Пари на отличницу

Глава 38

Вика

Любовь — это не решение. Это чувство.

Если бы мы могли решать, кого любить, все

было бы гораздо проще. Но куда менее волшебно.

(с) к/ф «Южный парк».

Поддавшись на уговоры Ритки, я все-таки позвонила Истоминой Елизавете Андреевне и сильно удивилась, когда мне предложили должность экономиста-аналитика в небольшой преуспевающей фирме. С окладом, которого хватило на то, чтобы снять светлую квартирку-студию в пятнадцати минутах ходьбы от метро и купить новое кремовое пальто, которое будет греть меня этой зимой.

За неделю я успела обжиться на новом месте, обзавестись терракотовым письменным столом, маленьким мощным ноутбуком и удобным кожаным креслом у окна. Познакомиться с коллективом, получить два приглашения на свидание и даже сдружиться с никогда не унывающей Ариной, таскавшей мне домашние пончики с клубничным джемом, призванные скрасить унылое утро понедельника. И вроде бы все шло хорошо, особенно для не получившей еще высшее образование студентки, если бы не мучительная тоска по Егору, грызшая изнутри.

Каждый раз я ложилась спать с надеждой, что завтра станет легче. Но пресловутое «завтра» не наступало. Несмотря на затаенную обиду, я продолжала дико скучать по запавшему в душу блондинку. До дрожи. До истерик. И до пустых обещаний перестать думать о нем. Все это время я существовала на автомате. На автомате одевалась, сомнамбулой добиралась на работу и так же на автомате запихивала что-то в себя. Только потому, что неугомонная Риша зорко следила за тем, чтобы я прерывалась на обед.

– Арин, ну что там Истомина? Подписала контракт с Волковым? – падкая до сплетен, бухгалтер Оксана выжидающе уставилась на помощницу начальницы и, получив утвердительный кивок, мечтательно произнесла: – рома-а-антика. Сколько они не виделись? Пять лет? Семь?

– А я бы такого, как Алик, ни на кого променяла, – фыркнула худая, как вобла, Валерия, тратившая большую часть рабочего времени не на исполнение своих непосредственных обязанностей маркетолога, а на изучение глянцевых журналов и последних модных тенденций.

Риша недовольно дернула плечом, намереваясь отбрить обеих коллег, но осеклась на полуслове. Оксана резво подобралась, кокетливым движением убирая выбившийся из высокой прически локон и включая режим роковой соблазнительницы. Ну а Лерке так и вовсе хотелось посоветовать вытереть слюни и не капать ими на пол. И нет, мне было совершенно не интересно, кого принесло в офис в наше законное время отдыха, только ощущение чужого прожигающего взгляда между лопаток не предвещало ровным счетом ничего хорошего.

Тягучую, вязкую тишину разрезали уверенные резкие шаги, и кто-то в до боли знакомых черных джинсах уселся на край моего стола, сминая бумажки распечатанного пару минут назад отчета.

– И долго еще ты будешь меня игнорировать? – от одного только низкого с хрипотцой голоса возведенные мной баррикады были готовы рухнуть, поэтому я упрямо молчала, боясь поднять глаза на Потапова. – Вика, это не серьезно.

– Несерьезно, Егор, встречаться с девушкой ради спора, – порывисто бросила, с противным скрипом отодвигая стул, вскидывая подбородок и окончательно пропадая в сквозившей в его взгляде нежности. С неприкрытым восхищением рассматривала пепельные волосы, как всегда зачесанные набок, хвост виднеющейся в треугольном вырезе пуловера татуировки и понимала, что готова простить блондину все и даже больше. И чувствовала себя героиней той самой нелепой фразы, которая будет подавать своему избраннику патроны, если он решит расстрелять целый мир.

– Вика, – Потап оттолкнулся от стола с написанной на лице решимостью поймать меня, удержать, переубедить. Ну а я исполнила прием, больше подходящий зеленой девятикласснице, и трусливо сбежала, понимая, что эту войну мне не выиграть.

Правда, не дальше лестничного пролета пожарного выхода, на котором царил полумрак и холод. И я уже не могла различить, отчего трясутся мои колени и сводит судорогой живот. То ли от внезапной перемены температуры, то ли от близости застывшего напротив парня. Схватившего меня за предплечья и пригвоздившего к стене.

Осторожное прикосновение его губ к моим в один миг стало жадным, всепоглощающим. Туманящие разум поцелуи-клейма вычертили дорожку от подбородка до ключицы и заставили утонуть в горячей волне, прокатившейся от макушки до пят. Ловкие пальцы, расстегнувшие пряжку ремня и коснувшиеся оголенной полоски кожи, выбили из груди судорожный рваный вдох. И я сама не заметила, как подалась навстречу умелым рукам, избавившим меня от простой черной водолазки и такого же цвета кружевного бюстгальтера.

Граничащее с болезненным желание затмило доводы рассудка, вынуждая подчиниться зову истосковавшегося по Егору тела и, если честно признаться, томившейся по нему души. В данный конкретный момент мне было глубоко наплевать на все возможные последствия, и я бы не оторвалась от Потапова, промчись в десяти сантиметрах от нас железнодорожный состав. Я захлебывалась эйфорией, с трудом глотая норовившие сорваться с губ крики, и не знала, куда подевались такт, воспитание и имевшаяся у отличницы когда-то скромность.

Преследовавшие меня всю неделю сомнения восстали из пепла чуть позже. Когда я пыталась унять дрожь от пережитого удовольствия и непослушными пальцами вернуть на место спущенные джинсы. Начать все сначала, позволить блондину еще раз разбить мое сердце, а потом собирать себя по кускам было страшно. Куда проще было спросить.

– Очередное пари, Егор? – и наблюдать, как мрачнеет его полный надежды взгляд.

– Неужели, ты до сих пор не поняла, что это давно уже больше, чем просто спор? – обреченно выдохнул парень, прижимаясь лбом к моему лбу. – Что мне нужно сделать, чтобы ты поверила? Вздернуться? Выпрыгнуть из окна?

– Ничего, – обронила бесцветно, ныряя ему под руку и впопыхах натягивая помятую водолазку. Отряхивая с ткани налипшую пыль и из последних сил борясь с непреодолимым притяжением. – Перерыв закончился. Мне пора работать.

Остаток дня прошел как в тумане. Я бездумно пялилась на сливавшиеся в одно пятно цифры, отвечала на вопросы девчонок невпопад и куталась в огромный ярко-бирюзовый шарф с золотистой вышивкой, наброшенной наблюдательной Ариной мне на плечи. Потому что я отчего-то нещадно мерзла и никак не могла избавиться от колотившего меня озноба.

– Ты простудилась? Может, поедешь домой раньше? Все равно сегодня дэдлайнов нет, – Риша ненароком подала мне соблазнительную идею, за которую я не преминула уцепиться с энтузиазмом голодного бульдога.

– Да, спасибо, попробую отлежаться, – наверное, вид у меня и, правда, был больной, раз уж коллеги наперебой желали скорейшего выздоровления, но держались отстраненно, дабы не заразиться от новенькой.

Я запахнула поглубже пальто, поднимая воротник и утыкаясь носом в мягкую теплую ткань, и вышла через крутящиеся стеклянные двери, не обращая внимания на подмигивающего и активно махавшего ладонью парня с коротким ежиком светлых волос. Расположившегося за массивной серой стойкой и выдававшего одноразовые магнитные пропуска посетителям.

На улице было холодно и промозгло, мелкие редкие снежинки срывались с серо-свинцового неба, но еще не успели укрыть белоснежным полотном тротуар. Я оглядывалась по сторонам, жалея, что не дала нам с Егором еще шанс, и искренне надеялась увидеть где-нибудь за углом припаркованную синюю ауди с блестящими хромированными дисками и неповторимым, несносным троечником за рулем. Но то ли гордость Потапову была дороже, то ли я была слишком убедительна в своей отстраненности, так что я не спеша поплелась к метро в одиночестве. Перемалывая брошенные блондину слова и коря себя за порывистость и, что уж греха таить, глупость.

Единственное, чего хотелось, так это поскорее доехать домой. Забраться в душ, под горячие струи воды, и стоять до тех пор, пока пар не начнет ломить кости. После чего укутаться в махровый банный халат, умоститься на кровати с чашкой какао и зефиркой и смотреть слезливую американскую мелодраму, которая обязательно закончится хэппи-эндом. Занявшись таким вот не хитростным планированием, я отрешилась от окружающей действительности и чуть было не споткнулась о рассевшегося прямо на ступеньках перед моим подъездом молодого человека.

– Потап, ты идиот?! – учитывая минусовую температуру, вероятность подхватить воспаление легких или еще какую дрянь была преступно велика, а этот ненормальный, как ни в чем не бывало, протирал своими модными джинсами ледяной бетон. Совершенно не думая о том, что кто-то за него, между прочим, переживает.

– Да, и признаю это, – легко согласился Потапов, поднимаясь, бережно приобнимая меня и разворачивая. Чтобы я могла насладиться выведенными фиолетовым мелом на асфальте огромными буквами, сообщавшими каждому прохожему: «Потапов Егор – идиот!». И, судя по широкой самодовольной улыбке, автор послания был абсолютно доволен результатом получившихся художеств.

– Я от тебя так просто не избавлюсь, да? – я показательно буркнула «сгинь, нечистая» и даже перекрестила ухмыляющегося блондина, пытаясь спрятать безграничное счастье от того, что он не сдался, не прекратил поиски и все-таки не отступился. Невзирая на мой взбалмошный, чудной характер и мадагаскарских тараканов в голове.

– Неа, – чуть слышно прошептал Егор, устраивая подбородок у меня на плече и обдавая ухо горячим дыханием.

– И что мне с тобой делать? – спросила больше для порядка, потому что для себя уже все решила, свыкнувшись с мыслью, что Потап за пару месяцев стал для меня настолько близким человеком, что я оказалась абсолютно не готова его потерять.

– Главное, любить и кормить вовремя, – процитировав чеширского кота, этот невыносимый блондин оставил невесомый поцелуй на моей шее и прижался плотнее. Крепче смыкая кольцо рук и недвусмысленно намекая, что сбежать мне больше никто не позволит. – Новый год отметим у родителей, а на Рождество махнем в Прагу. Будем много гулять, пить чешское пиво и есть кнедлики *[1].

Увлекшись, Егор с жаром расписывал грядущие перспективы, пользуясь моим молчанием. Ну а я умиротворенно ему внимала и гладила его пальцы своими, понимая, что совсем ничего не имею против.

________

*[1] – кнедлики – это национальное блюдо Чехии и Словакии. Готовят кнедлики из теста, также из круп и картофельной массы. По форме кнедлики представляют собой булку или шарики.