Охрененно милый

Эпилог

Джулиус

Девять месяцев спустя…

— Посмотри, как хорошо ты это делаешь. — Я прижимаюсь грудью к ее спине и шепчу на ухо: — Посмотри, как красиво ты это делаешь.

— Джулиус, — стонет Лив, когда я проникаю в нее еще глубже.

Мы в новой студии, которую я построил, и она наклоняется вперед, опираясь на пеленальный столик, который сама же и украсила. Беременность сделала ее невероятно возбужденной, поэтому она стала носить дома короткие сарафаны, под которыми ничего не было. Так мне проще добираться до нее, когда она в этом нуждается.

— Я уже говорил тебе, как сильно мне нравится трахать тебя, пока ты беременна? — Моя рука скользит по ее животу, а затем оказывается у нее между ног. — Ты такая мокрая, что влага стекает по бедрам.

У нее перехватывает дыхание, и я чувствую, что она на грани. Убираю руку, потому что не хочу, чтобы она кончила слишком быстро.

— Не останавливайся.

— Я прямо здесь. — Я снова дразню ее клитор, а потом замедляюсь.

— Джулиус… — Она начинает раздражаться, но я заметил, что если довести ее до мощного оргазма, то после у нее ноет не так сильно.

— Ты такая хорошая девочка, — говорю ей и чувствую, как она сжимается вокруг меня. — Ты так усердно трудишься, вынашивая нашего ребенка, и делая все таким особенным. — Ее сладкий мед стекает по моему члену, и я весь пропитан им. — Я так горжусь тобой.

— О боже, почему мне так нравится, когда ты так говоришь? — Теперь Лив тяжело дышит, и я усиливаю давление на ее клитор.

— Потому что тебе нравится быть хорошей девочкой для меня, не так ли?

— Да. — Она приподнимает свою попку, принимая меня глубже. Мой толстый член подается вперед, заполняя ее до отказа.

— Ты моя сладкая, идеальная девочка, и все, к чему ты прикасаешься, так прекрасно.

— Я… я собираюсь…

Ее крик удовольствия эхом разносится по комнате, и ноги подкашиваются. Она знает, что я рядом, и, когда та обмякает, я подхватываю ее. Пока Лив наслаждается оргазмом, я нежно ласкаю ее киску. Затем кончаю внутри нее, и это вызывает еще один оргазм. Кажется, ее тело хочет, чтобы ей нравилось, когда я кончаю в нее, поэтому кончает каждый раз, когда это делаю я.

— Еще нет, — возражает она, когда я выхожу из нее.

— Нам нужно, чтобы тебе было удобно, — говорю я, неся ее на диван. — Ты весь день на ногах, и сама знаешь, как это тебя утомляет.

Я сажусь на диван и устраиваю ее у себя на коленях. Затем обхватываю основание члена, чтобы она снова могла опуститься на него.

— Лучше? — спрашиваю я, и она сонно кивает.

— Лучше. — Она кладет голову мне на плечо и целует в шею. Через пару секунд она засыпает, а я улыбаюсь, глядя на нее.

Я почесываю ей спину так, как ей нравится, а потом массирую поясницу. Мой член не опадает все это время, потому что ее киска волшебна, и когда он в ней, то отказывается опускаться.

Чуть позже она просыпается и стонет, а потом сжимается вокруг меня.

— Ты снова во мне нуждаешься? — спрашиваю я, и она сонно кивает. — Хочешь снова быть моей хорошей девочкой? — Она снова кивает, ее веки тяжелеют. — Думаю, это хорошая идея.

Я убираю волосы с ее лица и целую в лоб.

— Мне нравится, что ты заботишься о себе и спишь, когда тебе это нужно. — Она слегка покачивает бедрами, и я делаю все остальное. Медленно и нежно двигаюсь в ней. — И ты ешь все, что хочется малышу, ведь ты уже такая хорошая мамочка.

Перед ее сарафана расстегнут, и грудь вывалилась наружу. Наклонившись, я обхватываю сосок и вожу языком по напряженному бутону.

— Джулиус, — ахает она и стонет.

Звуки, которые издает ее мокрая киска на моем члене, такие развратные.

— Ты сегодня столько всего сделала, ты это заслужила. — Она стонет, когда я потираю ее клитор. — Ты заслуживаешь нежности и заботы. Я здесь, я держу тебя.

Она кончает, когда я изливаюсь в нее, а потом шепчу слова любви. Я целую ее губы, щеки, ресницы — все, до чего могу дотянуться. Каждое прикосновение — напоминание о том, что она здесь и она моя.

— Пойдем в дом, я приготовлю что-нибудь для тебя и малыша, — говорю ей, и когда она поднимает на меня глаза, Лив такая чертовски милая.

КОНЕЦ!