Глава 1

Поппи Харрис наполнила свежевымытую чашку водой, но Лили не обратила на это внимания и продолжала показывать на полку.

– Ты хочешь настоящую кружку, не так ли?

Две недели назад из детского сада пропала чашка-непроливайка Лили. Бабушка Поппи, будучи старой закалки, считала емкости с закрытыми крышками и соломинками глупыми. В ее дни младенцы учились пить из настоящей чашки.

С тех пор как Поппи экономила абсолютно на всем, она не купила новую. Вместо этого она проводила дни, вытирая капли, и была так счастлива, когда чашка снова появилась сегодня.

К несчастью, Лили уже была большой девочкой.

– Спасибо, бабушка.

Поппи пошла на компромисс, ослабив хватку Лили на своей штанине, а затем мягко усадила ее на попу, не в силах сопротивляться ласковым прикосновениям пальцев к прекрасным золотисто-рыжим кудряшкам. Она протянула ей герметичную чашку и пустой пластиковый стакан.

– Я ставлю печенье в духовку, бабушка! – крикнула Поппи.

Она налила небольшую порцию супа из лука-порея и картофеля из мультиварки в неглубокую миску и поставила ее на стол, чтобы Лили могла спокойно поесть, когда они сядут.

– Только что подъехала самая шикарная машина, какую я когда-либо видела, Поппи, – сказала бабушка дрожащим голосом. – Мужчина очень красивый.

– Что? – хрипло спросила Поппи.

В дверь позвонили.

Поппи не могла пошевелиться. Она посмотрела на дочь, окаменев от мысли, что Рико здесь, чтобы заявить на нее права. Что бы он сказал? Как она могла остановить его?

Это не он, сказала она себе. Это был один из тех пророков в костюме-тройке, которые раздавали брошюры о мире, находящемся на грани уничтожения.

Ее мир прекрасен, успокаивала она себя, все еще глядя на эльфа, который составлял львиную долю всего, что было важно для нее. Лили запрокинула голову, пытаясь слить воду из пустой чашки.

Снова прозвенел звонок.

– Поппи? – подсказала бабушка, взглянув в ее сторону. – Ты откроешь?

Зрение и слух никогда не подводили бабушку. Остеопороз, однако, повлиял на ее подвижность. Кости у нее были такие хрупкие! Поппи приходилось постоянно следить, чтобы Лили и ее игрушки не путались под ногами.

– Конечно.

Поппи резко вышла из оцепенения и оглянулась, чтобы убедиться, что калитка в кухню закрыта. Все ящики и шкафы были заперты, кроме того, где хранилась пластиковая посуда. Миски для смешивания были излюбленным местом, когда их вытаскивали и укладывали в гнезда, наполняли игрушками и мерными чашками, а затем без церемоний выбрасывали. Поппи прошла мимо сидящей бабушки к входной двери.

Поппи взглянула в окно и увидела темно-коричневую летную куртку, надетую поверх черных джинсов, но она знала эту голову, эту спину с широкими плечами, этот зад и длинные ноги.

Его приезд был похож на удар под дых.

Рико постучал.

– Поппи? – подсказала бабушка, озадаченная ее поведением.

Кровь кипела, сердце бешено колотилось, но Поппи открыла дверь.

Вся сила его уверенности в себе пронзила ее насквозь. Жесткий угол подбородка, суровый изгиб рта, широкие плечи, длинные ноги и руки, сжатые в кулаки ладони.

Поппи вздернула подбородок и сделала вид, что ее сердце не бьется в груди, как торнадо в прериях.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – спросила она точно так же, как если бы он был совершенно незнакомым человеком.

Его рука потянулась к дверному косяку.

– Неужели? – спросил Рико с усмешкой.

– Кто там, Поппи? – спросила ее бабушка.

Он слегка напрягся, словно удивляясь, что она не одна. Затем он презрительно скривил губы, ожидая, не солжет ли она.

Поппи сглотнула, все ее тело гудело, но она выдержала его взгляд сквозь непроницаемые очки и сказала уверенно:

– Мужчина, о котором я тебе рассказывала. Из Испании.

Бросать ему вызов было неразумно. Поппи знала это по ощущению угрозы в животе, но за последние два года ей пришлось чертовски быстро повзрослеть. Она не была наивной путешественницей, поддавшейся обаянию очаровашки, оказавшейся воровкой, или даже горничной со звездными глазами, которая подтолкнула распутного плейбоя соблазнить ее.

Она была взрослой женщиной, которая научилась смотреть в лицо своим проблемам.

– Да?

Тон бабули выдал всю игру одним шепотом. За ее любопытством скрывалось беспокойство. Понимание. Этот возглас не был похож на беззаботное «Разве не здорово, что твой друг появился». Скорее на встревоженное «Почему он здесь?».

Прятаться было некуда. Поппи, возможно, и не могла читать по глазам этого человека, но она понимала язык его тела. Он здесь не для того, чтобы задавать вопросы. Он здесь для того, чтобы противостоять ей.

Потому что он знал, что она родила от него ребенка.

Глаза Поппи наполнились слезами, но, несмотря на шок, она среагировала, увидев своего любовника, своего первого и единственного любовника через двадцать месяцев после того, как они зачали дочь. Она считала свой короткий час с ним мгновением безумия.

С тех пор центром мира стала дочь. Поппи была уверена, что ее сексуальное влечение иссякло. Или, по крайней мере, находилось в спячке.

Как выяснилось, ее либидо живо и здорово. Жар затопил тело, Поппи вдруг оказалась во власти воспоминаний о холодном прикосновении пряжки ремня к ее бедру, о влажном поту в ложбинке его позвоночника, когда она запустила руки под его расстегнутую рубашку, чтобы ободряюще обнять его. Она точно помнила, как он нежно поцеловал ожог от усов на ее подбородке, с извиняющимся рыком в горле. То, как Рико сдержанно обхватил ее грудь, а потом лизал и посасывал сосок, пока она не начала извиваться под ним.

Поппи покраснела. Сильно. От этого обжигающий момент превратился в вечность. Она была переполнена унизительной неловкостью и искала подходящие слова.

– Пригласи его войти, Поппи, – упрекнула ее бабушка. – Ты расплавишь подъездную дорожку.

Она имела в виду, что Поппи выпускает тепло из дома, но слова старушки заставили Поппи покраснеть еще сильнее.

– Конечно, – смущенно пробормотала Поппи. – Проходите.

Объяснения срывались с языка, но для такого человека, как он, ее жалкие бормотания ничего не значили. Возможно, он и казался человеком, которого легко соблазнить, но позже Поппи поняла, насколько безжалостным и целеустремленным он был на самом деле. Страсть, в которой она убедила себя, была взаимной.

На следующее утро он чинил изгороди со своей невестой – женщиной, которую, Поппи точно знала, он не любил. Рико сказал Поппи, что согласился на этот брак только для того, чтобы стать президентом компании, и, похоже, ничуть не огорчился, что свадьбу отменили.

Смущение заставило Поппи смотреть на его ноги, когда она закрывала за ним дверь.

– Не могли бы вы снять сапоги?

Ее просьба заставила его задуматься. В доме его матери обувь не снимали, особенно гости. Одна пара их обычной обуви стоила больше, чем Поппи заработала за четыре месяца службы в этом доме.

Рико снял сапоги и поставил их у стены. Затем сунул очки в нагрудный карман. Его глаза были сланцево-серыми, без единой искорки голубого или ярко-зеленого, которые окружали его огромные зрачки в тот день в солярии.

Остановив на Поппи холодный взгляд, он тут же посмотрел мимо нее в переднюю комнату крошечного бунгало, которое ее дед построил для своей жены, когда работал линейным рабочим в гидрокомпании. Это был дом, куда дедушка привез свою невесту в день свадьбы. Именно сюда они приехали с единственным сыном и здесь вырастили единственную внучку.

Увидев Рико, Поппи смирилась и стала защищаться. Это не шло ни в какое сравнение с роскошной виллой, в которой он вырос, но это был ее дом. Поппи не стыдилась этого, только поражалась, как он мог так легко поставить все под угрозу одним щелчком пальцев. Дом даже не принадлежал ей. Если Рико пришел сюда, чтобы забрать Лили, в ее распоряжении было очень мало ресурсов.

– Здравствуйте, – поздоровался Рико с бабушкой, когда она выключила телевизор и отложила пульт в сторону.

– Это Рико Монтеро, бабушка. Моя бабушка, Элеонора Харрис.

– Тот самый Рико?

– Да.

Брови мужчины чуть приподнялись. Поппи поморщилась.

– Приятно познакомиться. Наконец-то. – Бабушка привстала.

Поппи шагнула вперед, чтобы помочь ей, но Рико быстро коснулся руки ее бабушки и сказал:

– Нет никакой необходимости вставать. Очень приятно с вами познакомиться.

Бабушка тепло улыбнулась ему.

– Я хотела уйти, чтобы дать вам возможность поговорить наедине. Я думаю, вы за этим пришли.

– В таком случае да, пожалуйста. Позвольте мне помочь вам. – Рико перешел на ее сторону и поддержал с нежной заботой.

«Не оставляй меня с ним одну», – хотелось крикнуть Поппи, но она поставила перед собой бабушкины ходунки.

– Спасибо, бабушка.

– Я послушаю радио в своей комнате, пока ты не придешь за мной, – сказала старушка и, шаркая ногами, вышла в холл. – Не забудь про печенье.

Печенье. В данный момент за печенье Поппи переживала меньше всего. Она пока не чувствовала запаха, но таймер мог сработать в любую секунду. Она двинулась по коридору к кухонной двери, ведомая инстинктами матери-медведицы.

– Почему ты здесь? – дрожащим голосом спросила Поппи.

– Я хочу ее видеть. – Рико расправил плечи так, что она поняла: он никуда не уйдет, пока не сделает этого.

Удушающее чувство сдавило грудь и сжимало горло тисками. Поппи хотела, чтобы Рико ответил на вопрос. Что он собирается делать? Она не была готова встретить ответ лицом к лицу.

Пытаясь выиграть время, она выдавила:

– Как ты узнал?

Если бы они не стояли так близко, она могла бы не заметить, как расширились его зрачки, а дыхание перехватило, словно от удара. Яростный, злой огонек удовлетворения сверкнул в глазах Рико.

– Сорча видела фотографию ребенка, похожего на Матео, которую ты опубликовала. Я навел справки.

Поппи в ярости опустила подбородок.

– Все из-за нового папы в детском саду! Я думала, что он заигрывает со мной, задавая все эти вопросы.

Темные брови Рико сошлись на переносице.

– Он к тебе приставал?

– Нет. Сказал, что взял чашку Лили по ошибке, но это был предлог поговорить со мной.

– Он взял ее для анализа ДНК.

– Так нельзя, – возмутилась Поппи.

– Согласен, что не должен прибегать к таким мерам, чтобы узнать, что у меня есть ребенок. Почему ты мне не сказала? – спросил Рико сквозь стиснутые зубы.

У Рико был повод сердиться. Поппи этого не отрицала. Но она не была злодейкой. Просто глупая девчонка, которая попала в беду из-за мужчины и сумела извлечь максимум пользы из трудной ситуации.

– Я не знала, что беременна, пока ты не женился. А потом во всех газетах обсуждали одну и ту же новость, что Фаустина тоже в положении.

Это не должно было быть таким ударом, когда она прочитала это. Его свадьбу отменили на целый день. У многих людей на мгновение замерзли ноги, прежде чем они закончили церемонию. Она признала, что была побочным ущербом для этого.

Но к тому времени Поппи чувствовала себя очень подавленной. Она должна была знать, что нельзя позволять себе увлекаться. Она не приняла никаких мер предосторожности. Она была беспечна и глупа, поверив ему, когда он сказал ей, что он и его невеста не спали вместе.

Все это заставило Поппи почувствовать себя такой унизительно глупой. Она надеялась, что никогда больше не столкнется с ним и своей доверчивостью.

Вот тебе и все.

И смотреть ему в лицо было так сложно.

– Фаустина умерла год назад, в сентябре прошлого года, – сказал он тем же суровым тоном. – У тебя было достаточно времени, чтобы признаться.

– Сожалею о твоей потере, – тихо сказала Поппи. Независимо от того, что он чувствовал к своей жене, потеря ребенка, должно быть, была разрушительной. Лицо Рико напряглось, и он слегка отшатнулся от слов соболезнования. – Мой дедушка был очень болен, – хрипло продолжала она. – Если ты помнишь, именно поэтому я и вернулась домой. Он умер как раз перед Рождеством. Бабушка нуждалась во мне. Не было подходящего времени, чтобы все встряхнуть.

Выражение его лица слегка изменилось. Поппи казалось, что его печаль гораздо острее, чем ее. Она оплакивала человека, который прожил полную жизнь и ушел без боли и сожаления. Они провели службу, которая была настоящим праздником его долгой жизни.

Рико кивнул, принимая ее извинения, и лишь болезненно поморщился, признавая, что это была его очень личная и очень болезненная потеря.

Неужели горе привело его сюда? Неужели он пытается заменить своего потерянного ребенка живым? Нет. Мысль об этом мучила Поппи.

Прежде чем она смогла найти слова, чтобы справиться с этим страхом, на кухне запищал таймер.

Лили тоже притихла, что было верным признаком беды.

Поппи резко повернулась и выглянула из-за дверного косяка, боясь представить самое худшее. Лили сидела и пыталась разбить об стол миску для еды.

Крепкие руки опустились Поппи на плечи. Дикий запах Рико и жар его тела окружили ее. Он посмотрел мимо нее на кухню. На дочь.

Выражение его лица было непроницаемым, оно было таким замкнутым и напряженным, что ее сердце ушло в пятки.

«Люби ее! – хотелось крикнуть Поппи. – Пожалуйста».

Рико громко вздохнул. Он набрал так много воздуха, что его грудь раздулась и коснулась ее спины. Его руки крепче сжали ее плечи.

Услышав тихий звук, Лили подняла свои великолепные серые глаза, так похожие на глаза ее отца.

– Мама, – пропищала Лили. Миски были забыты, и она поползла к ним, подтягиваясь на калитке.

Улыбка Лили помогала Поппи пережить все ее трудные дни. Она была целым миром для Поппи. Родители Поппи далеко, дедушка умер, бабушка… Ну, Поппи не хотела думать о том, чтобы потерять ее, хотя и знала, что это неизбежно.

Но она растила дочь, которая являлась для нее всем.

– Привет, пуговка, – прошептала Поппи. Она подхватила дочь на руки и поцеловала в щеку, не в силах устоять перед этим сладким запахом малышки. Затем она отряхнула руки Лили, потому что не имело значения, сколько раз она подметала или пылесосила, Лили находила пылинки и соринки в своем нетерпеливом исследовании окружающего мира.

На этот раз, взглянув на Рико, Поппи увидела его реакцию более отчетливо. Напряженность в его взгляде разъедала белоснежную кожу Лили и губы Купидона.

Ее эмоции снова закружились. Она нуждалась в этом. Ее сердце жаждало увидеть, как он примет свою дочь, но он тоже был угрозой.

– Это Лили. – Ее имя было поразительно сентиментальным, совсем не таким романтичным, как полагалось бы Поппи, но, поскольку ее собственное имя было цветком, оно казалось правильным.

Поппи запнулась, не готовая сказать Лили, что это папа.

Девочка поднесла пальцы ко рту и сказала: «Ейть».

– Есть? – переспросила Поппи и убрала руку с горла. – Ты голодна?

Лили кивнула.

– Язык жестов? – спросил Рико, и голос его искрил от беспокойства. – У нее проблемы со слухом?

– Это язык жестов для младенцев. Его преподают в детском саду. Она пытается говорить, но пока объясняется жестами, – ответила Поппи. Она перешагнула через калитку в кухню и выключила духовку. – А ты… – Она не могла поверить, что это происходит, но хотела как можно дольше избегать неприятных разговоров. – Ты присоединишься к нам за ужином?

– Тебе не нужно готовить, – после минутной паузы сказал Рико. – Я могу что-нибудь заказать.

– Откуда же? – Поппи сухо усмехнулась, усаживая Лили в кресло. – У нас есть китайская еда на вынос и пицца. Суп уже приготовлен.

Она завязала Лили нагрудник и поставила перед ней миску с остывшим супом и маленькую плоскую ложку.

Девочка схватила ложку и бросила ее в густой суп.

– Арендовать машину было непросто для моих сотрудников, – рассеянно заметил Рико, нахмурившись, когда Лили промахнулась и размазала суп по собственной щеке.

– Бабушка сказала, что ты водишь что-то необычное, – вспомнила Поппи. Она забыла посмотреть, не в силах видеть дальше этого человека ничего другого.

– «Альфа-ромео», но это седан.

С автокреслом? Поппи доставала печенье из духовки и чуть не уронила его на пол.

– Ты остановился в мотеле?

– Нет, – фыркнул Рико. – Мои сотрудники сняли коттедж в часе езды отсюда, так что у меня есть кровать, если я захочу остаться.

Поппи попыталась понять выражение его лица, но он смотрел на Лили, нахмурившись от раздражения, когда та повернула голову и открыла рот в поисках конца ложки.

Решительным движением он снял пиджак и повесил его на спинку стула. Затем он взял чайную ложку, стоявшую рядом с подставкой Поппи, и повернул кресло лицом к Лили. Он сел и начал помогать ей есть.

У Поппи перехватило дыхание, когда она увидела, как этот энергичный мужчина кормит их дочь. Тугие мускулы натянули швы рубашки, что говорило о его напряжении, но он спокойно ждал, пока Лили попробует, прежде чем осторожно прикоснуться кончиком чайной ложки к ее нижней губе. Он позволил Лили наклониться и съесть, прежде чем они оба отправились за следующей ложкой в миску.

Неужели Поппи мечтала об этом? Может, ей это снится? Это было такое сладкое зрелище!

– Ты сказала, что время было выбрано неверно.

Поппи потребовалось мгновение, чтобы понять, что он вспоминает тот день, когда они зачали их дочь. Она могла только стоять в молчании, в то время как ее щеки горели.

– Когда мы… – продолжил Рико.

– Я поняла, о чем ты, – отрезала она, отворачиваясь, чтобы выложить на тарелку горячие бисквиты, снова охваченная непонятным смущением.

Тогда Рико заметил кровь и спросил, начался ли у нее цикл. Она была слишком смущена, чтобы сказать ему, что это был ее первый раз.

Поппи не сказала ему, что провела в Испании лишний день, надеясь, что он найдет ее только для того, чтобы услышать, что свадьба снова состоится.

Это известие заставило ее уйти со сцены, размышляя о том, каким ничтожеством она была для мужчины, находящегося в коротком отпуске после помолвки. Контрацепция должна была быть на первом месте, но…

– Я пыталась успеть на самолет. – Поппи обхватила себя руками, стараясь не дать трещине в груди расшириться. Она чувствовала себя такой беззащитной и не могла встретиться с его проницательным взглядом. – Честно говоря, я действительно думала, что время было выбрано неверно. Я даже не осознавала, что беременна, пока не появились первые признаки. У меня почти не было симптомов. Я думала, что те немногие признаки возможной беременности связаны со стрессом. Здоровье дедушки ухудшалось. К тому времени, как это подтвердилось, ты уже женился. – Наконец Поппи посмотрела на него и протянула руку ладонью вверх, умоляя о понимании.

В его суровом выражении лица не было никакой мягкости.

– Я не думала, что ты… – Она не могла сказать вслух о своем страхе, что он не захочет свою дочь. Не тогда, когда он кормил Лили с такой заботой.

Слезы выступили у нее на глазах.

– Я хочу ее видеть, Поппи. Вот почему я здесь.

Сердце бешено заколотилось.

– Не смотри так испуганно. – Он снова обратил свое внимание на Лили, которая наблюдала за происходящим с открытым ртом. – Я здесь не для того, чтобы забрать ее.

– Что же тогда?

– Я что, должен ее игнорировать?

– Нет. – Его вопрос вонзил мучительные булавки в самые чувствительные места ее души. – Но я боялась, что ты это сделаешь, – призналась она. – Я думала, нам обоим будет легче, если ты просто не будешь ни о чем знать.

– Мне не все равно, – сухо сказал Рико. Он зачерпнул ложкой густой суп. – И не только потому, что служанки в доме моей матери обязательно распознают сходство, как это сделала няня Сорчи, и начинают говорить. Она из Монтеро. Она имеет право на те блага, которые дает это имя.

Теперь он стоял прямо на гордости Поппи.

– Нам не нужна помощь, Рико. Это еще одна причина, почему я никогда не говорила тебе. Я не хотела, чтобы ты подумал, что мне нужны подачки. У нас все хорошо.

– Детский сад с нулевой охраной – это «нормально»? Что будет, когда станет известно, что ее отец богат? Мы принимаем элементарные меры предосторожности, Поппи. У вас даже нет сигнализации. Я не слышал щелчка замка, когда открывал входную дверь.

Они жили в сельской местности Канады. Люди беспокоились о белках на чердаке, а не о грабителях в спальне.

– Никто не в курсе, что ты богат. Бабушка – единственный человек, который знает твое имя, и я не была полностью откровенна… кто ты на самом деле. – Поппи рассеянно провела щеткой по прядке волос, и та на целых пять секунд спряталась за ухом. – Не возражаешь, если я позову ее? Она принимает лекарства по расписанию и должна есть заранее. Мы стараемся придерживаться графика.

– Конечно. Мы обсудим наши дальнейшие действия после того, как Лили ляжет спать.

Загрузка...