— Ты сука! Шарлатанка! Думаешь если бейджик на грудь повесила, то уже врач? И что имеешь право трахать меня в зад? — орал на меня Игнат, нависая сверху.
— Послушайте, мужчина, — немного напуганная его реакцией, пытаясь скрыть дрожь в голосе, произнесла: — пальцевое исследование простаты необходимая процедура для точной постановки диагноза.
— Блядь, ты, можно сказать: лишила меня девственности! — продолжал бушевать пациент, сверкая темными очами. — Я разве разрешения давал? Что ты там мне дала подписать?
— С-согласие на манипуляции, — ответила, слегка заикаясь.
— Дай сюда, где там написано, что ты можешь палец мне в жопу совать? А?
Я подала ему согласие на мед вмешательства, чувствуя, что мужчина не успокоится и не простит мне ректальное исследование.
Бугай бегло пробежал листок, испещренный мелким печатным шрифтом и подняв взгляд, выпалил:
— Я напишу жалобу главному врачу и тебя уволят нахуй отсюда! — отбросил в сторону согласие и навис надо мной, давя массой и грозным взглядом. — Ты поняла, жалкая интерн!
Тут и меня прорвало.
— Я не интерн, — гордо задрала нос и посмотрела не менее агрессивным взглядом. — Я уже три года врач! Дипломированный! — потрясла для верности пальцем. — Жалуйтесь хоть министру здравоохранения! Я тоже могу написать жалобу на несоблюдение субординации, ясно?
— Послушай, ты, зазнайка-докторица, — склонился нос к носу и по слогам произнёс: — Ты хоть знаешь кто я? И что могу с тобой сделать?
Его зловещий тон и обещания расправы невольно испугали и я, не выдержав давящей ауры, моргнула и отступила. Сложив руки под грудью, молча ждала, когда больной покинет кабинет.
Мужчина оскалился и медленно оглядел меня с головы до ног.
— Мужик должен в бабу вставлять конец. Любой. Будь то член или палец. Не девка. А ты — посмела и я это так не оставлю, — произнес с расстановкой и развернувшись, пошел к выходу.
А уже переступив порог, обернулся и на полном серьёзе пообещал:
— В следующий раз я сам тебе проведу исследование не только пальцем, но и членом… во все отверстия, — и сверкнув глазами, с шумом захлопнул дверь.
Я, едва держась на ногах села на кушетку. Господи, ну зачем я полезла к этому бугаю в задницу? Да пусть бы маялся с своим простатитом! Ссался ночами и тужился на толчке по десять минут! А потом стал бы импотентом! А теперь этот чокнутый мне станет мстить.
И тут мне реально стало страшно.
Похоже сикать от страха теперь буду я!
— Олеся, — ты что сделала с моим другом? — испуганно спросил коллега, ворвавшись в мой кабинет. — Он матерился, так что цветы на подоконнике завяли. Грозился написать на тебя жалобу главному врачу и уволить!
— Василий Федорович, я посмотрела его ректально.
— Чего? А, через задницу? А я, думал, что он бушует? — расплылся в улыбке коллега и понемногу расслабился. — Ну ещё бы: ты трахнула его пальцем, конечно, такой ёбарь и на те — поимела пальцем девка. Ясное дело его гордость уязвлена, — и травматолог от души рассмеялся.
— Ну вот, нажила на свою голову проблем.
— А лечение назначила?
— Когда? Не успела! Он же мне грозил всеми карами. Сбежал, сотрясая кабинет угрозами.
— Ну так вернется! — задорно хлопнул себя по коленям. — Буй то не починен!
— Может его к Елизару, а? — с надеждой посмотрела на коллегу. — он какой-то опасный.
— Не бойся, Олеся Борисовна. Не убьёт о тебя…