Мой куратор – наследник престола

22

Говорят, что любовь — страшная сила. Я никогда не понимала смысла этого выражения. Как любовь может быть страшной? Вот десять ударов розгами за очередную шалость от смотрительницы приюта действительно страшно! Не поспеть к ужину после тяжелого рабочего дня — страшно! Манная каша с комочками так это вовсе из разряда ужасного…

Ну так вот: я никогда не понимала смысла этого выражения… До недавних пор.

После моего красноречивого выступления в туалете жизнь принца изменилась, полагаю, в лучшую сторону. Все, абсолютно все его фанатки затянули корсеты потуже, нацепили банты поярче и принялись творить и вытворять такое, что даже у меня дергался глазик.

А вот у Кая не дергался. Ему в целом было некогда дергаться, ибо он был занят тем, что уворачивался от еды и девиц, которые так и норовили упасть ему прямо в руки. Те, кто не долетали, беззастенчиво расстилались на полу и игриво замечали, что его харизма воистину сногсшибательна!

Но это была лишь вершина айсберга. Самое интересное начиналось вечером…

Девушки, желающие заполучить красавица-принца, корону и царство на сдачу, собирались в кучки, наряжались и, вооружившись шуршащими бумажными шарами, шли к полигону и устраивали пляски.

Кто-то даже умудрялся таскать с собой магаграммафон, а это, на минуточку, огромная коробка из дерева, набитая шестеренками и тремя накопительными кристаллами.

Откуда я всё это знаю? Вы серьезно думали, что я пропущу подобное шоу? Я присутствовала на каждом выступлении и сидела, можно сказать, в первых рядах!

На ветке дерева, растущего в отдалении от тренировочного полигона.

Приходила я примерно за полчаса до начала, устраивалась поудобнее, доставала украденную из столовой булочку с маслом и наслаждалась зрелищем.

Наблюдать за девушками, задорно прыгающими под музыку для вальса, было забавно. Майерхольд пытался призвать своих подопечных к порядку, но парни отчаянно не желали отлеплять свои взоры от нафуфыренных девиц. Тренировки проходили совершенно непродуктивно.

Вот и сейчас я сидела на ветке и наблюдала за Его Высочеством, хладнокровие которого с каждым днём становилось все меньше.

— Так тебе и надо, — произнесла я, болтая ногами.

В этот момент случились сразу две вещи.

Первая — Кайрат вдруг замер и посмотрел прямо на дерево, в кроне которого я имела честь заседать.

Вторая — одна наглая птица решила, что хлебобулочных изделий с меня достаточно, и попыталась вырвать из моих рук булку. Прощаться с оной я не собиралась, потому у нас случилась натуральная межвидовая потасовка.

Выиграла ворона.

Я же, как поверженная сторона, решила самоустраниться от греха подальше.

Спрыгнув с дерева, одернула юбку и, с чувством выполненного долга, направилась к академии.

Эта битва была за мной. И да, я ничуть не жалела принца. Разве что самую маааалость.

Так и пролетела неделя в самой престижной академии Рассенталь. Минули выходные, половину из которых я безбожно продрыхла, а вторую проучилась. За два дня я умудрилась переписать все конспекты, заляпать кляксами стол и израсходувать аж две ручки. Пришлось идти к кастеляну и отгадывать кроссворд — иначе он отказывался выдавать казенное имущество.

Понедельник начинался, как ни странно, не с ОФВ, а с таинственной нумерологии. Что это за зверь такой я не знала, но, судя по поникшим головам однокурсников, явно не привитый.

Вытащив из сумки чужие тетради, я спустилась к старосте и вручила их ей прямо в руки.

— Спасибо. Ты мне очень помогла. Возвращаю в целости и сохранности.

Девушка подняла на меня испуганные глаза, быстро вырвала конспекты и продолжила пытаться залезть в открытый учебник. Любопытство оказалось сильнее неприязни, потому я собиралась спросить о происходящем, как дверь в аудиторию с грохотом открылась.

На пороге возник, ни дать ни взять, звездочет. В синей мантии до пола, с длинной белой бородой — тоже до пола, с круглыми очками на длинном носу.

— Чего встала? — грубо заявил маг, глядя на меня. — Вылететь с урока хочешь? Двойку хочешь? Ты меня что, не уважаешь?

Хм… Кажется, я поняла, для кого нужны бомбочки.

Несмотря на то, что до звонка оставалось ещё десять минут, занятие началось немедленно. И началось оно со всеобщего унижения, но звездочет почему-то назвал это перекличкой.

Открыв журнал, он называл имена и к каждому (к КАЖДОМУ!) добавлял какой-нибудь скабрезный комментарий. Старосте, например, досталось «очкастая зануда». И та смиренно кивнула!

Пока я размышляла о том, откуда в старике столько дур… то есть отваги разговаривать с выходцами из влиятельных семей таким образом, очередь наконец добралась до меня.

— Новенькая, — проскрежетал он таким голосом, словно в прошлой жизни я умудрилась плюнуть ему не только в душу, но и каким-то образом в карму, из-за чего он теперь вынужден целый век провести в теле ненавистного всеми учителя.

— Евангелина Юрай, — проговорила я по слогам.

Учитель хмыкнул.

— К доске, Евангелина Юрай!