Няня для дочки чемпиона

Глава 14

Сосредоточиться на фильме рядом с Русланом невероятно сложно. Он большой, а диван нет. Мы слишком близко друг от друга. Мои бедра соприкасаются с его. А еще от Руслана приятно пахнет.

Я то и дело бросаю в его сторону изучающие взгляды. Он выглядит по-домашнему и совсем не такой страшный, как мне показалось в первую нашу встречу.

Он внимательно смотрит на экран, уплетая картошку фри. Я же к еде даже не прикоснулась. И не потому, что не голодна. Просто я отчего-то настолько взволнована, эмоционально взбудоражена, что кусок в горло не лезет.

В какой-то момент я перестаю замечать, что тупо рассматриваю профиль мужчины, совершенно забыв обо всем вокруг. И Алмазов ловит меня на этом.

— Что? — спрашивает, немного склоняясь ко мне ближе.

— Задумалась, прости. — Щеки вспыхивают алой краской.

— Ты ничего не ела.

— Не голодна, — отвечаю поспешно.

— Нет, ты не можешь отказаться от этого сочного бургера. Чтобы ты понимала, я мотался за ним через весь город. Здесь есть только одно место, где делают этот кулинарный шедевр. Софи, кстати, ненавидела эту мою страсть и кривилась каждый раз, когда я привозил их.

— Ты любил ее? — вырывается у меня внезапно вопрос.

Улыбка с лица Руслана моментально исчезает.

Он кивает.

— А сейчас? Все еще любишь? — тихо спрашиваю я, затаив дыхание. Сама не понимаю, зачем мне знать это.

Руслан пожимает плечами.

— Она мать моей дочери, и у нее, судя по всему, неприятности. Я обязан ей помочь. А теперь вернемся к бургеру.

Руслан берет его из тарелки и подносит к моему лицу.

— Давай, откуси кусочек. Я обязан поделиться этой вкуснотой хоть с кем-то.

Я наклоняюсь к его руке, откусываю кусочек и закатываю глаза.

— М-м-м, и в самом деле божественно. Моя мама помешана на правильном питании, и такое в нашей квартире встретить невозможно. Приходится есть втайне от нее.

Я слизываю языком соус с губ и замираю, натыкаясь на взгляд Руслана, что неотрывно следит за мной.

У него на лице не осталось ни капли игривости. Я с трудом сглатываю вязкую слюну. Мелкая дрожь проходит по телу.

Он не должен так на меня смотреть, а мне не должно это нравиться. Воздух между нами густеет, дышать отчего-то становится невыносимо сложно. У Руслана взгляд темнеет, краем глаза замечаю, как он возвращает бургер на тарелку. А потом как-то уж слишком неожиданно тянется рукой к моему лицу и проводит подушечкой пальца по нижней губе.

— У тебя соус здесь остался, — его голос звучит низко и хрипло. Я прочищаю горло.

— Спасибо.

Я все еще не в состоянии пошевелиться. Чувствую себя словно кролик перед удавом. А Руслан тем временем облизывает свой палец. И я не совру, если скажу, что это выглядит безумно порочно.

Обстановку между нами разряжает громкий раскат грома. Я вздрагиваю и отодвигаюсь на самый край дивана. Подальше от Алмазова. Отворачиваюсь от него, смотря в экран телевизора.

Что это только что между нами было?

— Пойду проверю, как Кира. — Спешу покинуть его общество. Рядом с Русланом, кажется, девушкам опасно находиться.

Вечером следующего дня, несмотря на последствия стихии, Руслан уходит на бой, а я остаюсь одна с Кирой.

Я не могу найти себе место. Не знаю почему, но переживаю за этого мужчину. Бой закрытый, поэтому никакой телетрансляции. А мне бы хотелось посмотреть, чтобы убедиться, что с Алмазовым все хорошо.

Время тянется безумно долго, я уже успеваю помыть малышку и уложить спать, а Руслана все нет.

Удивительно, как быстро я научилась справляться с ребенком. Правду, наверное, говорят, что в женщинах на подсознательном уровне сидит материнский инстинкт. Природа уже при рождении закладывает в нас это, не зря собаки подкармливают брошенных котят.

Я выключаю свет, комната погружается в темноту. Руслана жду в гостиной, спать не могу. Меня всю от волнения трясет. Он в прошлый раз пришел в ужасном виде, а что будет в этот? Что, если там бои без правил?

Спустя еще час я задаюсь вопросом, почему вообще за него так волнуюсь. Он мне никто. Работодатель. Мужчина, который выиграл меня в карты из-за личной выгоды. Но это не помогает. Прислушиваюсь к каждому шороху за дверью и разочарованно вздыхаю, когда понимаю, что это не он.

После полуночи, когда я уже почти засыпаю на диване перед телевизором, перед этим успокоив плачущую малышку, дверь в номер тихо открывается. Но мой сон настолько чуткий, что я сразу же замечаю, что в номере уже не одна.

Я слежу за фигурой Руслана. Он ступает неуверенно. Пошатываясь. Спотыкается обо что-то и грязно ругается.

— Руслан? С тобой все в порядке?

Я вглядываюсь в лицо в полутьме.

Он не отвечает. Резко замирает, поворачивая голову в мою сторону. Щурится, пытаясь меня рассмотреть.

— Руслан? — напрягаюсь я, когда понимаю, что молчание затянулось.

— Угу, — мычит он и идет ко мне. — Бровь пришлось зашивать, но это пустяки.

Он останавливается у дивана, нависает надо мной. Потом неожиданно стягивает с себя футболку и бросает ее на пол. Опускается рядом на диван, и я отчетливо чувствую запах алкоголя.

— Ты что, пил? — спрашиваю с укором, хотя это вообще не мое дело. А сама оцениваю его состояние, при этом стараясь не смотреть на оголенный торс.

Его лицо в ссадинах, на брови и в самом деле несколько швов. Должно быть, ему этим вечером неплохо досталось.

— Немного выпил, в качестве обезболивающего. Иди сюда, ты так пахнешь. И такая теплая.

Он сгребает меня в объятия и тянет на себя. Я вскрикиваю от неожиданности и испуга.

— Какого черта, Руслан? Эй, руки убери! — шиплю ему в лицо. Громко кричать боюсь, Киру разбужу.

— М-м-м. — Он не обращает никакого внимания на мое сопротивление. Ведет губами по шее, вызывая по всему телу дрожь.

Я замираю в его руках. Не двигаюсь. Совершенно не понимаю, что делать и что на него нашло.

Сердце в груди начинает биться быстрее. Я нервничаю рядом с Алмазовым. Это определенно перешло черту деловых отношений.

— Руслан, это не смешно. Отпусти. Нужно проверить, как там твоя дочь, — предпринимаю жалкую попытку достучаться до него.

Боже, а вдруг в пьяном состоянии он невменяемый?

— Еще минутку. Посиди так со мной. У тебя такая нежная кожа. Интересно, а губы сладкие? Я бы не прочь попробовать твой ротик.

Его слова вгоняют меня в краску.

— Зато от тебя воняет потом и алкоголем. Давай сначала в душ, а потом пойдем спать, хорошо? — прочищая горло, спрашиваю я.

— Не хочу. Нет сил встать. И ребро болит. Вот здесь.

Он берет мою руку и кладет на обнаженный торс. Его кожа горячая. То ли от жары, то ли от излишка спиртного в крови. Он трется носом о мой висок, придвигается еще ближе.

— Нужно лед приложить, — выдавливаю из себя. — Я принесу, — нахожу весомую причину, чтобы сбежать от него.

Потому что Алмазов, кажется, почти не соображает, что делает. Иначе как объяснить тот факт, что он сейчас нежно поглаживает мое бедро и тяжело дышит в самую шею?