Мой куратор – наследник престола

7

Утро началось торжественно! Звук, который служил в академии будильником, пронесся по общежитию, выбивая из тела желание не только спать, но и жить. Есть подозрения, что эту страшную какофонию придумал мой знакомый трубач из дворца.

Спросонья я вдруг решила, что началась война. Во мне проснулось всё, кроме боевого духа, а потому я заерзала, завертелась, намереваясь завернуться в одеяло покрепче, и шлепнулась на пол. Апчихвах был рад свалившейся с неба сосиске и принялся восторженно скакать по мне.

Пришлось выползать из теплого кокона и браться за сборы. Сборы прошли быстро. Косметики у меня нет. Заколок и украшений тоже. Расчески, впрочем, также не наблюдается. Спасибо хоть зубную щетку с мылом выдали.

Свернув волосы в дулю, натянула форму, запихнула в холщевый мешок из-под оной учебники и отправилась постигать азы боевой магии.

На завтрак не пошла. И нет, не потому что боюсь гнева одного зеленоглазого Высочества. Просто я до сих пор никак не могу приучить свой организм к раннему приему пищи.

В приюте по утрам не кормили, а сразу сгоняли на работу. Первую еду выдавали лишь спустя три часа, ближе к обеду. Тело привыкло к такому раскладу и менять привычки никак не хочет.

Первым занятием в расписании значилось таинственное ОФВ. Как выяснилось позже, эти таинственные буквы складываются в весьма тривиальное — основы физического воспитания.

Для себя этот предмет я назвала так: РБПШНП — рожденный бегать по шее не получит. Все полтора часа демон, каким-то чудом принявший вид добродушного мужика со свистком, нещадно гонял нас по полигону, всячески мотивируя:

— Курицы косолапые! Сморчки безногие! На таких гусениц даже голодный дракон не позарится, так стыдно ему за вас будет!

Внимание! Выведен новый вид ящеров — дракон-физкультурник. Крайне опасное существо. При встрече заставит сдать нормативы и пробежать эстафету.

Конца ОФВ я ждала как Святого пришествия. Дождалась. И тут же потянулась за расписанием, чтобы узнать, какие дни я буду прогуливать с чистой совестью. Выяснилось, что никакие. Проклятые три буквы значились в каждом столбце каждого учебного дня.

— Хуже и быть не может, — пробубнила я.

Оказалось, что может. Ещё как может!

Два следующих урока были посвящены теории боевых заклинаний. Слушая материал, я ощущала себя не гениальным изобретателем, а милой дурочкой, случайно перепутавшей дверь модного бутика с заседанием ученых королевства. Из прослушанного мне было ясно только слово «вот», с помощью которого не очень красноречивый преподаватель заканчивал мысль.

В итоге я убедилась в том, что боевой маг из меня получится весьма-весьма посредственный. Вот.

Чтобы хоть как-то влиться в учебный процесс, мне пришлось методом угроз и шантажа выбить у старосты конспекты. Староста, низенькая крикливая девочка, поначалу ничего давать мне не собиралась и стойко выдержала все мои тяжелые, многообещающие взгляды. Но стоило намекнуть о жалобе преподавателям, как в моих руках тут же появились стопка тетрадей, исписанных ровным почерком.

— Испортишь — вызову на дуэль! — заявила она.

Пришлось клятвенно заверить её в своей пряморукости.

Учебный день нехотя катился к концу, и наконец на горизонте замаячило последнее занятие.

Боевая подготовка.

Зал, в котором проходило сие мероприятие, был многоуровневым и делился на три этажа. На двух верхних уже вовсю кто-то упражнялся, но нас туда никто не пустил. Весь поток первокурсников боевого факультета остался просиживать штаны на первом.

Вернее, штаны просиживала я одна, а все остальные схватились за оружие и принялись спаринговаться.

Вдруг двери с грохотом открылись, и внутрь прошел широкоплечий мужчина. Не очень высокий, со вздутыми мышцами, малость коротковатыми ногами и идеально круглой головой. Ко всему он был лысым! Эдакая заготовка для глобуса. У меня аж руки зачесались изобразить на нём карту мира.

Ко всему прочему у него были маленькие, злые глазки, которые быстро скользнули по залу и остановились на мне.

— Новенькая, — не сказал — прошипел он. — Чего расселась? Думаешь, лучше других?

Отвечать на явную провокацию не стала. Просто поднялась и мило ему улыбнулась.

— Приветствую учителя, — протянула вежливо. Он не впечатлился и едва не сплюнул. Шаг, второй, и вот мужчина неумолимо приближается, чтобы безмолвно замереть напротив. Смерив меня долгим, недовольным взглядом, он вдруг заявил:

— Учить тебя я не буду. Вон из зала.

Вот это поворот!

Не сказать, что я сильно против уйти отсюда. Будь моя воля, я бы вовсе сюда не заходила. Сидела бы себе в комнате, загадочно глядя вдаль, томно вздыхая по принцу на белом коне…

Кхм! Откуда взялся принц? Заново: сидела бы себе в комнате, загадочно глядя вдаль, томно вздыхая по новенькому набору артефакторских инструментов. Вот, это совсем другое дело! Жаль, несбыточное.

Учиться в академии мне не хочется, но пока это единственный способ спрятаться от… неважно чего. Даже думать об этой мерзости не хочется! А ещё больше не хочется с ней столкнуться. Потому мне никак нельзя вылететь отсюда. А без боевой подготовки на боевом факультете, увы, делать нечего.

— Но почему?

— Перечить вздумала?

— Вздумала. Потому что вы не можете меня выгнать. Я ничего плохого не сделала.

— Ты не подходишь.

— Почему???

— Потому что не умеешь драться.

Знаете, глядя на адептов своего курса, которые только что неуклюже размахивали мечами, зачем-то жутко скалясь при этом и попеременное выкрикивая забавное «Хий-а!», складывается ощущение, что драться здесь не умеют все.

— Возможно, потому что я ученица, а не мастер боевых искусств? — сделала я кощунственное предположение, упрямо глядя на эту тумбочку с завышенными самомнением.

— Не имеет значения. Все здесь проходили вступительные испытания, доказывая комиссии, что достойны учиться в Рассентале. Ты проникла сюда как терририст с гранатой!

Интересно, знает ли король, что послал в академию террориста с гранатой? Нет? Какое забавное недоразумение! Я обязательно ему передам при встрече. И автора этой великолепной цитаты упомянуть не забуду.

— Хорошо. Если ты выдержишь две минуты рукопашного боя с адептом своего курса, то я разрешу тебе остаться, — смилостивился тренер.

Я махнула рукой, принимая правила его игры.

Страшно не было.

Ещё бы, ведь когда живешь в приюте нужно держать ухо востро, руку на пульсе, а в кулачке зажимать камушек для усиления твоих «аргументов».

Дерусь я шумно, забавно и самую малость подло. В моём хрупком теле едва ли хватит сил на сильный удар, а вот на болезненный тычок в ребра с последующим залетом в глаз я всегда готова.

— Эйри, подойди, — пропел лысый глобус.

В ожидании противницы я оглядела зал и заметила замершего на балконе Майерхольда. Наши взгляды встретились. Он выгнул бровь и едва заметно кивнул, мол, покажи, на что ты способна.

Почему-то я напряглась и испытала иррациональное желание ни за что, ни при каких обстоятельствах не облажаться. Не то чтобы я планировала, но при принце мне страсть как не хотелось падать лицом в грязь.

К этому моменту Эйри как раз вышел на середину зала. Вот только вместо ожидаемой девушки я обнаружила напротив огромного бугая, рост которого превосходил мой в два раза, а вес… Извините, а что это гора кушает? Петуха на завтрак, свинью на обед и бычка на ужин, полагаю.

— Он ведь меня раздавит, — не возмущалась, а констатировала я.

— Мест на кладбище хватит на всех, изобретательница, — насмешливо хмыкнул мужчина.

Его откровенное веселье всё же смогло выбесить меня окончально, и я позволила себе колкость:

— Вам когда-нибудь говорили, что у вас замечательное чувство юмора?

— Нет.

— И не скажут, — буркнула я, двигаясь в сторону горы, которую по недоразумению назвали нежным именем Эйри.