Unknown

26

Джорджина

У меня дрожат ноги, когда я вхожу в темный дом. Он пуст. Я нашла Анджело снаружи, но он сказал, что все остальные сегодня на костре.

Я не могу перестать дрожать с тех пор, как прочитала письмо Джаспера, которое дал мне Энцо. Это было не только письмо, но и букет маргариток, который он прислал вместе с ними.

В следующее мгновение я уже сидела в самолете и летела на Сицилию.

Всю дорогу сюда я перечитывала письмо снова и снова, пытаясь не расплакаться и терпя неудачу.

Его слова задели меня так глубоко. Я уже скучала по нему, думала, что схожу с ума, и тут ему пришлось написать эти слова.

Он должен был вырвать мое сердце. Или, может быть, оно было вырвано с тех пор, как я покинула Сицилию в тот день. Может быть, с тех пор мое сердце осталось здесь.

Я поднимаюсь по лестнице так быстро, что чуть не падаю.

Когда я дохожу до спальни - нашей спальни - я останавливаюсь перед дверью, чтобы перевести дух.

Я прилетела сюда в брючном костюме. Я пыталась освежиться в самолете, но долгий перелет и все эти слезы, наверное, сделали меня похожей на кошатницу под наркотиками.

Глубоко вдыхая, я открываю дверь. В комнате горит мягкий свет, но его и след простыл.

Джаспер редко пропускает костры и фестивали. Он не очень любит их, но всегда старается быть рядом со всеми. Хотя он не говорит об этом вслух, Джаспер считает всех здесь присутствующих вторым шансом, который был дан ему после потери семьи.

У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что он ничего не изменил в спальне. Даже маленькие подушки, которые я принесла, чтобы кошки могли на них играть, все еще здесь.

Как будто я все еще здесь.

Я собираюсь проверить балкон, когда замечаю капли крови на ковре, ведущем в ванную.

Нет.

Нет, нет…

Я позволяю своей сумке упасть на пол и бегу к ванной.

– Джаспер…

Мой голос прерывается, когда я вижу его фигуру. Он стоит перед раковиной, в одних брюках и перевязывает руку небрежными движениями.

Как только я захожу внутрь, он замирает и смотрит на меня слегка расширенными глазами.

– Лепесток? Ты настоящая?

Я подбегаю к нему и сжимаю его руку в своей.

– Что случилось? Ты в порядке?

Его хорошая рука прижимается к моей щеке, и я смотрю на него, слезы затуманивают мое зрение. Я смотрю на его красивое лицо, на эти ледяные голубые глаза и губы.

Боже, как я скучала по нему. Я скучала по нему так сильно, что мне было больно.

– Ты настоящая, - говорит он с благоговением.

– Что случилось с твоей рукой, Джаспер? – спрашиваю я снова, мое горло сжимается.

– Ничего. Просто порез.

Я ударяю его по плечу, и из меня вырывается всхлип.

– Ты напугал меня до смерти! Я думала, что с тобой что-то случилось после того, как я наконец-то нашла тебя. Я думала, что потеряю тебя. Ты не можешь заставить меня скучать по тебе до смерти, писать мне такие письма, а потом обидеться, понимаешь? Ты просто не можешь.

Он кладет два пальца мне под подбородок и поднимает мою голову так, что я смотрю на него.

– Значит ли это, что ты приехала сюда, чтобы остаться?

– А у меня вообще есть выбор? – Я кладу его полуперевязанную руку на свое сердце. – Оно бьется для тебя, Джаспер. Я так сильно тебя люблю; я не могу дышать без тебя.

Чистая радость вспыхивает на его лице, когда он проводит ладонями по моим щекам. – Тебе не придется, Лепесток.

– Нет?

– Нет. Знаешь, почему?

– Почему? – пробормотала я.

– Потому что ты моя.

– И ты мой, Джаспер.

– Да, это так. – А потом его губы поглощают мои.