Охрененно милый

Глава 4

Джулиус

Сойер гребаный Логан. Так он теперь охотится за моей девушкой? От этой мысли я хмурюсь еще сильнее. Он может заполучить любую женщину в городе, и этого недостаточно. У меня возникает желание побежать за ним и надрать ему задницу, но я не уверен, что Лив это понравится. У нее нежное сердце, и, вероятно, она ненавидит вид крови.

Я видел, как он поцеловал ее в щеку, и, похоже, ей это не понравилось. Во всяком случае, она выглядела смущенной, а затем взволнованной. Тем не менее, он прижался к ней губами, и я этого не потерплю. Я говорил себе, что наберусь смелости пригласить ее на свидание, и будь я проклят, если позволю ему ворваться и отнять ее у меня.

— Привет, Джулиус, — сладко говорит Лив, заправляя свои красивые розовые локоны за ухо. Они цвета сахарной ваты, и мне хочется дотронуться до них и почувствовать, насколько они мягкие на ощупь.

— Лив, — еле слышно выговариваю я, а затем с трудом сглатываю. И чувствую, как мое лицо заливает краска, и сжимаю кулаки. Мои ботинки тяжело ступают по деревянному полу, когда я подхожу к прилавку.

— Что привело тебя сегодня в магазин? — Она смотрит на полку, а затем снова на меня. — У меня есть несколько новых подсвечников, которые подходят к вазе с фруктами, которую ты купил на днях.

— Они розовые. — Жаль, что у меня нет с собой лопаты, чтобы вырыть себе яму и спрятаться в ней. Почему я становлюсь таким косноязычным рядом с ней? Я не умею ладить с людьми, но с Лив я путаюсь в словах.

— Да. — Ее улыбка слегка увядает, когда она дотрагивается до кончиков волос. — Я хотела попробовать кое-что новенькое, но не знаю…

— Они красивые.

— Правда? — Внезапно ее улыбка становится в миллион раз ярче, и она приподнимается на носочки.

Должно быть, она действительно любит комплименты. Может быть, поэтому ей нравится этот Сойер, мать его, Логан. Он недостаточно хорош для нее.

— Мне нравится розовый. — Может быть, было бы лучше, если бы я развернулся и встал в пробке. Все в этой женщине связывает меня узлом.

— О, тогда я должна показать тебе, что у меня еще есть. — Она выходит из-за прилавка и, прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, хватает меня за запястье.

У Лив, может, и есть множество нежных изгибов, созданных для мужских объятий, но я выше её как минимум сантиметров на тридцать. Черт, я, наверное, и тяжелее ее килограмм на сорок пять. Но когда она тянет меня за запястье, мои ноги следуют за ней. Я почти уверен, что она могла бы таскать меня по всему миру, и я бы никогда не захотел останавливаться.

Прикосновение ее нежных пальцев к моему запястью ощущается так, будто меня сковали наручниками из цветов. Когда я опускаю взгляд, в голову лезут самые разные грязные мысли. Первая — о том, как она держит его, пока я зарываюсь лицом между ее ног. Мне нужно отвернуться, иначе она увидит, каким большим может стать мой член, и тогда я ее по-настоящему спугну.

— Что думаешь? — Она отпускает мое запястье, когда мы подходим к витрине перед окном, и я смотрю на ее руку.

Хочу сказать ей, что, по-моему, она должна снова взять меня, но потом понимаю, что та говорит о том, что сама сделала. Я уже раньше заметил кофейный столик и сразу понял, что он ее. Не потому, что он розовый, а потому, что в нем столько любви. Лейн, сестра-близнец Лив, делает прекрасную мебель и отлично работает по дереву, но они разные.

Если бы кто-нибудь зашел в мой старый дом в городе, он, вероятно, сказал бы, что он скучный. Все было предельно лаконично и без красок. С тех пор как переехал Коттонвуд и увидел работы Лив, я начал менять свое мнение. Сначала я купил их, потому что она мне понравилась, и не знал, как пригласить ее на свидание. Но чем больше смотрю на них каждый день, тем больше думаю о том, как она счастлива, что вкладывает в них любовь. Частичка ее любви всегда со мной, и если, заполнив мой дом вещами, которые она сделала, я стану на шаг ближе к ней, это будет беспроигрышный вариант.

— Он прекрасен, — говорю я ей, и это действительно так. Я вижу нежные белые цветы по краю и представляю, как она старалась, чтобы каждый из них был идеальным. Держу пари, она даже делала этот милый жест — высовывала язычок из уголка рта, когда сосредотачивалась. — Ты занимаешься доставкой?

— Доставкой?

Она смотрит на маленький кофейный столик, а затем снова на меня. Ее взгляд медленно скользит вверх и вниз по моему телу, и мне приходится бороться с собой, чтобы не заерзать и не смутиться. Кофейный столик, наверное, размером с мое бедро, но мне нужен предлог, чтобы позвать ее к себе.

— Я, эм, еду на почту, и не хочу оставлять его в кузове грузовика. — Пожалуй, это самое большое количество слов, которые я когда-либо произносил перед ней.

— Это хорошая мысль. Может пойти дождь. — Мы оба смотрим на залитое солнцем небо.

— Я тут подумал, что не хочу, чтобы кто-нибудь украл его.

— В Коттонвуде? — Она отмахивается от меня, словно я веду себя нелепо. — Не думаю, что тебе стоит об этом беспокоиться.

— Или, как ты говоришь, дождь, — спешу добавить я. — Я заплачу вдвое больше за доставку, если ты сможешь сделать это сегодня.

Ее глаза слегка расширяются, но когда она улыбается, это самая большая и радостная улыбка, которую я когда-либо видел. Даже ярче, чем когда она разговаривала с Сойером чертовым Логаном.

— Конечно, я могу это сделать. Во сколько?

Мне кажется, или она наклоняется ко мне ближе?

— Когда будет удобно. — Я поеду прямо домой, если понадобится.

— Почему бы тебе не дать мне свой номер, и я напишу тебе, когда мы закроемся?

Я достаю свой телефон, но прежде, чем успеваю что-либо сделать, она забирает его у меня из рук и начинает стучать по экрану.

— Держи. — Она возвращает мне мой телефон, и я вижу, что она отправила себе сообщение в виде ряда маленьких розовых сердечек.

Чувствую, как улыбаюсь, засовывая телефон в задний карман.

— Спасибо.

— Ты можешь написать мне, когда будешь готов, чтобы я пришла.

У меня сжимается горло, когда думаю о том, чтобы попросить ее кончить. Я кашляю в ладонь, а затем выпрямляюсь. (примеч. тут игра слов «Come» можно перевести, как «прийти» и «кончить»)

— В лю… — Мне приходится снова прочистить горло. — В любое время.

— Идеально. Давай я выпишу чек. — Она не то, чтобы идет, а скорее плывет на цыпочках к кассе.

Приложив свою банковскую карточку, я думаю о том, как Сойер гребаный Логан целует ее в щеку.

— Твой парень не будет против, если ты придешь ко мне домой?

Не знаю, что, черт возьми, заставило меня произнести это вслух. Может быть, это ревность, которую я испытывал все это время, но я не смог сдержаться.

Ее брови в замешательстве сходятся на переносице, а затем удивленно приподнимаются.

— Сойер не мой парень. Он заходил повидаться с моей сестрой.

Я киваю и убираю карту обратно в бумажник.

— Хорошо.

Это все, что я могу выдавить из себя, прежде чем развернуться и направиться к своему грузовику. Мне кажется, или солнце действительно светит чуть ярче?