Мой любимый хаос

Глава 15. Максим Самойлов

Все шло не по плану. Так и знал, что обязательно кто-то или что-то подведет меня. На сей раз меня подводили мои же способности, восстановление резерва и количество магов, участвующих в плане.

Ректор – дайте ему, боги, долгих лет жизни – сделал свою часть. Он сходил на рынок и закупил самые лучшие кристаллы накопители, самые объемные и, логично, дорогие. Я не жалел денег, выделил ему хорошую сумму и сказал, что если окажется мало, то готов дать и больше.

Наутро после прощания с Джеком я покинул стены академии и пришел в дом к своим друзьям, гостиная которых уже была завалена сотней накопителей. Проблемы начались, как только я понял объем этих накопителей. Моего резерва хватало только на два таких кристалла, а восстанавливался резерв минимум три часа, и это если я ел сладкое. Если без сладкого, то за пять часов. Такая скорость заполнения кристаллов была неприемлемой.

Пришлось обращаться к ректору, он взял несколько кристаллов на себя, еще несколько выдал преподавателям и с десяток – свободным магам, которым мы заплатили за слив энергии в накопитель. В конечном итоге, по моим расчетам, дней за пять я управлюсь.

Очередной заполненный энергией кристалл полетел в отдельную коробку, которую Дэн запаковал и собрался относить ректору – тот, в свою очередь, должен отправить ее порталом Джеку в дворец императора. Правда, я его остановил: ведь уже глубокая ночь, ректор спит. А я ближайшие три часа ни на что не способен.

Взял очередную шоколадку и запил ее виски. Да, я в последние дни не только объедался сладким, но и много пил. Кто сказал, что нельзя?

Ребята из группы не обращали внимание на мое пьянство, прекрасно понимая, что по-другому я попросту сорвусь, и толку от меня будет мало. Я только и делал, что пил, ел и сливал энергию в накопители. Такой образ жизни меня не радовал, но, если хочу спасти Анэн, придется немного потерпеть. Алкоголь не давал мне слишком много думать о ней.

Вся эта ситуация, которая сложилась в тот день, словно сжигала меня изнутри. Я не мог нормально спать, не мог нормально думать. Я винил себя во всем, что случилось с Анэн. И если я не смогу обратить заклинание Алена, то кристалл эмоция уничтожат. Ректор и Джек рассказали мне, что, как только битва закончится, кристаллы соберут, а затем при помощи маленького снаряда чистой концентрированной энергии уничтожат. И делается это для безопасности горожан и для прекращения мучений тех, кто заточен в этот камень.

Анэн… Ее воспоминания до сих пор у меня. Я помню, о чем она думала, чего хотела, и понимаю, что был настоящим дураком. Ну, почему я просто не сказал ей, что люблю ее? Что смотрю только на нее с первого дня нашего знакомства? Я бы мог быть рядом с ней, когда все это произошло, если бы я был честен с ней, и не был бы таким трусом.

Анэн, как оказалось, тоже любила меня. Грэя терпела, только чтобы я ревновать начал. А знаете, как он отреагировал, что она стала очередной жертвой? Пожал плечами и ушел. Словно она никто для него, а ведь он за ней ухаживал.

Плакала Мирэль, которая не ходит на учебу. Днем приходит иногда, сливает энергию в кристалл накопитель, а глаза опухшие из-за бесконечных слез. Мирэль очень любила Анэн, и потеряв ее, потеряла часть себя. Даже сказала, что, скорее всего, больше не будет учиться, ведь эта была их мечта на двоих – закончить учебу на боевых магов вместе. Я не стал отговаривать девушку, не стал говорить, что, возможно, Анэн снова будет жить. Зачем обнадеживать? Ведь у меня может не получиться.

Взгляд упал на барабаны, бас-гитару, колонки и микрофон, которые мы собрали, но я не запитал магией. Сразу вспомнил, как Анэн хотела послушать выступление, а я для нее так ни разу и не сыграл. Похоже, меня начало тошнить от самого себя. Или от количества алкоголя в крови. Пока не разобрался.

Подошел к аргитаре – той самой, которую я смог собрать воедино благодаря Анэн, и заиграл. Сам не знал, что играю, просто перебирал пальцами по струнам, а в голове вертелась фраза, что, возможно, скоро наступит конец света. Да, если мы не остановим демона, что весь мир превратится в пепел, а раз так, то я бы хотел в этот момент быть с ней.

«Если завтра мы умрем,

И превратимся в пепел,

Давай останемся вдвоем,

И будем наслаждаться этим.

Давай забудем обо всем,

Не думай ты об этом,

Ведь сейчас мы не умрем,

У нас еще есть время.

И даже завтра не спеши,

Не паникуй, не бойся,

Я рядом, и я твой мир,

Со мной и успокойся.

Руки трогают тебя,

Трогаешь и ты меня,

Вот это в голове держи,

Вот этим наслаждайся ты».

Незаметно для себя самого я начал сочинять. Отвлекся от существующих проблем, думал об Анэн и писал слова, подбирая мотив и ноты. Сначала писал что-то нежное, представляя ее глаза, кожу, длинные волосы, а затем вспомнил ее смех, искринку в глазах и понял, что нежная, или даже грустная песня ей не подходит.

Анэн взрывная, озорная и энергичная. Такой же должна быть и песня. Я уже стал подбирать новый мотив, как прозвенел будильник. Прошло три часа, энергия восстановилась, пора приниматься за свою кропотливую, но необходимую работу.

Ребята сидели напротив меня и наблюдали, как я, сидя на столе, держа карандаш в зубах, а в руках гитару, сочиняю новую песню. А я этого даже не заметил, сильно отвлекся.

– Новая песня? – спросил Серега, забирая у меня тетрадь с кучей перечеркнутых строчек, которые мне не понравились, так как они не характеризовали ни Анэн, ни мои чувства к ней.

– Все только в разработке, – отобрал я обратно тетрадь и залпом выпил остатки виски в бокале, чтобы налить новую порцию. – И эту песню я напишу сам, от начала и до конца. Она не для публики.

– Потому что она для Анэн? – вмешался в разговор Дэн, вставая с дивана и подходя к своей бас-гитаре. – Она для тебя много значила, но вместо того, чтобы нести вину одному, можешь все выплеснуть в музыку и поделиться этим с публикой. Так станет гораздо легче.

Я только отмахнулся от него. Понимал, что друг не хочет меня как-то задеть или нажиться на моем горе, но все равно хотел его послать куда подальше. Пока вдруг не понял, что нет у меня настроения садиться за кристаллы.

Прикинул в уме, сколько времени у меня будет в запасе, если солью энергию не в кристаллы накопители, а в инструменты ребят, и понял, что время, однозначно, есть.

Молча подошел к барабанам, на которые уйдет меньше всего времени и энергии, и принялся за работу. Сначала все соединил, затем напитал магией, и, ни на что не отвлекаясь, справился буквально за пятнадцать минут. Та же история произошла и с бас-гитарой. А вот с колонками и с микрофоном пришлось повозиться, так как нити магии должны быть тонкими. Самое долгое было соединить все воедино, а напитать магией получалось быстро и легко.

И тут до меня дошло! Можно разом напитать все накопители, надо только сообщить об этом ректору! Все дело в нитях, в связи, я справлюсь, мне в этом поможет и ректор, и студенты!

– Крутяк, она работает! – Дэн сыграл несколько аккордов, проверяя гитару, микрофон и колонки. – И работает так, как мы задумывали.

Но мне было не до этого. Я схватил артефакт связи, который мне вручил ректор, чтобы я смог связаться с ним в любое время, и активировал. Немного молчания, затем я услышал сонный голос главы академии.

– Самойлов, тебе чего не спится?

– Надо собрать магов, мы разом напитаем все кристаллы и не будем тратить на это столько времени, как в начальных расчетах. Только нужно найти ведьму, иначе ничего не выйдет.

– И где я тебе достану ведьму? Да и как она сможет напитать больше сотни аккумуляторов?

– Она будет только проводником! – стукнул я себя по голове, и порадовался, что, кроме ребят из группы, это никто не видит, так как выглядело это в моем пьяном исполнении, мягко говоря, не очень.

– Самойлов, – ректор явно был раздражен, так как в упор не понимал, что я пытаюсь до него донести. – Каким еще проводником? Ты себя слышишь? И главное, кому именно она послужит проводником?

– Сочту, что вы тупите, потому что только недавно проснулись

– Самойлов! – ректор явно разозлился.

– Ведьма послужит проводником для магов, которые будут отдавать энергию в накопители. Хватит буквально меня и вас, ну, может, кто-то в академии еще согласится. Ведь у ведьм нет резерва, как у нас, они берут энергию прямиком из воздуха, грубо говоря, а значит, если соединить магов с ведьмой, можно сказать, что и маги будут брать эту энергию из воздуха, при этом их резерв останется полон.

Наступила тишина, ректор явно обдумывал мою идею, поняв задумку. И, в конечном итоге, все же согласился на такое решение.

– Не знаю, Максим, то ли ты идиот, чьи идеи случайно срабатывают, так как сама магия в шоке от твоих действий, то ли ты гений.

– Да, по сути, одно и то же. Так что найдите ведьму, это срочно и важно!

– Есть у меня на примете одна ведьма, которая мне задолжала. Поговорю с ней завтра. Если разбужу сейчас, она не только не согласится, но еще и порчу наведет, чтобы у нас ничего не вышло или что-нибудь отсохло. Ведьма же, сам понимаешь, с ними ссориться себе дороже.

Я рассмеялся, так как помнил слова Мирэль, когда я рассказал ей об Анэн, и о том, что все это время тем самым магом-убийцей был Ален. А когда сказал, что Джек уже обо всем знает и пошел рассказывать жене, расстроилась еще больше.

Как объяснила мне Мира, в каждой ведьме есть огонек, его трудно не заметить, но именно он из обычной девушки делает ведьму. Чем он ярче, тем сильнее ведьма. Огонек живой, то спокойный, то словно пожар полыхает внутри ведьмы, из-за этого они славятся своей вспыльчивостью и своенравным характером. Но когда у ведьмы в жизни что-то случается, огонек становится меньше, и, если она не справляется со своим горем, то он совсем тухнет. Со временем ведьма начинает чахнуть, перестает радоваться жизни, и, в конце концов, может умереть.

Если мама Анэн не справится со своим горем от потери дочери, то может уйти вслед за ней, также и все ее дети – ведь они тоже ведьмаки. Только младшая, возможно, останется с отцом.

Я слушал ректора, и мне стало радостно от того, какой, возможно, в будущем будет моя теща: ведь если смогу вернуть Анэн, я обязательно сделаю ей предложение и женюсь на ней. Правда, сначала надо будет каким-то образом вернуть ей память.

– Договорились, я тогда тоже немного отдохну.

На этом я прервал связь. Завалился на диван, под подозрительно счастливые взгляды товарищей по группе, прикрыл глаза и уснул. Последнее, о чем я успел подумать – это выражение лица ректора, когда тот поймет, что теперь я создатель не только аргитары, но и других музыкальных артефактов.