Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии!

Глава 10

У меня сердце забилось часто-часто. Откуда он знает меня?

― Я тебя не помню, ты тоже в нашей школе учился?

― Нет, Тим учился дома, ― вальяжно закинув ногу на ногу и оперевшись на стол, произнёс Ветров. Он смотрелся комично с бельчонком в волосах. ― Его отец считал, что нет ничего лучше для наследников рода Кольцовых, как репетиторы и гувернёры.

― Ты же падчерица барона Полозова? Григория Аполлоновича? ― спросил Тимофей. Я кивнула. ― Вот, от него я тебя и знаю. Он частый гость в нашем доме. Дружит с отцом.

Мне стало трудно дышать. Рванула узкий ворот рубашки, но легче не стало. Тогда я попыталась открыть окно.

― Да, что с тобой, Яра? ― Удивлённо помог открыть мне окно Ветров. ― Ты сама не своя.

― Что он говорил? ― внезапно севшим голосом прохрипела я, вдохнув свежего воздуха.

― Ничего плохого, ― успокаивая, произнёс Тимофей, ― не переживай. Он очень тебя любит и гордится успехами.

― Любит, ― повторила я, пытаясь прийти в себя.

В окно влетел ворон. Ларион.

― Возьми себя в руки, Яра, ― прокаркал он мне, и его слова отпечатались в сознании. К счастью, его никто не мог слышать, кроме меня. ― Не раскисай и не показывай своих слабых мест. Не на прогулке.

Из меня словно выпустили весь воздух, и я, как сдувшийся шарик ещё пытаюсь лететь, но подняться в воздух не хватает ресурса.

― Говорил, что из троих дочерей князя Туманова, ты самая способная, ― продолжал говорить Тимофей, а я, натянув на губы улыбку, пыталась взять себя в руки.

Обложил. Везде. Даже студенты и те на его стороне. Каждый в «Лавенгуше» знает барона Полозова, а половина студентов ещё и дети его друзей. Только сейчас, когда напротив меня сидит живое воплощение моих самых страшных кошмаров, я начала осознавать всю глубину ямы, в которую угодила.

Я была слишком самоуверенна, когда говорила, что отчиму меня не достать в академии. Меня опять накрыла паника.

Ларион закаркал, усаживаясь мне на плечо.

― Яра, приди в себя, ― снова раздался у меня в голове голос ворона. Он клюнул меня, не больно, но ощутимо.

Закрыла глаза и откинулась на сиденье. Часто-часто задышала, чтобы успокоиться.

― Что это с ней? ― Тихо спросил Ветрова Тим, но я слышала, что он говорил.

― Яра должна была учиться в имперской академии магии вместе с сестрой, но как-то оказалась зачисленной в академию «Лавенгуш», ― пояснил Алекс, и в его голосе я услышала сочувствие.

И это отрезвило меня быстрее, чем попытки Лариона достучаться до моего сознания. Ветров и сочувствие ко мне? Что это такое? Наверно, я ослышалась.

― Странно, ― ответил ему Тимофей. ― Григорий Аполлонович всегда говорил, что Яра будет учиться в тёмной академии.

― Но почему?

― У неё сильный дуальный дар, разве ты не знал. Светлую сторону она развивала с рождения, а теперь пришла пора развивать тёмную. Он очень надеется, что она преуспеет в тёмных искусствах.

На меня словно ушат холодной воды вылили. Я резко открыла глаза.

― Молчи, Яра, ― приказал Ларион, и я проглотила готовящийся сорваться с языка вопрос.

― Простите меня, никак не могу привыкнуть, что так далеко уезжаю от дома. И каждое упоминание больно отзывается в сердце.

Ветров насмешливо улыбнулся, как будто и не звучало в его голосе сочувствие. Тимофей лишь равнодушно кивнул.

Никто из них мне не союзник. Кольцов же — бесценный источник информации. Он знает моего отчима лучше, чем я. Надо подружиться с ним, если он вообще умеет дружить.

Дверь купе открылась, и перед нами предстала девушка в голубых рваных джинсах в обтяжку, коротком сиреневом топике со светящимися костями на груди, который оголял живот. Но самое примечательное — это его светло-розовые волосы и печальные глаза.

― Это купе тринадцать? ― Спросила она уставшим голосом, а у неё на плечах появились маленькие светящиеся хомячки и тоже розовые.

Само воплощение невинности и беспомощности.

― Да, ― в один голос ответили я и Ветров.

Тимофей встал и гордо удалился, бросив презрительный взгляд на девушку.

― Простите, но это моё место, ― мило улыбаясь Ветрову, произнесла девушка. Алексей быстро поднялся и пересел ко мне.

― Какая красотка, правда же? ― Громко зашептал он, чтобы девушка услышала.

И она услышала.

― Вы не поможете мне убрать вещи? ― Обворожительно улыбаясь, произнесла она. Ветров кинулся исполнять прихоть розоволосой, а она подсела ко мне.

― Без обид подруга, но твой парень красавчик, ― тихо сказала она, толкая меня в бок, ― и, кажется, на меня запал.

Она рассмеялась, видом найдя эту ситуацию забавной.

― Он не мой парень и даже не друг, просто знакомый, ― ответила я, ― но тебя бы не остановило наличие у него девушки.

― Не-а, девушки явление вре́менное, ― подмигнула она мне.

Да, первое впечатление обманчиво. Девушка не обременена моральными принципами или в тёмной академии все такие?

― Всё сделал в лучшем виде, ― повернулся к нам Ветров. Могу поспорить, что он подслушивал. ― Вы не тащите сами свои вещи, я помогу вам выйти из вагона.

Она победно мне улыбнулась, как будто действительно увела у меня парня. Смешная. Ветрова не нужно уводить, он сам придёт. Алекс — бабник и полностью соответствует своей фамилии.

― Как вас зовут, прелестная незнакомка?

― Ветров, такие подкаты даже в прошлом веке не были популярны, ― сказала я, намереваясь его задеть.

― А мне нравится, ― «обломала» меня розоволосая, ― меня зовут Стелла Мейсен, я дочь посла Саксонии в Российской Империи.

Она протянула Алексу руку, и тот вцепился в неё, словно утопающий за соломинку. Потянувшись, чтобы поцеловать Стеллу в щёку, он украдкой бросил взгляд на меня. И убедившись, что я смотрю, поцеловал.

Фыркнув, я отвернулась. Подумаешь! Пусть хоть всех девушек академии перецелует мне-то что.

― Не ревнуй, Непогодкина, ― прошептал он мне, ― тебя я точно не обделю своим вниманием.

Вот же гад! Хотела стукнуть его, но он уже скрылся за дверью купе. А из тамбура послышался его смех.

― А говоришь, что не твой парень, ― насмешливо произнесла Стелла, и хомячки на её плечах задорно побежали в мою сторону.

Она что, натравила на меня своих фамильяров? О таком я никогда не слышала, но на всякий случай посторонилась. Только от таких прилипал так просто не отделаешься. Они разделились и приближались ко мне с двух сторон, словно пытаясь взять меня в тиски.