Мой любимый хаос

Глава 5. Анэн Талэо

Утро было шумным. Аргитара, которую создал Максим, да и сам боевик стали очень популярны. Все трогали, смотрели новый артефакт, а боевик рассказывал, для чего он, и даже демонстрировал. Он играл так завораживающе, что все рядом замолкали, а уж когда он запел, то даже мир вокруг стал тише, чтобы его не перебивать. Его голос словно зачаровывал, не оставляя и шанса кому-то остаться равнодушным.

Не прошло и без внимания то, что профессор артефакторики нашел Максима в столовой и сообщил, что на днях к нему приедет глава гильдии артефактщиков, чтобы получить разрешение на создания аргитары и пустить в массы. Конечно же, профессору и Максиму это будет выгодно. Профессор за продажу рецепта получит кругленькую сумму, а Максим, как разработчик, станет получать прибыль от продаж. Как он сам шутил, он неожиданно для самого себя стал акционером, а что это значит, не объяснял.

Девушки, которые еще вчера оставили попытки обратить на себя внимание боевика – ведь он уделяет внимание только Карэн – сегодня снова стали активно строить ему глазки. И если бы только глазки!

А парни, кажется, тоже с ума сошли. Они знакомились с ним, предлагали прийти на вечеринку, даже советовались по разным вопросам. И, конечно, вдруг всем стало интересно, что за странную штуку Максим все время с собой таскает.

При этом меня очень удивил тот факт, что Максим говорил: «Без Анэн у меня точно ничего бы не вышло. А профессор помогал мне во всем разобраться». Я чувствовала гордость за себя, благодарность от парня, хотя я даже и не ожидала, что он признает мои заслуги при всех. И в этот же момент я чувствовала взгляды девушек, от которых мурашки бежали по коже.

Все еще долго сидели в общей гостиной, слушая, как играет Максим. Карэн даже сидела у него почти (это как – почти?) на коленях и просила научить играть, но парень только отмахивался от нее. Уже ближе к полуночи я пошла спать, ведь завтра начинается учебный день.

Ночью мне снился какой-то странный сон. И реалистичный, как ни странно. Вот парень ловит меня в коридоре. Я удивилась, так как уже глубокая ночь, и о том, что я сижу именно здесь, никто не знал, но прежде чем я успела что-либо сообщить, он протягивает мне большой букет цветов. Не понимая ничего, я взяла этот букет и как-то даже на автомате вдохнула его аромат. Хоть лица парня я и не видела, но почему-то была уверена, на его лице появилась зловещая улыбка. И в этот же момент я упала на пол без сознания. И, словно наблюдая издалека, я видела, как он понес мое тело в пустую аудиторию, где начал проводить какой-то ритуал. Не знаю, сколько времени занял ритуал, ведь во сне пропадает чувство времени, но, в конце концов, он закончил, а на месте моего тела теперь лежал какой-то камень.

И вдруг я проснулась, так как на всю академию прозвучал тревожный гудок. Я не понимала, что происходит. Мирэль так, вообще, соскочила со своего спального места и в панике начала одеваться, при этом крича: «Пожар!». А затем начался хаос.

– Всем студентам немедленно собраться на трибунах! С собой запрещается брать что-либо. Повторяю…

Мирэль и я оделись, и, ничего с собой не взяв, как и остальные студенты, мы отправились на трибуны, где обычно проходят спортивные или магические матчи. Эти трибуны способны вместить в себя не только всех студентов данной академии, но и студентов других академий.

Была настоящая давка. Людей и нелюдей было слишком много, все наступали друг другу на ноги, толкались, некоторые даже падали. Но, в конце концов, все мы добрались до трибун и выстроились по курсам и факультетам.

– Вы как? – раздался голос сбоку от меня, и я увидела Максима.

Он выдернул (?) был одет как попало, даже вместо уличной обуви надел тапочки, но при этом почему-то забыл надеть на себя рубашку.

В этот момент и я, и Мирэль заценили его тело. Рельефные мышцы, не слишком большие, из-за чего не видно из-под рубашки, но и не едва заметные. Тело явно гибкое, и самое главное, я насчитала аж восемь кубиков на животе. И моя слабость – руки, были бесподобны!

– Не смотрите так, я начинаю смущаться, – сообщил нам парень, заметивший наш интерес к своему телу. И при этом поиграл мышцами на груди, привлекая к ним внимание.

Мы с подругой засмеялись, а парень вдруг стал серьезным. И в этот же момент заговорил ректор.

– Сейчас вас всех по очереди осмотрят, – сообщил он, даже не став никого приветствовать. – Попрошу не пугаться, так как приехали законники вместе с адскими гончими. Осматривать вас будут они. И в это же время они осмотрят ваши комнаты. И пока вас осматривают, я объясню причину, по которой мы все в срочном порядке проходим эту процедуру. Неприятную, но, к сожалению, необходимую.

Как оказалась, этой ночью неизвестный применил запретное заклинание. Оно такое запретное, что ему не обучают вообще. Есть только информация, как распознать это заклинание, если его начинают применять к кому-либо. И, к сожалению, не существует заклинания, которое поможет отменить его. И имя этому заклинанию: Камиамия. Или, проще говоря, камень души или камень эмоций.

Заклинание превращает тело в камень, кристалл. Но не простой, а такой, который сохраняет магию заключенного в него существа, эмоции, чувства. Тот, кого заключили в этот камень, медленно и мучительно умирает много лет. И заклинание это применялось раньше для магических войн, когда одна из сторон пыталась дать преимущество своим магам, чтобы их резерв не опустошался. Ведь этот камень перерабатывает эмоции и чувства того, кто внутри него, и передает их тому магу, который владеет им. А так как эмоции постоянны, энергия у такого мага не заканчивается. А при помощи одного ритуала можно передать магию существа, заключенного в такой камень, владельцу.

Проще говоря, кто-то в академии узнал о заклинании и применил его. Причем найти гада не так просто, потому что он замел все следы. Только вот стереть след этого заклинания не возможно, только временно скрыть. Тот, кто применил это заклинание, не только стер свои следы, но и следы своей магии, что говорит об одном: найти его в данном случае невозможно. Но он унес с собой камень, и где-то он должен быть. А раз так, значит, адские гончие и законники из кожи вон вылезут, но найдут того, кто сделал такое зверство.

Я слушала ректора, и почему-то мне становилось совсем нехорошо. Паника проснулась внутри меня, и я начала задыхаться.

– Что с тобой? – спросила Мирэль, которая первая заметила, что со мной что-то не так.

– Я… Мне… У меня… – я не могла закончить мысль. Я вдруг забыла смысл слов и вообще, как их произносить.

– Тише… – Максим обнял меня, гладил по голове, а мое дыхание никак не восстанавливалось. – Не волнуйся, я рядом, все будет хорошо.

И я расплакалась. Громко, но с удобством, на груди у парня, которого люблю. И почему-то мне казалось, что кто-то применил магию времени, так как оно вдруг остановилось. Мне казалось, что я вечность уже плачу. А Максим только обнимал меня, гладил, и шептал на ухо, что все будет хорошо, что он рядом, и что никто меня не обидит.

– Мне приснилось, – шепотом сообщила я ему. – Приснилось это, совсем недавно! Сегодня ночью.

– И что это значит?

– Такое бывает, – Мирэль стояла рядом и слышала о нашем разговоре, и видя, что я не в состоянии говорить, пояснила сама: – Сильные маги времени могут видеть события прошлого или будущего. Но этот дар скорее исключение из правил. Сильных магов времени пруд пруди, а тех, кто видит – по пальцам сосчитать. Их дар просыпается поздно, как правило, и он не контролируемый. Только некоторые могут обуздать свой дар и видеть прошлое или будущее, когда захотят.

– А как же ясновидящие? – спросил парень, изгибая бровь.

– Они видят вероятное будущее, – сообщила Мирэль, пожимая плечами. – Если один человек поступит вот так, то будет вот такое-то будущее. Но если поступит по-другому, то будет другое будущее. А видящие видят то, что произойдет точно, как бы не изменился ход событий.

– Я видела, как меня превращают в камень! – сказала я, отстраняясь от Максима.

– И ты никак не можешь повлиять на это будущее? – спросил он, резко побледнев.

– Не знаю.

Мирэль обняла меня, Максим вдруг стал серьезным, а я решила, что об этом необходимо сообщить ректору.

– Этот дар дается не просто так, – сообщила я, немного взбодрившись, осознав, что выход есть. – Этот дар дается для того, чтобы будущее можно было изменить. И вижу я то, на что можно повлиять. Но тут надо действовать кардинально. Простые действия, наподобие: останусь в комнате – не умру, в данном случае не помогут. Поможет только, если устранить источник проблемы. А иначе то, что я увидела, обязательно свершится.

Не говоря ни слова я, пробираясь через толпу, направилась прямиком к главе нашей академии. Он не видел меня вплоть до того момента, пока гончие, которые стояли рядом с ним, не начали рычать.

– Мне надо с вами поговорить, – сказала я ему.

Ректор кивнул, и гончие перестали на меня рычать. Я подошла, а ректор поставил полог тишины вокруг нас и дал знать, что слушает меня.

– Я маг времени, – сообщила я ему. – Сегодня ночью мне приснилось, как кто-то, это явно был мужчина, превращает меня в камень.

Сначала ректор разочарованно выдохнул, даже хотел снять полог, как вдруг остановился и пристально на меня посмотрел.

– Маг времени? – переспросил он, и я кивнула. – Какой степени?

– Пятой. Развивающейся.

– И так рано проснулся дар видящего. Похоже, тебя ждет непростое будущее.

– Если выживу – да.

Я снова пристально посмотрела на ректора, который жестом подозвал одного из законников, который в проверке студентов не принимал никакого участия.

Мужчина подошел к нам. Причем полог тишины раздвинулся, пропуская его, а затем снова схлопнулся. Незнакомец, как я предположила начальник законников, внимательно выслушал ректора, особенно насчет пояснений о видящих, и обратил свой взор на меня.

– Как тебя зовут? – поинтересовался он, обращаясь ко мне.

– Анэн Талэо, – представилась я, и мужчина вдруг стал улыбаться.

– Стало быть, Джек Талэо твой родственник?

– Мой отец.

– Тогда не удивительно, что ты стала видящей, – он достал из кармана дымчак, после чего вставил одну в зубы и зажег на пальцах огонь. Запах от дымчака тут же пощекотал мои ноздри. – Твой отец легенда среди магов времени, и я буду рад с тобой сотрудничать. Не могла бы ты рассказать мне о твоем сне? Желательно в подробностях и…

Мужчина, который так мне и не представился, вдруг застыл и пристально посмотрел куда-то мне за спину. Повернувшись, я увидела Максима, который вежливо стучался в купол и при этом не сводил глаз с моего собеседника.

– А ему-то что надо? – ректор закатил глаза. – Это иномирянин, который создал аргитару. Слышал о такой, Ренс?

– Слышал, – сообщил глава Законников. – Впусти его, послушаем, что он хочет сказать. А чего это ты такой нервный вдруг стал? Ну, не считая последних событий с камиамией?

– Да этот студент… – начал говорить ректор, впуская Максима в полог. – Впрочем, сейчас сам увидишь.

– Доброй ночи всем! – поздоровался Максим, подходя ко мне и смотря исключительно на Ренса. – Я дико извиняюсь, что прервал ваш разговор. Меня зовут Максим Самойлов, я из закрытого мира Земля.

Максим протянул Ренсу руку, и тот ее пожал.

– И просите меня сразу за наглость, но не угостите ли вы меня сигаретой?

Все переглянулись, не поняв, о чем спрашивает маг хаоса, но когда тот указал пальцем на Ренса, все поняли, о чем он говорит. Мужчина снова достал из кармана дымчак, Максим подхватил, вставил в зубы, и начал хлопать себя по карманам. Поняв, что тот ищет, чем бы зажечь дымчак, законник предложил свою помощь и подставил ему огонь.

– Спасибо, больше не отвлекаю вас!

С этими словами Максим покинул купол тишины, оставив меня и двух мужчин наедине с ними.

– Это что только что было? – спросил законник, загасив дымчак.

– Это кое у кого нет понятия вежливости, дистанции и этикета, – ответил ректор. – Знал бы ты, как эффектно он появился в нашем мире! С сумками наперевес, а в них деньги. А ты и сам знаешь, что в банке Земные деньги из-за их редкости обменивают два к одному.

Законник присвистнул.

– И представь себе, вот богатый дурачок, ничего не знающий о нашем мире, а вот девушки, жаждущие его денег, и пользующиеся его незнаниями. И прибавь к этому то, что он маг хаоса и создатель аргитары.

Очередной свист раздался из уст Ренса.

– А у него еще, как минимум, четыре проекта, с которых он будет иметь долю, и, по слухам, он сюда собирается притащить своих друзей, для которых он эти музыкальные артефакты и создает. И один из профессоров слышал от него фразу: «Надо загуглить, как создать двигатель внутреннего сгорания, а то на этих каретах всего две лошадиные силы». Так что не первый и не последний раз он нас всех удивит и мир всколыхнет.

– А вы откуда знаете? – влезла я в разговор, и мужчины вдруг вспомнили, зачем вообще собрались здесь, так как законник, хоть и хотел, в очередной раз не присвистнул, а ректор резко собрался и нахмурился.

– А вы думаете, я просто так ректор этой академии? – ответил он вопросом на вопрос. Но вернемся к нашей теме. Расскажите про свой сон подробнее.

Ну, я и рассказала. Сначала там, на трибунах. Подробно, все, что помнила, вплоть до места, в котором меня превращали в камень. Затем показывала это самое место и снова все рассказывала, на этот раз женщине, которая также не посчитала нужным представляться мне. Затем меня проводили в кабинет ректора, в котором меня ждала какая-то группа аналитиков, и снова я все рассказывала. А когда солнце взошло, и я откровенно клевала носом, меня отправили в мою комнату.

На мой вопрос, так нашли же что-нибудь в комнатах или нет, ректор нахмурился и махнул рукой. Как поняла, ничего они не нашли, что и логично. Просто маг, которого можно было бы так просто поймать, не смог бы применить это заклинание.

У кабинета, с дымчаком в зубах, меня ждал Максим. Ничего не говоря, я подошла к нему и обняла. И впервые за эту ночь дрожь в ногах и руках оставила меня. И почему в его объятиях так спокойно?

– Помнишь, ты рассказывал про фальмы? – спросила я Максима.

– Фильмы, – поправил он меня. – Хочешь посмотреть?

– Хочу.

Максим отстранил меня от себя. Потрепал по голове, и мы пошли. Нет, не в комнату, а в столовую, запасаться едой, так как Максим сказал, что под хороший фильм отлично подойдет еда и салфетки, так как он собирался показать мне грустный фильм о любви, про Ромео и Джульетту. Обещал, что я буду плакать, грустить, а он будет меня успокаивать и гладить по голове. Даже пообещал, что не станет приставать.