Дэкер, — хлопает ладонью по столу.

— Ропер, Гаррет, Кольт и Леджер. Оставайтесь на местах. Остальные идите в главную комнату и держитесь поблизости. Когда мы здесь закончим, мне нужно, чтобы вы все вернулись в дом до конца собрания.

Мужчины встают и направляются к двери. Напротив меня сидят шестеро байкеров, а Дэкер — рядом.

— Я приношу извинения за причинённые неудобства, мэм, — говорит мужчина по имени Кольт. — Но нам нужны ответы. Хотя ты и отдана на попечение Дэкера, ситуация немного изменилась в тот момент, когда он объявил тебя своей женщиной.

Его женщина? Я поворачиваюсь к Дэкеру, и понимаю, что он уже смотрит на меня. Его взгляд напряжённый. Решительный.

— Теперь ты тоже член этого МК, так что твой преследователь — дело клуба. Мы не собираемся сидеть, сложа руки, и ждать, пока Ник и его приятели со всем разберутся. Нам нужно устранить угрозу, нависшую над твоей головой, это наш приоритет.

Мои плечи опускаются, теперь, после объяснений, я начинаю понимать.

— Мне жаль. От всего этого мне не по себе, хотя вполне логично, что вам понадобится эта информация. Но мне неловко отвечать на твой вопрос. Для кого-то это может быть и не так, но для меня трудно признать: у меня нет друзей. Вокруг есть люди, которые, так или иначе, работают на меня. Мой агент, руководство, люди, с которыми я работаю в студии, мой ассистент по социальным сетям. Но у Ника есть список всех этих людей.

— Агент спрашивал о тебе. Как и ассистент по социальным сетям. Как его звали? — Кольт просматривает какие-то бумаги, разбросанные перед ним на столе.

— Джей, — говорю я.

Леджер прочищает горло, заставляя мой взгляд задержаться на нём. До сих пор он молчал.

— Было ли проверено его местонахождение?

Кольт кивает.

— Мне показалось, я видел рапорт офицера.

— Джей не мужчина, она женщина. Она управляет большей частью моих социальных сетей почти год. Мой агент нанял её. Она милая и живёт в Оклахоме. Она была за много миль отсюда, когда произошло убийство. И она никогда не выезжала за пределы своего штата. Мой агент и её семья также вне подозрений.

Все мужчины кивают.

Ропер ёрзает на стуле.

— Твой агент. У неё есть сын?

— Ронни. Он может показаться странным со своими научными проектами в подвале и то, что в возрасте двадцати трёх лет живёт с мамой, но он хороший парень. — Я пытаюсь улыбнуться, но ни один из байкеров меня не улыбается. У меня вырывается вздох. — Я знаю. Близкий друг или сосед всегда мил, пока журналист не направит микрофон в лицо, чтобы спросить твоё мнение об упомянутом милом друге или соседе, который оказывается безжалостным убийцей. Я просто… Я понятия не имею, кто хочет… Каковы вообще намерения этого преследователя.

— Хочет тебя для себя, — заявляет Гаррет. — То, как он изуродовал тело и оставил тебе руки и губы, наводит на мысль, — твой преследователь хочет дать тебе понять, никому не позволено прикасаться к тебе. Знают ли твои поклонники о склонности поддерживать во всём чистоту и держать дистанцию? Ты, случайно, не обсуждала это с кем-нибудь?

— Уверена, некоторые предполагают, учитывая то, как организованы мои встречи. Все, с кем я работаю, изо всех сил стараются поддерживать меня и мои причуды. — Я снова слегка улыбаюсь. — Однако это прекратилось в ту же секунду, как я приехала сюда.

— Люди танцевали вокруг, чтобы создать невидимый пузырь, в котором ты могла бы жить. Пора открыть пузырь и понюхать… ну, не розы, больше похоже на навоз, — легко вставляет Дэкер. — Нет лучшего места, чем прямо здесь, на нашем ранчо.

— Я заметила, — сухо ворчу я.

— Парни? Бывшие? Чрезмерно возбуждённые фанаты? Кто-то из знакомых ведёт себя более странно, чем обычно? Всё, что приходит в голову, может помочь расширить поиски, поскольку на данный момент подозреваемого нет. — Кольт выжидающе смотрит на меня.

Мои щеки снова запылали, и я знаю, что бесполезно сомневаться, необходимо ли это, особенно когда он только что напомнил о том, что у них пока нет подозреваемого.

Я тяжело сглатываю и признаю:

— Никаких парней, никогда не было ни одного, ни связи на одну ночь, если уж на то пошло. Я дала вам логины и пароли от всех социальных сетей, чтобы вы могли просмотреть историю и любые входящие сообщения. Что касается парней из студии звукозаписи, я не видела их месяцами. Я чаще всего встречаюсь с агентом и её семьёй, и они никогда не выходили за рамки обычного поведения. Мои родители в настоящее время находятся в Европе, где отец исследует бизнес с точки зрения бизнеса. Я всегда была одиночкой и закрытым человеком. На самом деле, я понятия не имею, кто мог убить этого беднягу.

Как только последнее слово слетает с моих губ, меня встречает гробовая тишина. Мужчины смотрят на меня, разинув рты

Гаррет прочищает горло.

— Верно. Что ж. Думаю, на данный момент мы знаем достаточно. Президент?

— Ага. Дэкер, везучий ублюдок, забирай свою женщину и отправляйся спать. Мы закончим здесь и встретимся завтра утром. Вокруг коттеджа будет болтаться кандидат и присматривать. С остальной охраной разберёмся утром. Но, само собой разумеется, что вам, ребята, нужно держаться поблизости, пока мы точно не узнаем, с чем имеем дело.

— Ясно, президент, — говорит Дэкер и хватает меня за руку, чтобы поднять.

Я едва успеваю попрощаться, прежде чем меня выпроваживают из комнаты и из дома, и мы направляемся к его дому. Дэкер оказывается у меня перед носом, как только за нами закрывается дверь и раздаётся щелчок замка.

— Ты девственница? — шипит он мне сквозь стиснутые зубы.

Мне приходится несколько раз моргнуть. Я не ожидала ни этого вопроса, ни его сдерживаемого гнева.

Мой голос превращается в приглушенный шёпот, когда с моих губ срывается одно-единственное слово.

— Да?

— Почему ты задаёшь чёртов вопрос? Ты не уверена?

Он снова шипит сквозь зубы, и это заставляет меня огрызнуться:

— Нет, я уверена. Я девственница, но я не в своей тарелке. Это личное. Я не хотела говорить это ни перед кем, тем более перед твоими друзьями и тобой, сидящим рядом. И почему, чёрт возьми, ты злишься?

— Ты должна была сказать мне, а не скрывать факт своей невиновности за своим поведением. Я хотел овладеть тобой в тот первый раз, когда прикоснулся к тебе губами, чёрт возьми. Если бы дело дошло до секса, ты бы что-нибудь сказала? Что-нибудь?

Я начинаю изучать свои ботинки и бормочу:

— Наверное, нет.

— Мюриэл. — Моё имя — сердитый рокот.

Я толкаю надоедливого мужчину в грудь.

— Ты не должен злиться на меня. Я понятия не имею, как эта штука работает. Я скрытный человек, и никогда за всю свою жизнь не встречала такого мужчину, как ты.

Уголок его рта подёргивается.

— Дорогая, ты ещё не видела меня. — Моё сердце пропускает удар от его хриплого голоса. Слова звучат как обещание, когда он сокращает расстояние между нами. — С этого момента будь открытой и честной. Ты впервые сталкиваешься с такими обстоятельствами, и я хочу, чтобы ты говорила, если будет перебор или когда почувствуешь себя подавленной. Хорошо?

— Ты говоришь, как Джей, — ворчу я, вспоминая, как мы обсуждали вопрос фанатки, на который ей нужно было ответить.

— Джей? — он прищуривается. — Ты разговаривала с Джей о девственности?

Я качаю головой.

— Джей управляет социальными сетями и заставляет отвечать на вопросы некоторых фанатов. Был один вопрос о песне, которую я написала. Она о любви в первый раз, и фанатка хотела узнать, обоснован ли её страх заняться любовью в первый раз. Это один из многих вопросов, которые я получаю. Мы не отвечаем на все, Джей пытается ответить на большинство, но спрашивает меня о некоторых, на которые не знает ответа, или что-то личное. Она связующее звено между фанатами и мной, и мы все ценим то, что она делает.

Дэкер кивает, достаёт телефон и скользит пальцами по экрану, прежде чем убрать его.

— Что ты сделал? — Я показываю на карман, куда он засунул телефон.

Он пожимает плечами.

— Ничего особенного. Хочешь чего-нибудь выпить?

Он уходит, оставляя меня следовать за ним на кухню. Хаммер лает и начинает пританцовывать на месте.

— С ним всё в порядке? — спрашиваю я, когда вижу, как взволнован пёс.

— Он голоден. — Дэкер смеётся, хватает миску, чтобы насыпать собачьего корма, и ставит её на пол перед Хаммером. — Ты голодна?

Мне нужно подумать над его вопросом. Я почти ничего не ела, поэтому пожимаю плечами.

— Можно поесть.

— Надеюсь, ты любишь чили. — Не дожидаясь ответа, он раскладывает еду из мультиварки в две тарелки и расставляет на крошечном кухонном столе, где достаточно места только для двоих. Он ставит две бутылки воды рядом с тарелками и протягивает мне ложку, затем садится напротив меня. Мы едим в полной тишине, и от этого мысли в голове кажутся намного громче, чем раньше. Может быть, это потому, что он затронул тему девственности или проблему преследователя, углубляясь в детали. Или, может быть, это мы и начало чего-то вместе.

— Что мы делаем? — бормочу я, позволяя беспокойству улетучиться из тела.

Он медленно поднимает взгляд и указывает ложкой на мою тарелку.

— Мы едим. Нам это нужно, прежде чем мы с тобой примем душ и заберёмся в постель, чтобы ещё немного поболтать перед телевизором.

— Рада слышать, что ты составил график, — ворчу я и добавляю чуть громче: — Я хотела спросить, что мы делаем? Мы сидим тут в такое время, но мы явно из разных миров.

Он кладёт ложку на стол и откидывается на спинку стула.

— Ни для чего никогда не бывает подходящего времени. Это называется жизнью. Каждое мгновение может превратиться в ужас или удовольствие. Обычный день, пока машина не врезается в дерево, а за рулём сидел человек, который только что позавтракал и направлялся на новую работу. Мёртв. Без причины, без повода. Есть моменты времени, которые нужно ценить. Смотри на хорошее, хватай это за яйца и никогда не отпускай.

Боль наполняет его глаза, прежде чем они ненадолго закрываются, когда он делает глубокий вдох. Когда он резко поднимает веки, смотрит в пустую тарелку перед собой. Я ничего не могу с собой поделать и накрываю его грубую руку своей. Я понятия не имею, о чем он говорит и что с ним случилось, но эмоции, разрывающие его прямо сейчас, явны показатель ужаса. Этот человек перенёс более чем достаточно боли за одну жизнь.

— Противоречие между нами может показаться препятствием, Мюриэл. Но я видел в своей жизни разное. Чёрт, больше, чем нужно, и, честно говоря, я едва не потерял себя, если бы не Уэстон и другие братья. Это ранчо. Я кардинально сменил деятельность — перешёл из ФБР на работу руками. Домашний скот. Чиню заборы и слежу за тем, чтобы все работало безупречно. — Прерывистый вдох Дэкера заставляет Хаммера заскулить, и он кладёт голову на мускулистое бедро Дэкера. — Прошли годы, прежде чем в мою жизнь вошла другая собака. И когда я говорю «вошла», я действительно имею в виду именно это, поскольку я не планировал заводить собаку. Не тогда, когда этот ублюдок убил первую собаку.

У меня вырывается вздох, но Дэкер слишком погружён в свои мысли, чтобы услышать меня.

Я понимаю, что он увяз в прошлом, когда продолжает рассказ.

— Мы с моим напарником работали над делом. Серийный убийца. Мы были близки. Так близки. Мой напарник случайно обнаружил нынешнее местонахождение преступника. Но вместо того, чтобы сообщить мне или кому-то из коллег, он отправился один. Позже мне сказали, что напарник сделал это нарочно. Он хотел повышения и думал, что я тоже. Ему нужно было, чтобы арест был оформлен на его имя, показать, что он лучше подходит для этой работы. Вместо этого он не только дал себя убить, но и убийца решил нанести ответный удар, поскольку ФБР точно знало, кто он и где живёт. Этот ублюдок покопался в телефоне моего напарника и прочитал последние сообщения. Моя девушка в то время пригласила его прийти на ужин. Дала адрес. Убийца пришёл туда… и убил… было столько крови.

В следующее мгновение я вскакиваю на ноги и обнимаю Дэкера. Он притягивает меня к себе на колени, чтобы обнять, а я зарываюсь лицом в его шею.

— Я ушёл из ФБР, и почти год спустя практически жил на улице, наплевав на всё и вся, и больше всего на себя. Вот тогда-то я и столкнулся с Уэстоном. Ему нужна была помощь, чтобы в одиночку отбиться от парней. Я не стал раздумывать и сразу вмешался. Он купил мне пива после того, как мы надрали им задницу. Остальное — история. А Хаммер? Маленькому засранцу едва исполнилось шесть недель, когда я нашёл его в заброшенном сарае, где мы отдыхали после долгой поездки, чтобы разобраться с какими-то клубными делами. Я не мог оставить его там, поэтому взял с собой. Говорю, я узнаю хорошее, когда оно встречается на моем пути. И после этого я не отступаю. Вот почему я чертовски уверен в нас. Возможно, для тебя всё это ново и страшно, но у меня достаточно времени и терпения для нас обоих.

— Тебе это понадобится. У меня нет никакого представления об отношениях. Я могу писать песни о чём угодно; обо всех сердечных делах, о жизненных неурядицах и прочем. У тебя были отношения…

Он крепче меня обнимает, перебивая:

— Лишь раз. Если это вообще можно назвать отношениями. Всё было не совсем так, как я видел у Уэстона и Ропера. Лили… работала в здании, где я жил. У нас был секс несколько раз, и у нас вроде вошло в привычку. У её домовладельца были проблемы со зданием, и она потеряла квартиру, поэтому переехала ко мне. Временно. Мы были вместе около трёх недель, прежде чем её убили. Но она была моей девушкой, и я чувствую ответственность, поскольку именно моя работа привела убийцу к ней. — Он тяжело вздохнул. Слова звучат как тихий, вымученный шёпот, когда он добавляет: — Я никогда не любил её. Наши отношения были просто равным удобством с выгодой. — Всё его тело напрягается. — Извини. Я… я никому не говорил. И теперь всё звучит так, будто мне было всё равно, хотя на самом деле нет. Чувство вины терзает меня из-за определения этих отношений. Но… чёрт. Наверное, мне стоит замолчать, ты и так напугана.

У меня нет слов. Он поделился чем-то личным, и то, что с ним произошло, невыносимо больно, но он должен вернуться к повседневной жизни. Как иначе? Я благодарна, что он встретил Уэстона и изменил жизнь. И это заставляет меня чувствовать, что Дэкер, возможно, появился в моей жизни в тот момент, когда я нуждалась в нём.

Я сжимаю руки, а затем откидываюсь назад, чтобы посмотреть Дэкеру в глаза.

— Ты упоминал что-то о душе, кровати и телевизоре?

Его тело расслабляется, а темно-карие глаза становятся теплее, когда я смотрю в них. Я протягиваю руку и провожу кончиками пальцев по чернилам на его щеке. Украшенный орнаментом узор тянется от уха к шее. Несколько завитков переплетаются и уходят под джинсовую рубашку, и я задумываюсь, как далеко узор уходит вниз и какие ещё чернила скрыты на теле этого мужчины.

— Не смотри на меня так, дорогая. Мы в самом начале и знаем, что ты нетронутая… вся моя. Мы будем двигаться так медленно, насколько это в человеческих силах. Поэтому, никакого секса.

Никакого секса. Никакого секса? То, как я сижу в его объятиях, как его тело прижимается к моему, зная, что поцелуи этого мужчины вызывают привыкание и заставляют моё тело дрожать, заставляя жаждать большего. И теперь он заявляет, что никакого секса?

— Что случилось с мужчиной, который сказал, что я жила в пузыре и пришло время его лопнуть и понюхать навоз?

— Мы пока не будем ничего лопать, — говорит он сдавленным тоном.

Дэкер встаёт и ставит меня на ноги.

— Сначала мы узнаем друг друга получше на всех уровнях, пока будем разбираться с ситуацией с преследователем. Пойдём, давай примем душ.

Он переплетает наши пальцы, и я позволяю ему провести меня по его хижине, и уверена, что благодаря тому, что с этим мужчиной я чувствую себя в безопасности и мне комфортно, я последую за ним куда угодно. Впрочем, всему своё время. Сначала душ и сон.

Моё сердцебиение учащается. Будем ли мы голыми в душе? Жар разливается внизу моего живота, а дыхание перехватывает. Дэкер голый. О боже. Такой у него способ узнать друг друга на всех уровнях?

Я очень надеюсь на это.