Моя несвободная

Глава 18

Даша

Не знаю точно сколько времени я пролежала в кровати, беспрерывно пялясь в потолок. Очнулась только вечером, когда Вика вернулась домой.

Она тихонько прошла в комнату, на несколько секунд зависла на моем лице, а потом осторожно опустилась на корточки.

– Ты ездила к Игорю? Поговорили?

После ее слов плотину прорывает окончательно, и я начинаю реветь в голос.

– Что все настолько плохо? – подрывается ко мне и обнимает, – Даш, пожалуйста не молчи? Что он сделал? Обидел тебя?

Мотаю головой, не в силах сказать ни слова. Вика понимает, что от меня ничего не добиться, уходит на кухню и возвращается со стаканом воды. Я пью ее мелкими глотками и постепенно рыдания начинают стихать.

– Я беременна, – нахожу в себе силы произнести это вслух.

Вика застывает напротив и прижимают руку к груди.

– Твою мать, – приземляется на диван, – и судя по тому морю, что ты здесь наплакала, беременность от Ромы?

– Да, – просто отвечаю.

– А ты уверена? Может все-таки…?

– Я уверена, Вика. Игорь всегда предохранялся. Всегда сам.

– Ну, это не стопроцентная гарантия, ты же знаешь. Извини за вопрос, но как он предохранялся?

– Презервативами.

– Может есть хоть малюсенький шанс? – предпринимает еще одну попытку.

– Если бы он был, я бы здесь сейчас не ревела.

– Подожди-ка, – подскакивает на месте Вика, – что-то я вообще ничего не понимаю. Ты что… ты спала с Ромой все это время, пока жила в его доме?

Начинаю судорожно мотать головой, хотя каждое движение отдается тупой болью в висках.

– Боже, нет, конечно. Я… о, черт. Помнишь, когда мы отмечали твой день рождения? Я еще отказалась идти в ночной клуб?

– Помню, – растерянно хлопает глазами, – мы сидели у меня дома весь вечер. Выпили совсем немного вина. Гораздо меньше, чем обычно.

– За мной тогда Рома приехал, настаивал, чтобы лично отвезти меня домой.

– Помню, я еще не хотела тебя отпускать.

– Лучше бы не отпускала, – мой голос садится до шепота.

– Даш, рассказывай, – подруга придвигается ближе и начинает растирать мои ледяные руки.

– По дороге мне стало плохо, меня часто укачивает в машине, особенно, когда на улице уже темно. Мы с трудом доехали до дома. Рома проводил меня в ванную, а потом принес лекарство. Я его выпила.

– И что дальше?

– А дальше я ничего не помню, – закрываю лицо ладонями, – утром я проснулась в его кровати. Голая. Начала кричать на него, ругаться. А он …

– Что? – глаза подруги округляются от ужаса.

– Он сказал, что я сама, представляешь? Сама набросилась на него и начала умолять заняться со мной сексом.

– Да, ну бред какой-то, – выдыхает подруга.

– Он сказал, что я всю ночь… не могла угомониться, – морщусь и с трудом сдерживаю рвотный рефлекс.

– Может, он врет? Давай, Дашенька, вспоминай. Это очень важно.

– Думаешь, я не пыталась? Голову разрывает уже от этих мыслей. По срокам все сходится, понимаешь? А Игорь всегда предохранялся.

– А что дальше было? Ты проснулась, вы разругались, а потом?

– Я уехала к бабушке на все выходные, отключила телефон. Тогда Рома начал ей названивать и требовать меня обратно домой. Я вернулась, чтобы не расстраивать ее, она и так сильно переживает за меня. Приложила все силы, чтобы забыть об этом, потому что при малейшем воспоминании мне становилось стыдно, больно и противно. Внушила себе, что на самом деле у нас ничего не было. А сейчас все это уже бесполезно, потому что у этой ночи появились последствия.

– Может, он что-то подмешал тебе? Я особо не разбираюсь в этом. Ну, знаешь есть такие средства, которые вызывают желание…

– Боже, – всхлипываю и закрываю рот ладонью, – давай не будем больше вспоминать. Я не могу разговаривать на эту тему, я даже думать не могу, что я с ним… Мне сразу дурно становится.

– Все, все. Закрыли тему. Что делать будем? – ее желание помочь заполняет мой организм таким необходимым сейчас теплом.

– Я не знаю, Вика. Если Рома узнает, он меня точно не отпустит.

– Срок какой у тебя?

– Пять-шесть недель.

Вика присаживается на край дивана и сосредоточенно о чем-то думает, а потом несколько секунд нерешительно мнется, будто боится озвучить вслух свои мысли.

– Даш, еще вполне можно сделать медикаментозный аборт. Только решать надо быстро.

Я дергаюсь от ее слов и неосознанно прикрываю живот руками. Мне страшно. Очень. Я не хочу ребенка от Ромы, но я боюсь, что этот аборт повлечет за собой проблемы в будущем. Я и так забеременела далеко не сразу. Но остаться с Ромой на всю жизнь я не смогу. Мне сейчас кажется, что я и дня не выдержу рядом с ним.

– Я не знаю.

– Подумай, но только недолго. И из дома на всякий случай никуда не выходи, не удивлюсь, если твой благоверный слежку за тобой приставил.

От этой фразы мне становится совсем не по себе и аргументов в пользу аборта сразу прибавляется. В конце концов, надо съездить на консультацию к врачу, обговорить с ней все возможные варианты и последствия.

Одеваюсь так, чтобы меня было сложно узнать, беру темные очки на всякий случай и вызываю такси. Врач, внимательно меня выслушав, рассказывает то, что я и так уже прочитала в интернете. Ничего нового. Риски есть, но при медикаментозном аборте они минимальные.

Говорю ей, что мне нужно время подумать, а она сразу вручает мне кучу направлений на анализы.

– У вас есть неделя, не больше, – добавляет напоследок и красной ручкой выводит дату на бумажке, – это крайний день, когда можно будет обратиться с этим вопросом. Анализы сдайте заранее. Они пригодятся при любом вашем решении.

Сразу иду в процедурный кабинет, чтобы в случае моего положительного решения быть сразу готовой к процедуре.

Еще по дороге домой меня начинает трясти от нервного напряжения. Господи, что же я такое делаю? Что же я творю? Чувствую подкатывающую тошноту и решаю прогуляться пешком. Прохожу мимо остановки и застываю у зеркальной витрины магазина, внимательно вглядываюсь в отражение, потому что вижу знакомое лицо. Молодой парень в неприметной одежде. И мне кажется, что он идет за мной от самого медицинского центра. Где же я могла его видеть?

Узнавание и осознание накатывает мощной волной, спустя буквально несколько шагов. Это же охранник моего мужа, он раньше оставался дежурить возле нашего дома, когда Рома уезжал в командировку, а потом куда-то исчез. А теперь вот появился вновь.

Я ускоряю шаг и пытаюсь запутать следы. Несколько раз захожу в торговые центры, а выхожу из них через другой выход. И вроде мне даже удается оторваться.

Становится страшно и мерзко. Тошнота накатывает с новой силой. Неужели Рома приставил кого-то следить за мной? Это ужасно. Это значит, что он в любой момент может все выяснить.

С трудом добравшись до дома, бегу в ванную. Там меня выворачивает наизнанку несколько раз подряд. Еле живая возвращаюсь в комнату, сползаю на пол и закрываю лицо руками. Слез нет, внутри пустота, словно там все дотла выжжено. Не хочу к нему возвращаться. Не хочу быть его женой. Кто бы знал, как не хочу.

Достаю телефон из сумки и набираю врача, у которого была сегодня.

– Когда будут готовы анализы, чтобы назначить прерывание? – спрашиваю неживым охрипшим голосом.

– Вы уже подумали? – слышится в трубке удивленный голос.

– Да, я приняла решение.

– Один из анализов будет готов только через два дня. Жду вас в среду, Дарья. В одиннадцать вам удобно?

– Да, спасибо.

После этого я заваливаюсь на кровать и перестаю воспринимать окружающий мир. Пялюсь в потолок и стараюсь ни о чем не думать. Я бы предпочла просто исчезнуть, бесследно раствориться в воздухе раньше, чем наступит среда, как жаль, что это не в моих силах.

***

Утро среды начинается для меня ужасной тошнотой и рвотой. Мне настолько плохо, что я с трудом доползаю до комнаты. Вика бегает вокруг меня то с водой, то с лимоном, то с крекером. Я не знаю, что является причиной такого ужасного состояния. Для токсикоза вроде рановато еще, может страх и стрессовое состояние так на меня действуют.

Добираюсь до медицинского центра с небольшим запасом по времени, но меня почти сразу приглашают в кабинет. Вика очень настаивала поехать со мной, но я решила, что сегодня мне от этого станет только хуже. Никого не хочу видеть и слышать. Я настроилась, отключила чувства, все свои инстинкты и держусь из последних сил.

Сижу напротив врача, стараюсь сосредоточиться на том, что она говорит, но у меня это очень плохо получается. Руки трясутся, нервы натянуты, как струны. В кабинете очень душно или мне просто катастрофически не хватает воздуха. Душу глубже и пытаюсь вслушаться в слова своего доктора.

Она выкладывает на стол таблетки, а я смотрю на них с ужасом и не могу решиться взять в руки.

– Если вы волнуйтесь, как все пройдет, можете остаться у нас на стационаре под присмотром врачей на двое суток, но это не обязательно.

– Я лучше домой поеду, – отвечаю почти шепотом.

Думаю, пустая палата и белые стены меня окончательно добьют. От этих мыслей чувствую, как тошнота подкатывает снова.

– Вам плохо? – интересуется врач и протягивает мне стакан воды, чтобы я запила таблетку.

– Да, тошнит, – смотрю на воду и морщусь. От нее меня тоже тошнит. А от мысли, что я собираюсь сделать, в груди образуется леденящий комок и причиняет мне нестерпимую боль.

Выхватываю таблетку из рук врача, выбегаю из кабинета и быстро нахожу в коридоре нужную дверь. Хорошо, что в туалете никого нет, потому что меня снова выворачивает несколько раз.

Похоже идея с завтраком, который так усиленно пихала в меня Вика, была очень неудачной. Умываюсь холодной водой, постепенно выравниваю дыхание и выхожу из туалета.

Немного кружится от слабости голова, поэтому прижимаюсь к стене и жду, когда меня отпустит окончательно. Мой взгляд цепляет в конце коридора красивую пару и когда они поворачиваются ко мне лицом, я чувствую, что близка к обмороку. Там Романов.

Что может делать здесь такой парень, как Игорь? Это перинатальный медицинский центр. Он специализируется на ведение беременности.

Ответ на свой вопрос я получаю почти сразу, когда замечаю ее. Красивую кукольную блондинку Юлю. Мое сердце разрывается на части от боли, потому что она обхватывает руками огромный живот. Господи! Она беременна и, судя по всему, уже давно. Игорь бережно обнимает ее за плечи и помогает присесть на стул в ожидании очереди. Он смотрит на нее такими преданными глазами, с такой нежностью и заботой, что я мгновенно теряюсь.

Зачем же он все это время … со мной, если она ждет ребенка? Может, они вообще давно уже женаты, а я как дура продолжаю надеяться и мечтать, что он подойдет, обнимет и все сразу наладится.

Мне нет места в его жизни, это теперь очевидно. У меня ребенок от мужа, у него другая женщина и у них тоже будет ребенок. По щекам помимо воли льются горячие слезы, которые я уже не в силах остановить.

В голове возникает вопрос, зачем я собираюсь избавиться от ребенка? От своего ребенка! Мы же все равно не будем с ним вместе. Он похоже все это время даже не вспоминал про меня. А я чуть было не совершила самую большую ошибку в своей жизни. Как я могла докатиться до этого?

Быстро проскальзываю в дверь, чтобы он меня не заметил и пытаюсь прислушаться к сигналам своего организма. Тошнота отступает и ледяной ком в груди растворяется. Решительным шагом возвращаюсь обратно в пустую кабинку туалета и смываю таблетку в унитаз. А затем также осторожно, чтобы не привлекать внимания захожу в кабинет врача.

– Передумали? – поворачивается в мою сторону врач и улыбается.

– Да… я… простите, но я не могу, – отвечаю хриплым, но уверенным голосом.

– Вот и правильно, – открывает мою карту и начинает заполнять пустые графы.

Медсестра тоже подключается, взвешивает меня, измеряет давление, снимает мерки каким-то странным прибором и выдает кучу направлений на анализы.

– Это нужно будет сдать к вашему следующему посещению. Здесь все написано.

Врач выдает мне обменную карту беременной и назначает дату следующего приема. На душе становится легче, слезы высыхают, даже силы откуда-то появляются.

– Если что-нибудь будет беспокоить, обратитесь раньше.

Я выхожу из кабинета, уверенная, что уже не встречу эту счастливую парочку, потому что пробыла в кабинете достаточно долгое время. Со всем своим ворохом бумаг спускаюсь с крыльца медицинского центра и практически сразу врезаюсь в какого-то мужчину.

Поднимаю голову и чувствую, как моя жизнь разлетается на осколки. Передо мной стоит муж собственной персоной. Со счастливой улыбкой на губах обнимает меня за талию и прижимает к себе.

– Даша, любимая, – восторженно и слишком громко произносит, – ты даже не представляешь себе, как я счастлив, – почему ты раньше мне не сказала? Съездили бы вместе. Сюрприз хотела сделать?

Теперь я четко понимаю, что в прошлый раз мне не показалось. Он действительно следил за мной и в курсе ситуации. Закрываю глаза и лечу в пропасть безнадежности. Понимаю, что это конец. Конец мечтам, чувствам и надеждам на счастье.

Поворачиваю голову и сразу натыкаюсь на пронзительный взгляд своих самых любимых голубых глаз. В пяти метрах от нас возле своей машины стоит Игорь. Его лицо абсолютно не читаемо, но я замечаю, насколько напряжено у него тело. Будто он из последних сил держит себя в руках. Теперь понятно для кого мой муж затеял это представление. В том, что Игорь все слышал и видел, у меня нет никаких сомнений.

– Что это у тебя? Фотография с УЗИ? Покажи, – опять слишком громко произносит и выхватывает у меня бумаги из рук.

Я не в силах больше это выдерживать, просто отворачиваюсь и иду к Роминой машине. Чувствую спиной прожигающий взгляд и слезы снова закипают на глазах.

Не смей, слышишь! Не смей так на меня смотреть! Ты сам сделал свой выбор. А следом я сделала свой.

***

Дорога до дома проходит в молчании. Я смотрю в окно, потому что больше некуда. На Рому я смотреть не могу, не представляю, как буду жить с ним в одном доме и спать в одной кровати. От этой мысли передергивает и снова начинает подташнивать. Наверно, если мне станет плохо прямо сейчас, в салоне его новой машины, Рома уже не будет так счастлив, как полчаса назад изображал возле медицинского центра.

– За твоими вещами прямо сейчас заедем? К Вике, – прерывает напряженное молчание.

– Не сегодня. У меня хватает вещей и дома.

Не могу даже думать о том, чтобы вернуться в этом дом обратно с чемоданом, это для меня какой-то психологический барьер. Пусть пока все останется у Вики, надеюсь, мои вещи ее не сильно стеснят.

Едва мы заходим в дом, Рома подходит ближе и обнимает меня за плечи. Чувствую запах его парфюма и сразу несусь в ванную. Почему-то в этот момент в голове мелькает идиотская мысль, что от запаха Игоря Романова мне бы никогда не стало плохо.

Спустя двадцать минут возвращаюсь в спальню и без сил валюсь на кровать. Рома подходит ко мне и ложится рядом. Я сжимаюсь и откатываюсь в сторону.

– Врач сказал, что мне ничего нельзя, – выпаливаю с ужасом, потому что не хочу, чтобы он ко мне прикасался.

– Чего нельзя? – не понимает он с первого раза.

– Жить половой жизнью нельзя первый триместр, а потом … потом после осмотра будет понятно, как дальше.

Вряд ли Рома разбирается в таких вопросах, раньше он даже близко не мог слышать слово беременность и все отсюда вытекающее. И я очень надеюсь, что он не пойдет к моему врачу выяснять подробности. В конце концов, всю беременность на таких отговорках протянуть можно, а потом после родов я тоже обязательно что-нибудь придумаю.

– Ну, хорошо, – соглашается наконец и садится в кровати.

– Ты не против, если я немного посплю? – мне мало того, что он отодвинулся и больше не прикасается. Мне необходимо, чтобы он убрался из этой комнаты вместе со своим дурацким парфюмом.

– Не против, – поднимается с кровати, обходит ее и встает напротив меня.

– Что еще? – не выдерживаю и начинаю грубить.

– Даш, мне надо уехать в командировку. За границу. Надолго.

– Надолго это насколько?

Мое состояние после этой новости явно начинает улучшаться, даже нудная тошнота отступает на второй план.

– На месяц, – осторожно произносит, а я зажмуриваюсь от радости, и накрываюсь одеялом, чтобы не выдать себя с головой.

– Раз надо, поезжай, – стараюсь ответить голосом, лишенным эмоций.

– Ты справишься здесь одна? – задает идиотский вопрос.

– А чего тут справляться? Готовлю не я, прибираюсь тоже. Мне остается только учеба и все.

– Сама за руль не садись, пусть тебя водитель возит в университет и обратно. Я отдам все необходимые поручения.

– Хорошо, – я бы и сама не села, учитываю мою жуткую тошноту по утрам.

– И еще кое-что, – мнется нерешительно возле дверей, – через неделю важный для меня деловой ужин, нужно прийти туда с женой. Сразу после него я уеду.

– Ты же видишь в каком я состоянии, Рома, как я пойду на ужин, где столько всяких посторонних запахов? Я же опозорю тебя, если мне станет плохо прямо посреди шикарного зала с не менее шикарными гостями.

– Впереди еще целая неделя, чтобы наладить свое самочувствие. Думаю, ты справишься. Мы должны быть там вместе. Это важно для меня.

Последние две фразы звучат с нажимом, и я понимаю, что спорить бесполезно.

– Хорошо, как скажешь, я постараюсь.

Сейчас больше всего на свете я хочу, чтобы он убрался из этой комнаты, поэтому рада пообещать ему все что угодно. Устало прикрываю глаза, когда за ним наконец-то закрывается дверь. Хочу просто провалиться в спасительный сон и проснуться, когда весь этот кошмар закончится.

Игорь

Этот дурацкий ужин начинает утомлять меня уже с первых минут. Кругом одни и те же лица, скучные и пресные, но резко оживающие, когда им становится от тебя что-то нужно. Они просто прикидывают в уме, насколько выгодным будет сотрудничество и меняются на глазах.

Смотрю на свой бокал и морщусь. Я пил вчера, сегодня и, кажется, позавчера я тоже пил. Теперь это мое стабильное состояние после того, как я узнал последние новости.

Веду незаинтересованным взглядом по толпе гостей и неожиданно натыкаюсь на знакомый профиль. Миронов.

Твою мать!

Руки сразу сжимаются в кулаки, а внутри разгорается огонь ненависти. Я знаю, зачем он здесь. Сейчас он, как утопающий в поисках соломинки, дергается, рыпается, а спасения найти не может.

Я принял меры и запустил этот маховик. И я сделал это еще до того, как узнал, что Даша ждет ребенка. Потом у меня были мысли отмотать назад и остановить эту махину, но, во-первых, сделать это практически нереально, во-вторых, он слишком глубоко запустил свои корявые руки. Если его не остановить сейчас, потом можно серьезно вляпаться в неприятности.

Мой взгляд смещается немного в сторону, и я вижу ее. Девушку, которую никак не могу забыть.

Даша. Чужая жена. В груди происходит взрыв и эмоции накрывают с головой. Так происходит каждый раз, когда ее вижу. Впиваюсь глазами в любимый профиль и как наркоман впитываю в себя каждое ее движение.

Начинаю закипать от злости, потому что понимаю, что эта встреча ни к чему хорошему не приведет. Болезненные воспоминания и несбыточные мечты. Ах, да еще горькое разочарование, когда узнал, что она беременна от него.

Взгляд против воли все время возвращается к ней, и я начинаю еще больше ненавидеть ее мужа. Хотя куда уж больше. Она бледная, похудевшая и похоже с трудом держится на ногах. Вот на хрена он притащил ее сюда? Ей же плохо совсем. Придурок. Желание разбить ему рожу становится настолько сильным, что даже кулаки начинают зудеть.

Внезапно Даша резко срывается с места и убегает в сторону туалетов. А ее придурок муж, вместо того чтобы бежать следом, стоит и треплется дальше с каким-то мужиком. Я незаметно продвигаюсь к выходу, специально проскальзываю между гостями, чтобы он меня не заметил.

Останавливаюсь возле женского туалета и жду, когда она выйдет. Даша появляется только через двадцать минут. Еще бледнее, чем была изначально, глаза и щеки мокрые от слез. Ее рвало, понимаю сразу. Бедная девочка. И этот козел муж за это время, естественно, ее ни разу не хватился. Придурок. Как же он меня бесит.

Даша подходит к окну, рывком открывает его и начинает глубоко дышать. А я стою чуть дальше и рассматриваю ее, пока она не видит. Бледная, измученная, но все равно очень красивая. С горечью отмечаю, что ей очень идет быть беременной. И даже явное плохое самочувствие ее нисколько не портит. Она такая нежная, ранимая, беззащитная, что хочется закрыть ее собой от всего мира. Эта уязвимость окончательно размалывает мои внутренности в стеклянную крошку.

Делаю еще один шаг к ней и ловлю запах вишни, он на живую вспарывает болезненные воспоминания, которые я так усердно старался похоронить последние несколько дней, когда понял, что это конец. Блядь, ну почему? Я хоть убей не понимаю. Почему?

Почему она с ним? Все это время… Да еще и беременность. Нет, дело не в детях, будь у нее хоть целый детский сад, я бы никогда от нее не отказался. Но то, что она спит с ним… и со мной одновременно словно каленым железом выжигает любые возможные варианты. Я не могу этого принять. И понять не могу.

Подхожу еще ближе, чтобы заметила меня. Замечает. В ее взгляде на мгновение мелькает вспышка боли, а потом они снова становятся пустыми. Пустыми и безжизненными. Обреченность в ее облике давит на меня безнадежностью, но я не могу уйти, не спросив.

– Даша, – мой голос чужой и хриплый, он даже звучит так, будто царапает, – я же любил тебя.

Она заметно дергается и бледнеет. Ее ладошки сжимаются в кулаки, но выражение лица при этом не меняется.

– По-настоящему любил. У меня даже не было никого после нашей первой ночи. Со мной первый раз такое. Да, я ошибся тогда с фирмой, я был не прав и очень сожалею об этом. Но для меня все это было важно. То, что между нами происходило, всегда имело смысл. Это не игра и не прихоть. Это настоящее, на всю жизнь. А ты… все равно с ним. Почему? Объясни мне, потому что я, блядь, не понимаю. Почему?

Я непрерывно смотрю на нее, чтобы ничего не пропустить, ни одной эмоции. Она застыла словно статуя, глаза стеклянные, неживые. Отгородилась от всего мира. Не слышит она меня. Такое чувство, что вообще никого не слышит. Закрылась от всего мира в своем коконе.

– Потому что он мой муж, – шепчет едва слышно. Разворачивается и уходит, высекая из меня последние крупицы надежды.

Я готов сдохнуть прямо здесь, потому что терпеть и жить с этим дальше у меня нет никаких сил. Никогда не думал, что бывают такие ситуации, когда уже ничего нельзя сделать. И что именно я попаду в такую. Не отмотать, не исправить.

Возвращаюсь в зал через час, но ни Даши, ни ее мужа уже не видно. Несомненно, сейчас это к лучшему, могу наделать глупостей на глазах у всех. Стараюсь все время помнить, что Дашке нельзя нервничать, а если я начну здесь разборки, нервничать будут все.

Ко мне подходит отец и сканирует мое нетрезвое лицо напряженным взглядом. Мне плевать. Никогда не стремился выглядеть лучше, чем есть на самом деле. А есть ли во мне хоть что-то хорошее? Даша вон тоже выбрала не меня, а своего утырка мужа.

– Тебе хватит, – выхватывает бокал у меня из рук, но я тут же беру новый с подноса мимо проходящего официанта.

– Что за цирк, Игорь? – шипит на меня приглушенным голосом, чтобы никто больше не слышал.

– Чего тебе от меня надо? – устало выдыхаю, знаю, что так просто он бы ко мне не подошел.

– Мне нужно поговорить с тобой на трезвую голову, это важно и срочно. Жду тебя завтра в своем офисе.

– Нет, говори сейчас. Шастать по твоим офисам в рабочее время у меня нет ни желания, ни возможности.

Отец сверлит меня своим фирменным взглядом, видимо решая, можно ли рассчитывать на мою адекватность сегодня. Ну, а че нет-то. Нормальный я. В здравом уме и твердой памяти. К сожалению. Некоторые моменты своей жизни предпочел бы забыть навсегда.

– Я хочу, чтобы ты женился. На дочери моего делового партнера. Это очень выгодный брак для обеих сторон. Да и тебе пора уже прекращать шляться направо и налево.

– Если тебе очень нужно, женись сам, – поднимаю свой бокал и отпиваю глоток, – уверен, если брак очень выгодный, даже мать не будет против.

– За языком следи, – срывается от злости, – совсем с катушек слетел.

– У меня это наследственное, – продолжаю выводить его из себя.

Отец с явным усилием берет себя в руки и оглядывается по сторонам.

– В ближайшее время устрою тебе знакомство с невестой, – с нажимом добавляет отец.

– Ага, на хрен иди, – через силу улыбаюсь и одним глотком опустошаю бокал, – если у тебя все, то я, пожалуй, пойду. Тяжелая была неделя, организм требует отдыха.

На самом деле мой организм требует только Дашу, он пока не смирился, что она для меня навсегда недоступна. Беру такси и уезжаю домой. По крайней мере, после такого количества алкоголя можно будет провалиться в сон и хоть на время поверить, что у нас с ней есть будущее.