Мне было тошно от одного вида Толи, застывшего у моей кровати истуканом, ещё и с небольшим букетом.
Больше года не дарил мне цветы, а тут на тебе, расщедрился. Правда, я не догадывалась, что для этого мне надо оказаться в больнице с сотрясением, синяком на лице и грудной клетке.
И никаких банальных извинений, одно лишь: «Забери заявление».
Похоже, моему мужу попросту плевать, что это по его вине я оказалась в больнице в настолько жалком состоянии, когда мне даже выпрямиться трудно.
Хоть бы сделал вид, что раскаивается и сожалеет!
А ещё лучше, если бы он вообще ко мне не приходил. Потому что мне невыносимо видеть его равнодушное лицо, как и ловить на себе уставшие, раздражённые взгляды.
Бедненький, устал упрашивать жену закрыть глаза на произошедший инцидент, предлагая сделать вид, как будто ничего не было.
— Ты можешь уйти и дать мне отдохнуть? Поверь, Толя, то, что ты стоишь рядом со мной с цветами, никак не повлияет на моё решение. Ты только зря тратишь время.
— А что мне надо сделать, чтобы ты пошла на мировую? — отрывисто спросил муж, так и впиваясь в меня взглядом.
— Ничего. Вот абсолютно ничего. Я не заберу заявление, и ты понесёшь заслуженное наказание. Не знаю, что это будет, штраф, исправительные работы, да хоть арест, мне плевать. Но ты не выйдешь сухим из воды.
Толю так и перекривило от ярости, сделав его лицо чужим и пугающим, словно передо мной стоял не мой муж, а опасный незнакомец. И на мгновение мне показалось, что он сейчас сорвётся и накинется на меня, попробовав силой заставить прийти на мировую, как он выразился, но обошлось. Толя смог себя сдержать, хоть и швырнул букет на небольшую прикроватную тумбочку, что-то с неё сбив.
— Ира, не будь дурой! Ты сама меня спровоцировала, доведя до агрессии, и можно сказать, что я был в состоянии аффекта! Ты вообще первая меня ударила!
— Тебе самому от себя не тошно? Боже, Толя, ты отвратителен! Мало того, что ты мне изменял, так ты ещё и настолько трусливый, что не можешь взять на себя ответственность за собственные поступки.
— Да ты сама упала!
— После того, как ты меня ударил.
— Но ты ударила первая.
Я чуть не рассмеялась, поражаясь этому мужчине, как и его глупым попыткам сделать меня крайней.
— Какой же ты жалкий!
— А ты тупая как пробка. У нас ипотека, а ты что, собралась со мной судиться и подавать на развод? А о нашем сыне ты случайно не забыла? А ведь я могу сделать так, что тебя лишат родительских прав и Серёжа останется со мной. Ты этого хочешь?
— Хорошо.
— Что хорошо?
— Сын останется с тобой, раз ты так сильно этого хочешь.
Толю снова перекривило, и он так забавно округлил глаза, что я всё же рассмеялась, сразу же за этим ощутив неприятное покалывание и тупую боль в висках.
И вот кажется, что муж просто не может ещё ниже упасть в моих глазах, но он прямо-таки идёт на рекорд, пытаясь манипулировать мной с помощью сына.
Как будто я не знаю, что все его угрозы это пустой звук! Он не взвалит на свои плечи такую большую ответственность, как забота о собственном ребёнке.
Толя и так слишком мало внимания уделяет Серёже, полностью доверив мне его воспитание, находя глупые оправдания, лишь бы не сидеть с ним и как можно меньше контактировать.
А я… Я дура, которая слушала других, а не свою интуицию, уже не раз подававшую мне сигналы, что я влюбилась не в того.
Как итог, я цеплялась за мужчину, чья любовь оказалась кратковременной и отравляющей. Толя разве что и мог, что пользоваться мной, устраивать мне эмоциональные горки и обесценивать.
Ну а я ждала какого-то чуда, в надежде, что если я ещё немного потерплю, то он изменит своё отношение ко мне, снова проявляя любовь и заботу.
Какая же я глупая и наивная!
В наших с Толей отношениях любила только я, а он позволял мне себя любить.
— Тебе смешно? Ира, ты не в том положении, чтобы смеяться! И что ты вообще за мать, раз так легко отказываешься от своего сына?
— А что ты за отец, раз тебя приходилось чуть ли не упрашивать провести с ним несколько минут?
— Сидеть с детьми — это женская обязанность. Если ты забыла, я в нашей семье главный добытчик и…
— Ты видно тоже кое-что забыл. Потому что я не сижу у тебя на шее, а работаю.
— Ира, ты продавец! Не сравнивай мою работу со своей. Что ты там делаешь? Сплетничаешь целый день со своей подружкой? Обсуждаешь с ней покупателей? Сидишь в телефоне?
— Как же ты мне надоел со своим обесцениванием! Сам же погнал меня на работу, чтобы деньги уходили не только на погашение ипотеки, но отказался помогать с сыном, из-за чего я не смогла вернуться на своё старое место и была вынуждена искать альтернативу с гибким графиком. И это ты на этом настоял! Ты сам повторял, что пятидневка мне не подходит, что я буду уставать и у меня не будет хватать времени на тебя и сына.
— А у тебя и так нет на нас времени! Знаешь, почему я стал изменять? Потому что ты вечно уставшая!
— Хм, с чего бы это? Ах да, ты почти не давал мне деньги, из-за чего я была вынуждена брать дополнительные смены, порой работая без выходных.
— Ты работаешь всего до пяти часов! Так что хватит строить из себя великомученицу! Моя мать как-то со всем справлялась и не жаловалась.
Снова он заладил про свою мать!
И какой же это бессмысленный разговор. Толя банально не пытается меня услышать, не понимая, что мне действительно было тяжело.
— Ну? Чего молчишь? Сказать нечего? Так это потому что я прав!
Ничего не ответив, я отвернулась от мужа, игнорируя его присутствие, вздохнув с облегчением, когда ему надоело кидаться в меня упрёками и он ушёл. Правда, перед уходом пообещал вернуться. Ещё и посоветовал хорошенько подумать и забрать заявление, а то в противном случае меня будут ждать большие проблемы.
А самое обидное, что я сама выбрала этого мужчину, даже не догадываясь, что его любви хватит на несколько месяцев.
Толя чуть ли не обещал носить меня на руках, а теперь смотрит на меня так, словно я какая-то прокажённая, к которой даже приближаться противно. И единственное, что его по-настоящему заботит, так это моё заявление. И он боится возможных последствий. Ведь если бы не боялся, то не бегал бы ко мне в больницу, запугивая, упрашивая и унижая.