Мой рок-мерзавец

12. Света

Артём вышел покурить, а я скорее принялась писать в службу поддержки.

"Тома, твой план не сработал. Артём меня не хочет. Он хочет домой. Может, мне его выпустить? А то я выгляжу, как шлюха."

И плаксивый смайлик в конце.

Как назло, подруги долго не было в сети, но и Артём не спешил возвращаться с балкона. Если бы я не видела через окно его фигуру, подумала бы уже, что он сиганул с девятого этажа.

Что не так-то? Если бы он меня не хотел… Но он же хотел? Очень сильно!

Думать трезво я не могла. После того как он вознёс меня на небеса, между ног до сих пор всё сладко отзывалось, стоило на секунду вернуться в тот прекрасный момент.

Но как вспомню, что он кончил мне на лицо, блевать хочется. Я понимала, что это он так отыгрался на мне, за то, что я не захотела его ртом ублажать, но всё равно мерзко. Да что там мерзко, я в шоке до сих пор.

"Пускай до утра сидит у тебя. Диван один. Спать больше негде."

И то верно. Продолжаем осаду.

"Как у вас со Львом дела?"

"Лев такой тигр! Завтра расскажу. Некогда мне сейчас."

Хоть у кого-то всё хорошо. Тома своего не упустит, в отличие от меня.

Артём вернулся, и я убрала телефон на столик.

— А чё, малая, есть чё похавать? — зашвырнув рюкзак в угол, спросил Артём.

— Что?

— Я жрать хочу! — следом за рюкзаком полетела его косуха, и я только сейчас заметила у парня в руках ополовиненную бутылку. Судя по его блестящим глазам, спиртное. — У вас пленников кормят вообще? — пока я соображала, чем можно угостить его, Артём отхлебнул прямо из горлышка. — Ещё встречаться со мной собиралась, — осуждающе покачал головой. — Ты готовить-то хоть умеешь?

С одной стороны, я растерялась от его наглого, надменного тона, а с другой, как-то, действительно, неловко. Гость всё-таки.

— Пойдём, Артём, — вскочила я с дивана, запахивая на себе потуже халат.

— Картошки жареной хочу! — заявил он и отвесил мне по заднице смачный шлепок.

Он пьяный? Что происходит вообще? Полчаса назад Артём вёл себя замечательно до того момента, как ему было отказано в минете. Всё дело в этом или в бутылке, из которой он то и дело отхлёбывает?

Может, отпустить его? Ну, его на фиг?

Пока я мялась, мы уже дошли до кухни. Артём уселся на стул, вальяжно откинувшись на нём, а я полезла в холодильник за картошкой, как рабыня какая-то.

— А ты ничего такая, — лениво протянул парень, горячо мазнув по мне взглядом. — Жалко, что мы не можем быть вместе.

— Почему? — расстроенно уточнила я, чистя овощи в раковине.

— Ты пойми, малыш, дело не в тебе, дело во мне… Ты хорошая, я плохой. Ну, ты понимаешь.

— Нет, не понимаю, Артём. Можно с этого места подробней?

— Я бабник, алкаш и распиздяй. Хочешь что-то добавить к моим достижениям?

То, что Артём женский угодник — я знала и раньше. Выпившим вижу его первый раз. А что касается его образа жизни…

Баба Катя так его нахваливала… Не может раздолбай добиться такого успеха в карьере музыканта. Это такой же упорный труд, как и любая другая работа. Был бы Артём необязательным или ненадёжным, вряд ли ему бы удалось собрать музыкальную группу и сделать её популярной.

— Зачем ты так, Артём? Мне кажется, ты хороший, — возразила я.

— Ты просто меня не знаешь, Светочка. Но сегодня тебе предоставилась такая возможность познакомиться со мной ближе. Ближе некуда. Может, всё же отсосёшь мне? Бросай картошку, я подожду.

Опять он за своё? Да ещё и так грубо? Обидно стало…

Я уже поставила сковороду на плиту, отдав всё же предпочтение картошке. Не знаю зачем. На что я ещё надеялась? Парень отшил меня, обидел, оскорбил грубостью, а я, как последняя идиотка продолжала готовить для него.

Пока я переваривала то, что мне сказал Артём, и его поведение, он снова ушёл курить. И бутылку с собой прихватил.

Выпустить его? Выгнать в шею? Сказать, что я о нём думаю?

Кому тогда я картошку жарю? А если он сейчас напьётся и буянить начнёт? Я же не знаю, какой он выпивши?

Рассчитывала на страстную, горячую ночь в объятиях любимого парня, а вместо этого жарю картошку, слушая какой-то бред о том, что мы с ним не пара.

Это катастрофа! Так разочароваться в парне…

Через полчаса блюдо, приправленное моими слезами, было готово. Артём пришёл уже пошатываясь. И такой довольный, будто миллион выиграл.

— О-о-о! — протянул парень, увидев мои слёзы. — А чего это мы плачем?

Я ничего не ответила. Швырнула ему сковородку на стол, потом вилку, хлеб…

Майонез и кетчуп Артём нашёл самостоятельно. Открыв по-хозяйски холодильник, он вытащил оттуда ещё и колбаску и принялся есть как ни в чём не бывало.

— Зай, ну не плачь! Будешь знать, как водить домой всяких ушлёпков, — приговаривал он с набитым ртом. — Мужу свой цветочек оставь. Мне не надо. Зато какая картошка у тебя вкусная! М-м-м… Повезёт же кому-то?

Тебе, придурок! Тебе могло повезти. Не в силах больше смотреть на то, как рушатся мои розовые замки, я ушла в комнату. Там дала волю слезам, жалея себя и проклиная за наивность. Размечталась, тоже мне…

— Светочка, я покушал, — сообщил Артём, нарушив моё уединение. — Спасибо, котёнок. Можно я домой пойду? Так хочу домой, ты себе не представляешь.

Он уже на ногах еле стоял. Куда я его сейчас отпущу? Мало ли, что случится по дороге? Он же звезда. Как потом без него?

— Ложись спать, Артём. Пожалуйста.

Я принялась застилать постельное на диван, но Артём и тут меня удивил.

— Хитрая какая, — заплетающимся языком сказал он, выхватывая у меня подушку. — Знаю я эти ваши приёмчики. На полу лягу, раз не отпускаешь. — С этими словами Артём улёгся прямо на полу, обнял подушку и закрыл глаза. — Спокойной ночи, — икнул. — Сладкая пися.

Мне ничего не оставалось, как выключить свет и тоже лечь спать. Через минуту комнату сотряс ужасающий храп, а потом мне пришлось открыть балконную дверь настежь, потому что перегаром несло так, что дышать было невозможно.

Я ещё раз горько всплакнула от обиды и жалости к себе, пообещав забыть этого парня, едва он покинет моё жильё. Но пока что ужасный Артём Царёв был у меня в гостях. К моему уже превеликому сожалению.

Стоило мне забыться тревожным сном, как меня разбудили странные булькающие звуки. Вскочив спросонья, я включила свет и просто охренела.

Артёма стошнило! Прямо на мой белоснежный девственно-чистый ковёр!

— Капе-е-ец! — вырвалось у меня.

Убирая блевотину с ковра, я думала о том, что это мог быть борщ или винегрет, а не жареная картошка. Вот и хорошо, иначе фиг бы я отмыла пятно.

Покончив с уборкой, я снова поплакала, проклиная Артёма последними словами. В одно бранное слово поведение парня не укладывалось, поэтому я вспомнила все, какие знала.

Слушая дикий, бьющий по мозгам храп парня, я радовалась тому, что не отдалась ему. Точнее, хорошо, что он не взял.

Так же быстро, как я очаровалась Артёмом, так же быстро разочаровалась в нём.

Навсегда!