Отец подруги. Ты моя проблема

Глава 2

Потные ладони скользят по моей мокрой футболке, мерзкое дыхание обжигает щеку. Толстяк приближается, в глазах похоть и злоба.

— Воровка бесстыжая. Украла и сбежать хотела, да? — цедит он, приближаясь вплотную. От него несёт виски и кислым потом. Я чувствую, как меня начинает тошнить.

В груди ширится злость от собственной беспомощности, от унижения, от осознания, что этот жирный кусок дерьма может делать со мной, что захочет.

Его руки шарят по карманам юбки.

Он смеётся, хрипло и противно.

— Ну-ну, где же мои денежки? Может, они у тебя за лифчиком?

Он тянет руку к моей груди, и я вздрагиваю.

— Не трогай меня, скотина! — кричу я, но мой голос тонет в его громком хихиканье. Амбалы держат крепко, не дают вырваться. Они словно истуканы. Знают же, что я курьеры, видели всё своими глазами.

Я чувствую себя загнанным зверем.

А толстяк продолжает обыскивать, не стесняясь залезть под юбку, запустить руки под бюстгальтер.

— Ну и где ты их спрятала. А может, они у тебя… там?

— Я ничего у вас не брала, — кричу я, но меня никто не слушает. Ощущение, такое, что я в кошмар какой-то попала и никак проснуться не могу.

Толстяк наклоняется ко мне, суёт руку мне в трусики. Я плюю ему в лицо, и он отшатывается, ошарашенный. На его щеке остаётся белёсый плевок, который он яростно растирает кулаком.

— Ах ты, сука! — рычит он, и его глаза наливаются кровью. Он замахивается, и я зажмуриваюсь, ожидая удара. Но удар не следует. Вместо этого он хватает меня за волосы и тянет к себе.

— Ты у меня попляшешь, шлюха. Я тебя научу, как воровать у порядочных людей. Он тянет меня к дому.

Тащит, как мешок с картошкой, волосы рвёт, в голове пульсирует боль. Пытаюсь вырваться, царапаюсь, кусаюсь, но его хватка стальная.

— Нет, нет, только не туда! — отчаянно кричу.

Вот уже ступени, рывок, он вталкивает меня внутрь. Теряю равновесие, лечу вперёд и приземляюсь на что-то мягкое. Диван. Софа. Нога взрывается болью. Подвернула. Обхватываю лодыжку.

Глаза, привыкая к полумраку, различают очертания комнаты. Тяжёлые шторы плотно задёрнуты, приглушая дневной свет. В воздухе висит густой запах алкоголя, пота и сигарет. Много диванчиков, столиков, заваленных объедками и недопитыми бокалами. Остатки былой роскоши, превратившиеся в свинарник. Здесь, видимо, был приём. Но все настолько напились, что утратили человеческий облик.

В полумраке копошатся какие-то фигуры. Кто-то спит, свернувшись калачиком на диване, кто-то обнимается в углу, не обращая внимания на происходящее. Пьяные лица, расплывшиеся улыбки, бессмысленные взгляды. Мир, вывернутый наизнанку, где мораль и приличия давно забыты. Страх сковывает меня, лишая возможности двигаться.

Толстяк, тяжело дыша, нависает надо мной, словно гора. Его глаза горят похотью и злобой. Он хватает меня за руку и дёргает на себя. Я пытаюсь сопротивляться, но он сильнее. Его дыхание обжигает моё лицо, отвратительный запах виски и пота вызывает отвращение.

— Раздевайся, — командует он. — Будешь отрабатывать.

— Да пошёл ты! Я ничего у тебя не крала козёл.

Пощёчина прилетает так неожиданно, что меня назад откидывает. Голова кружится, щека огнём горит.

А толстяк уже рвёт с меня юбку.

— Михалыч, с девочками понежнее, — раздаётся из глубины комнаты спокойный мужской голос. Он на фоне всего сумасшествия выглядит самым нормальным.

— Спасите! — кричу из последних сил. — Спасите меня.

Мне кажется, толстяк меня сейчас раздавит, а если не раздавит, то задушит. Он затыкает мне рот, заодно и нос зажимает свой вонючей ладонью. Не могу дышать. Дёргаюсь, извиваюсь, пытаюсь сбросить с себя этот мешок говна.

В глазах темнеет, лёгкие жжёт огнём, кажется, это конец. Но вдруг чувствую, как захват ослабевает, и меня отпускают. Кашляю, хватаю ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Вижу, как незнакомец — тот самый, спокойный, из глубины комнаты — оттаскивает толстяка от меня. Михалыч мычит, брыкается, пытается вырваться, но незнакомец держит его крепко, словно стальным обручем.

— Я сказал, с девочками нужно понежнее, — повторяет он, и в его голосе слышится сталь. — А ты, я смотрю, совсем берега потерял.

Толстяк, пыхтя и матерясь, вырывается из его хватки и отступает, потирая шею. В его глазах плещется злоба, но он явно побаивается этого человека. А тот поворачивается ко мне. Высокий, мощный, с короткой стрижкой и пронзительным взглядом серых глаз. В его движениях чувствуется сила и уверенность. Он протягивает мне руку.

— Идём, — говорит он. Его голос звучит мягко, успокаивающе.

Я киваю, принимаю его руку и поднимаюсь на ноги, чувствуя, как лодыжка пронзает острой болью. Незнакомец замечает мою гримасу, подхватывает меня на руки и несёт наверх.

— Куда? — только и успеваю выдохнуть.

— Со мной побудешь, — отвечает незнакомец.