Персональная уролог

Глава 7

Я брыкалась, громко кричала и долго не давала себя связать. Изловчившись, стукнула его по коленке и он натурально взвыл. А я довольно рассмеялась.

— Убогий член! Пусти меня, урод! Контуженный! Чтобы ты свои яйца в броднях потерял! А членом раки пообедали! — и собрав слюну, плюнула в него.

— Ну сучка! Барракуда! Все, разозлила ты меня! — мужчина вытер мой плевок с лица и набросился на меня.

Я упала на спину, а он придавил сверху, перекрыв мне кислород. Я пыталась его скинуть с себя, укусить, но Игнат, имея перевес силы мигом меня скрутил. Да и чем? Рыболовной сетью! Руки примотал к туловищу, как в кокон замотал.

— Пусти меня, — со свистом прохрипела, едва дрыгая конечностями.

— Сейчас, но сначала обезврежу!

И чтобы не смогла его не укусить, не плюнуть на него, он развернул меня к себе спиной и бросил на кровать.

— Ты обмануть меня решила? Овечку-дурочку сыграть? — ладонь его мясистая больно сжала ягодицы, и следом кожу обожгло шлепком.

— М-м-м…

— Не захотела по-хорошему, по ласковому… — и его обе ладони легли на мои половинки. — Значит будет по-моему и жёстко.

Сердце от борьбы с ним грохотало, мышцы ныли от напряжения, а волосы, разметавшись, лезли в рот и застилали обзор.

Я слышала позади себя его возню, шершавые руки, лапающие мои гениталии и чем активнее сопротивлялась, тем хуже делала себе.

— А вот и твоя попка сейчас познает сеанс массажа, — хохотнул мой насильник, дерзкими пальцами проникая между ягодичных складок.

Я запищала и сжала их по максимуму, елозя на кровати, пытаясь увильнуть.

— Куда, барракуда! — и его ладонь крепко прижала крестец, а пальцы второй тем временем вторглись в вагину.

Я задохнулась от сильного толчка. Но крепко придавленная, со спутанными руками, сцепив зубы, молча сносила его грубые движения. Но быстро удовлетворив первый интерес, движения его стали медленными и ласкающими. Он обводил половые губы, будто пытался запомнить их рельеф, касался клитора, в надежде меня возбудить, но я настолько была напугана и возмущена его действиями, что о плотском желании не могло быть и речи.

А потом он все же добрался до тугого кольца и надавил, пытаясь проникнуть, растирая мою вагинальную смазку снаружи.

— Нет! Я не хочу! — истерично вскрикнула.

Но это его еще больше подстегнуло и он резко толкнулся пальцем в задний проход.

От резкой боли, обиды и унижения, слезы брызнули из глаз и я, отрешившись от грубых движений во мне, расплакалась. Моя реакция не укрылась от Игната и он, ослабив движения, высвободился из ануса. Склонился ко мне и спросил над ухом:

— Что, не понравилось?

— Нет! — огрызнулась, подняв голову и зло посмотрела на него.

— Вот и мне не понравилось, — наши взгляды встретились и я увидела удовлетворение в его глазах.

А еще там искрилась похоть, но мне уже было все равно если в довесок к насилию пальцами он еще в меня и член вставит.

— Вот и мне было больно и неприятно, но я же не лил слезы. А вы девки кайфовать должны. Когда в кураж входите и просите чтоб вас отымели в задний проход. У вас все растяжимое!

— Но не кишка же! — я продолжала всхлипывать и сильно ненавидеть его.

— А по мне так вы на все способны раз даете себя ебать в два хуя.

— Я не даю, ты конченный ублюдок!

— Кончай обзываться! — рыкнул в лицо. — А то поочередно выебу в обе щели.

Он был настроен решительно и мне стало страшно.

Я поджала губы и приказала себе не спорить с ушибленным. Мужик, когда не может полноценно трахнуть женщину становиться чрезмерно агрессивным, нервным. Его одноглазая змея сама себя ядом отравляет и пока желанная дева не укротит ее, не выпьет этот яд — озлобленность его будет только обостряться. Особенно если этот мужик еще не дряхлый старец, а могучий и большой хочун.

— Не реви, русалка, — Игнат протянул руку и убрал с моего лица волосы. — Если не будешь лягаться и кусаться, я тебя развяжу. Спать хочу, вымотала ты меня.

Он поднялся с кровати и отошел к шкафу.

— А завтра? — я перевернулась на спину посмотрела на него умоляюще.

— А что завтра? — замер он с одеялом в руках и напрягся.

— Завтра ты меня отвезешь в город? Мне же на работу нужно.

— А завтра, моя, уро-богиня выходной! — склонившись ко мне, пропел.

Я лишь открыла рот, желая возмутится, но так и не нашлась что ему сказать. Решив покорной стать и больше рыбака не провоцировать.

Он развязал меня от пут рыбацких и бросил на высокую кровать.