Наглец. Без шанса на отказ (СИ)

Эпилог

— Ай, — шиплю и отдергиваю руку от горячей кастрюли, когда слышу звонок в дверь. — Артур, блин, ну сколько говорить не забывать ключи?

С тех пор, как мы после свадьбы съехались вместе, мой муж то и дело забывает свои ключи. Расслабился, когда я ушла в декрет, и теперь спокоен, что может каждый раз позвонить в дверь.

Вытирая руки полотенцем, топаю в прихожую. Не глядя в глазок, отпираю и распахиваю дверь.

— Опять ключи…

Замолкаю, когда вижу перед собой маму Артура.

Она окидывает меня внимательным взглядом и сжимает перед собой сумочку в руках.

— Добрый день, Кира, — спокойно произносит она.

— Зависит от того, с какой целью вы появились на нашем пороге, — отвечаю холодно.

— Я понимаю ваш скептицизм, — кивает она.

— О, мы уже на “вы”, — не сдерживаюсь от сарказма.

— Я заслужила такой тон, — вздыхает Елизавета. — Я пришла поговорить. Нормально. Цивилизованно. Позволите войти?

Я сканирую ее взглядом, раздумывая, стоит ли впускать в свой дом змею, которая может меня укусить, оставив ядовитый след? А потом все же отхожу в сторону и пропускаю ее в прихожую.

— У нас снимают обувь, — предупреждаю.

— Конечно, — кивает и сбрасывает свои кружевные балетки.

Оставив сумку на столике в прихожей, Елизавета идет в гостиную, разглядывая обстановку.

— Красиво у вас тут. Уютно. Это ваша квартира?

— Наша общая. Въехали только две недели назад. Даже еще не все вещи разобрали. Сами понимаете, детская в приоритете. Чай? Кофе?

— Не откажусь от кофе, спасибо.

Я иду на кухню, чтобы выключить плиту под бульоном, который варила, и заварить нам кофе с чаем. Чуть позже ставлю на кофейный столик поднос с напитками, сахарницей и конфетницей с ассорти, которое мне постоянно покупает Артур. С беременностью я стала сладкоежкой, как моя сестра Аля. Хотя она, наоборот, теперь на сладости не может смотреть. Интересно, почему?

Выставляю все с подноса и занимаю место в широком кресле справа от матери Артура. Она смотрит на меня, а когда ее взгляд останавливается на моем животе, уголок губ дергается.

— Простите меня, Кира, — выдыхает. Я вижу, как непросто такие слова даются настолько гордой женщине. Она не привыкла извиняться и вообще ошибаться. — Я была очень зла на мужа. Когда он сказал, что не спал с вами, я не поверила. Так он говорил про всех своих любовниц.

— Избавьте меня, пожалуйста, от тонкостей вашей семейной жизни. Елизавета, мы с вами примерно одного возраста. Я не юная девочка, которая поведется на эту чушь. Вы хотели сорвать свою злость на мне, вы это сделали. Если бы это не испортило ваши отношения с Артуром, вы вряд ли бы сожалели. Все обманутые жены ненавидят любовниц, даже если те не знали о статусе своего любовника. Так что не будем разыгрывать спектакль. Давайте по существу и правду.

— Что ж, вы слишком умная женщина, чтобы я могла пускать вам пыль в глаза, — произносит с улыбкой. Я молчу. Озвучивание факта о наличии у меня ума вряд ли добавит очков Елизавете. Все это я и сама знаю. — Я рада, что рядом с моим сыном будет не туповатая малолетка, которая вынесет ему мозги и вытреплет нервы.

— С отговорок к лести? — хмыкаю я.

— Кира, я хочу видеть своего внука, — наконец переходит она к сути. — Хочу продолжить общаться с сыном. Если для этого я должна что-то еще сделать, только скажите. Я сделаю все.

Несколько секунд я рассматриваю свою свекровь, которая смотрит в ответ… с надеждой? Неужели искренне скучает по сыну и хочет нянчить нашего сына?

— Не надо ничего делать, — выдаю ответ. — Просто любите сына. Без условий. Без претензий. Такого, какой он есть: сильного, мужественного, решительного, настоящего мужчину, какого вы из него вырастили. И внука любите. Не пытайтесь сделать из него стопроцентного Верещагина. Все, что нужно взять из ваших генов, он возьмет без вашего участия. Просто дайте им обоим быть собой и любите безусловно, не пытаясь втиснуть моих мужчин в собственные рамки.

— Я же говорил тебе, мам, что она — лучшее, что случалось в моей жизни, — слышу за спиной хриплый голос и оборачиваюсь.

На входе в гостиную стоит Артур. В его глазах стоят слезы, а в руках он держит коробку пирожных из моей любимой кондитерской.

— Теперь я это вижу, — дрожащим голосом отзывается Елизавета. — Ты сделал прекрасный выбор, сынок. Самый лучший, — добавляет она и с улыбкой сжимает мою руку.

Спустя полтора месяца на свет появляется наш сын — Данила Артурович Верещагин. Из роддома муж забирает меня в одиночку, потому что считает, что это счастье только для нас троих. Зато дома нас ждет целая огромная семья: родители Артура, его сестра, мои родители и Денис в качестве представителя их с Алей семьи. Моя сестра должна родить со дня на день, так что уже находится в больнице. Денис заскочил поздравить и снова умчался к своей жене, чтобы без конца и края таскать ей отвратительные каперсы, которые она ест банками.

Артур позволяет семье побыть у нас всего час, потом выгоняет всех и приходит к нам с Данечкой. Малыш как раз проснулся и теперь, жадно причмокивая, высасывает из меня молоко. Муж садится на кровать рядом со мной и гладит большим пальцем лобик сына, который тот морщит, сосредоточенно обедая.

— Хулиганом будет, — произносит Артур шепотом.

— А, может, станет адвокатом, как его дед.

— Или экономистом, как мама. Или даже спортсменом. Нет, он будет бизнесменом, как его отец, — подмигивает Артур. А потом его лицо вдруг становится серьезным. — Знаешь, я подумал, нам нужно построить свою дачу.

— Ага, и выезжать туда с друзьями раз в год, чтобы мы с девочками уезжали оттуда беременными, — хмыкаю.

— А это отличная идея.

— Только попробуй! — тычу в Артура указательным пальцем, который он легонько прикусывает, после чего подмигивает мне.

— Люблю вас, мои малыши, — тихо произносит он. Целует пухлую щечку Денечки, отчего сын кряхтит, а потом — меня в губы.

— И мы тебя любим, — отвечаю и, прижимаясь своим лбом ко лбу мужа, закрываю глаза.