Пролог

Рико Монтеро доехал до виллы брата, расположенной в двух часах езды по побережью от Валенсии, за семьдесят три минуты. Он чувствовал себя запертым в своем пентхаусе, ему был необходим воздух. Он выехал из гаража на новеньком «GTA Spano» и попытался убежать от собственного мрачного настроения. Рико бесцельно гнал по побережью, пока его не остановили за превышение скорости.

Узнав, где находится, Рико сказал офицеру, что едет повидаться с братом.

Поскольку он находился буквально по соседству, то решил не усугублять свои преступления ложью. Он покатил через виноградник Сезара к современному дому, раскинувшемуся на склоне холма.

Он сказал себе, что не скучает по винограднику, которым с гордостью владел почти десять лет – задолго до того, как его брат решил, что его интересуют виноградники и виноделие. Увлечение Рико этим процессом иссякло вместе с его интересом к жизни как таковой. Продав эту собственность, он порвал с прошлым.

«Прошло уже восемнадцать месяцев, – сказала его мать вчера за обедом. – Пора задуматься о будущем».

Рико ушел с мыслью: «Давай найди мне еще одну коварную, неверную невесту». Но вслух ничего не сказал. Он обещал унести эту тайну с собой в могилу.

Он выругался и загнал машину на стоянку, а затем выскочил из нее, мрачно сознавая, что ему совершенно не удалось избавиться от гнетущего настроения.

– Рико! – крикнула его невестка Сорча, открыв дверь прежде, чем он успел подняться по широким ступеням.

– Матео, смотри. К нам пришел Тио Рико, – обратилась она к ревущему малышу, сидящему у нее на бедре. – Какой приятный сюрприз, правда?

Сорча не была красавицей, которых он привык видеть рядом с Сезаром, скорее приветливой домохозяйкой. Джинсы и топ в крестьянском стиле были дизайнерскими, но она почти не пользовалась косметикой, а светлые волосы были завязаны в простой конский хвост. Она хмуро смотрела на своего несчастного сына с нежностью и сочувствием, ничуть не смущаясь его истерики.

– Папа. – Глубоко несчастный Матео указал на заднюю часть дома.

– Ему уже давно пора спать, – сказала Сорча и жестом пригласила Рико войти. – Но он знает, что кто-то взял кого-то еще на В-И-Н-О-Г-Р-А-Д-Н-И-К.

– Ты говоришь по-английски, но тебе все еще приходится произносить слова по буквам? – усмехнулся Рико.

– Он так быстро все схватывает. О! – Она поймала Матео, когда он потянулся к Рико, почти вырвавшись из ее объятий.

Рико легко поймал его.

– Извини, – пробормотала Сорча.

– Где папа? – спросил мальчик.

Малыш родился всего за несколько недель до злополучной свадьбы Рико. Матео был крепок, упрям и полон энергии, присущей всем мужчинам Монтеро. Вот почему он так мучил свою мать.

– Мы это обсудим, – сказал Рико мальчику и посмотрел на Сорчу. – Тебе нужно переодеться, – посоветовал он, не в силах больше выносить это мучительное счастье в ее глазах.

– Почему?.. Ох. – Она заметила то место, где Матео терся своим мокрым лицом о ее плечо. – Ты в порядке?

– Ради бога, Сорча, – пробормотал он сквозь зубы.

Рико тут же пожалел о своей вспыльчивости и быстро обуздал свой гнев.

– Я не хотел грубить, – выдавил он, собрав все свое самообладание и прижимая племянника к плечу. – Все в порядке.

– Все в порядке, Рико. – Она сжала его руку. – Я понимаю.

Нет. Но, к счастью, она ушла, оставив Рико наедине с Матео, который ни черта не забыл. Он сделал еще одну попытку, указывая рукой туда, где, по его мнению, находился Сезар.

Глаза Матео были опущены, щеки покраснели.

– Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, – сказал Рико мальчику.

Как и Матео, Рико был младшим братом будущего герцога. Ему тоже полагалось прожить прекрасную жизнь, чтобы не запятнать титул, который никогда не получит. Было еще простое братское соперничество.

Рико поднялся по парадной лестнице в спальню, которую переделали в игровую комнату для мальчиков, не думая о том, как блестяще Сезар выполнил свой долг, обзаведясь двумя умными и здоровыми детьми, прекрасным домом и потрясающей, добросердечной женой.

– Есть некоторые реальности, о которых не стоит плакать, – сообщил он Матео, когда они вошли в комнату. – Твой отец говорил мне об этом.

Сезар пришел его урезонить, возможно, потому, что устал от одиночного заключения своего товарища по играм.

«Разве тебя не бесит, что они даже не слушают?» – спросил Рико у Сезара в тот давний день.

«Конечно. Но злость ничего не изменит. С таким же успехом ты можешь принять это и подумать о чем-то другом».

Слова, по которым Рико научился жить.

– Я всегда буду слушать, если тебе нужно будет с кем-то поговорить, – сказал он племяннику, усаживаясь в кресло. – Но иногда ничего нельзя сделать, чтобы что-то изменить. Это суровый жизненный факт.

Матео перешел на всхлипывания.

– Может, нам почитать книгу? – Рико взял первую попавшуюся книжку с картинками. Она была двуязычной, с поездами, собаками и бананами, помеченными на английском и испанском языках.

Читая книгу, он намеренно понизил голос до невнятного гула. Голова мальчика на его груди становилась все тяжелее и тяжелее.

– Спасибо, – прошептала Сорча, заглянув в комнату.

Рико кивнул и отнес спящего мальчика в кроватку. Вошла няня.

– Когда Матео проснется, не говори ему, какой я предатель, – сказал он Сорче, спускаясь с ней по лестнице.

– Вообще-то, я собиралась пригласить тебя на ужин на этой неделе. Я хочу кое о чем с тобой поговорить. Мы можем пройти в кабинет Сезара? – нахмурилась Сорча.

Рико вздохнул.

– Если речь идет о моей повторной женитьбе, то мама передала твои опасения.

– Я хотела поговорить о другом, – пробормотала Сорча, закрывая дверь и махнув рукой в сторону дивана. – И мое воображение может разыграться. Я ничего не сказала Сезару.

Она налила два стакана ирландского виски и принесла туда, где стоял Рико.

– Неужели? – растягивая слова, произнес Рико.

– Пожалуйста, не сердись на меня. Я знаю, что переступила черту, предложив твоей матери не настаивать на повторном браке, но я забочусь обо всех вас. – Она сидела упершись локтями в бедра, наклонившись вперед и сцепив руки.

– Сорча, – как можно более спокойно произнес Рико. – Я в порядке. – И, прежде чем ему пришлось выдержать еще один полный мучительного сочувствия взгляд, добавил: – Если бы я был на твоем месте, я бы понял, почему ты думаешь, что это не так, но, честно говоря, ты должна перестать беспокоиться обо мне.

– Этого никогда не случится, – сказала Сорча уверенно. – Могут быть другие факторы, которые следует учитывать. Я чувствую себя такой лицемеркой.

– Почему? – удивился Рико. – Что происходит?

Сорча нахмурилась, поставила стакан на стол, взяла телефон и уставилась на него, не включая.

– Эльза, наша няня, показала мне кое-что, что появилось в ленте новостей.

– Что-то компрометирующее? Может быть, что-то прояснилось в отчете коронера? Это из-за Фаустины?

– Нет! Нет, дело вовсе не в ней. – Сорча коснулась лба пальцами. – Эльза всегда ходит с нами, когда мы ужинаем у твоей матери, она знакома с тамошними служанками и подписана на некоторых из них в социальных сетях.

– Честно говоря, я редко проверяю свои аккаунты в социальных сетях, – сказал Рико, равнодушно стряхивая с колена несуществующую ворсинку. – Особенно после смерти Фаустины. Это очень сентиментально.

– Наверное, ты прав. – Выражение ее лица стало напряженным. Она посмотрела на телефон, который сжимала в ладонях. – Но, так или иначе, я думаю, что ты должен знать об этой новости. – Закусив губу, она дотронулась большим пальцем до экрана, щелкнула, чтобы открыть фотографию, и протянула телефон Рико. – Сначала Эльза решила, что это Матео переодели девочкой. Это единственная причина, по которой она обратила на это внимание и показала мне. Должна согласиться, что есть определенное сходство.

Рико бросил взгляд на малыша. Он никогда не видел Матео в розовом матросском слюнявчике и шляпе, но улыбка девочки была очень похожа на ту, которую он выпросил у своего племянника до того, как голова мальчика упала ему на грудь.

– Вообще все мои аккаунты в социальных сетях закрыты, – сказала Сорча. – Я слышала, что фотографии можно украсть и поместить в рекламе без разрешения. Я думала, что именно это и произошло. Эльза заверила меня, что она никогда не делится снимкали мальчиков ни с кем, кроме меня или Сезара.

– Говорят, у всех нас есть двойник, – равнодушно сказал Рико. – Похоже, вы нашли двойника Матео.

– Это единственная фотография, где она так похожа на него, – пробормотала Сорча, забирая телефон. – Я просмотрела профиль. Мать ребенка – фотограф.

– Это часть ее портфолио для домашнего бизнеса. Ее зовут Поппи Харрис. Я имею в виду мать. Девочку зовут Лили.

В сознании всплывали картинки домашнего солярия его матери, когда они с Поппи так импульсивно занимались любовью.

– А ты знаешь… помнишь ее? – осторожно спросила Сорча.

Кожа пахла нектаринами, пышные завитки вьющихся рыжих волос заполняли его руки, пока он целовал ее алые губы. Он точно помнил радостные крики наслаждения.

И он живо вспомнил тиканье часов на каминной полке, когда на следующее утро сидел в гостиной матери и зудящий огонь в его крови сводил его с ума. Он был на грани того, чтобы отправиться на ее поиски, потому что не мог перестать думать о ней.

Затем появилась Фаустина. Семейные обязательства снова обрушились на него, придавив тяжестью свадьбы, которая была отменена, но теперь снова состоялась. Они будут делать вид, что разрыва никогда не было.

– Рико? – мягко подсказала Сорча, возвращая его в настоящее. – Я знаю, что это должно быть шоком.

– Почему ты думаешь, что она моя? – дерзко спросил он.

– Ну, не подозревать же мне собственного мужа, не так ли? – слегка растерялась Сорча. – В то время ты жил на вилле своих родителей. Откровенно говоря, твой отец не проявляет особой страсти ни к одной женщине, ни к молодой, ни к старой. Однако ты некоторое время считался свободным мужчиной.

Рико давно подозревал, что успех брака его родителей можно объяснить тем, что оба они были поглощены работой.

Глаза Сорчи стали большими, мягкими и полными мучительной жалости.

– Я не осуждаю тебя, Рико. Я знаю, как это происходит.

– Держу пари, что это так.

Он тут же пожалел о своих словах. Это был не он. По крайней мере, это был не тот человек, каким он был под слоем едкой ярости, которую он, казалось, не мог пролить. Сорча определенно не заслуживала таких гадких проявлений его характера.

Она отшатнулась.

– Моя мать была служанкой моего отца, когда она зачала меня, – заметила она с обидой в голосе.

Рико осушил свой бокал, выжигая слова, которые вертелись у него на языке.

Слова, которые он не мог произнести, потому что пытался избавить родителей Фаустины от унижения, когда они уже были уничтожены потерей своего единственного ребенка.

– Как малышка появилась – это твое дело, Рико, но никогда не обвиняй меня в том, что я втянула Сезара в этот брак. Я ушла, если ты помнишь. – И Поппи тоже. Может, лучше спросить себя, почему, если ты такой ценный приз, она не хочет иметь с тобой ничего общего. У меня есть идея, если ты не можешь понять ее сам.

Сорча прошествовала к двери и распахнула ее, приглашая его уйти с высоко поднятой головой и выражением ледяного презрения, пронзившим его совесть сквозь щиты безразличия, которые он укреплял с тех пор, как нашли Фаустину.

– Я не должен был этого говорить, – выдавил Рико. Голова у него шла кругом. – Расскажи Сезару то, что рассказала мне. Я позволю ему ударить меня по лицу за то, что я сказал тебе, – серьезно ответил Рико.

Сорча не оттаяла.

– Разберись со всем. Я, как и мой муж и сыновья, заинтересована в исходе дела.

– Обязательно, – пообещал он. – Немедленно.

Загрузка...