По воле богов. Выбор богини. Книга четвертая. Часть первая

Глава 18

Столица Империи бурлила новостями подобно штормовому морю у прибрежных скал.

Изнеженная половина высшего магического общества Урсулана всегда славилась своей впечатлительностью и сентиментальностью, поэтому известие о помолвке лорда Сандэра Моро и валорийской княжны, разлетевшееся с немыслимой скоростью, породило неисчислимое множество сплетен, слухов и домыслов, разрушив и без того хрупкий душевный покой большинства девиц и дам.

Многие решительно отказывались верить, что лорд Моро готов пожертвовать свободной жизнью и увязнуть в семейной рутине. Впрочем, все прекрасно понимали, даже женившись, он вряд ли изменит своему образу жизни, и как только юная невеста, а в будущем жена, ему наскучит, всё вернется на круги своя. Он даже первую красавицу Империи, Арлану Нориш, бросил после пяти лет страстного романа.

Любительницы искать на пустом месте тайны и загадки сразу припомнили, как в прошлом году ходила молва, что он подыскивал себе невесту. Может это неспроста? По этой причине все главы семейств тогда привели своих незамужних девиц, – на всякий случай, – в полную боевую готовность: а вдруг правда? И на всех мало-мальски значимых гуляниях и празднествах высшего света Урсулана можно было наблюдать чудную картину: сбивавшихся в стайки благоухающих и разодетых по последней моде девиц, зорко стрелявших глазами по сторонам. Но Моро редко появлялся на праздниках и торжествах, предпочитая пропадать в экспедициях, а потому надежды глав магических семейств явить Его Светлости во всей красе своих прелестниц медленно растаяли.

Особую пикантность новости о помолвке добавляло и то, что ходили почти проверенные слухи, что валорийка давно проживала в доме Кристиана Моро, но нигде не бывала и никому представлена не была. Ее словно прятали от всех.

Благочестивое женское общество захлебывалось от любопытства и упражняло свои пытливые умы, надеясь угадать тайну притягательности иноземной принцессы. Они выстраивали самые неожиданные и невероятные предположения и утопали в собственных как романтически-невинных, так и не очень, домыслах.

Мужская половина высшего магического общества вела себя более сдержанно и рассудительно, усматривая в этом союзе прагматизм, холодный расчет, тонкую и дальновидную политику Доминика Алгейского. Хвала императору!

Урсулан захлестывало пересудами целых две седмицы, пока не угомонились даже самые злые языки.

На горизонте замаячила новая и куда более весомая цель: дамы ринулись, со всей обстоятельностью и серьезностью, готовится к самому важному в их хмурой осенней жизни событию – императорскому балу.

Наконец-то в унылые и однообразные будни столичных красавиц ворвались, временно оттеснив иные проблемы, выбор тканей, кружев, фасонов, причесок, украшений, бесконечные примерки и покупки, все то, что наполняло однообразное женское существование смыслом, и делало дам вдохновлёнными и счастливыми.

Каждая из них задалась целью блистать на балу и непременно превзойти по красоте и элегантности остальных дам, включая новоиспеченную невесту Главного Инквизитора Империи.

Мужчины запаслись терпением и тщательно взвешенными комплементами, ибо, как гласила народная алгейская мудрость, стоять на пути женщины, решившей ослепить всех своей красотой и нарядом, или упаси Боги, усомниться в том, что из этой затеи выйдет что-то дельное, опасно для жизни и здоровья любого, осмелившегося даже допустить подобную мысль.

И все семейные, и не только, маги проявляли чудеса изворотливости и изобретательности, отвечая на каверзные вопросы своих жен, сестер, дочерей, невест и племянниц, об их шансах войти в историю упоминаний об этом бале в роли первых красавиц Империи.

***

Балы и светские рауты в жизни Вивьен случались часто и являлись не развлечением, а почетной обязанностью во благо правящей семьи и Княжества.

Торжества для нее давно утратили то легкое предвкушение, чувство волнительного ожидания чего-то необыкновенного и радостного, которое Вивьен испытывала в детстве, когда все праздники казались особенными. Она часто вспоминала, как хохоча носилась с братьями по дворцу, готовившемуся к приему гостей, где без устали сновали слуги, расставляя в парадных залах мебель и таская подносы с чистой посудой и пустыми, хрустально звенящими, бокалами для напитков. Не заботясь о наряде и прическе, разгоряченная от бега, она пряталась от Гасса и Фарга за шторами или под расставленными в Большом обеденном зале столами, накрытыми длинными, до пола, белоснежными скатертями. Нырнув под них, она ловко передвигалась под вереницей столов на четвереньках, давя смешки и стуча коленками по паркету.

Теперь Вивьен только грустно улыбалась, вспоминая о детских проказах и беззаботном счастливом времени.

Балы она не любила, но они нравились ей больше, чем приемы в честь иноземных послов, на которых соблюдались строгие протоколы: где стоять, с кем рядом сидеть во время торжественного обеда, о чем беседовать, как приветствовать гостей, как к ним обращаться, как улыбаться, какие цвета в одежде допустимы. И вся эти условности душили и раздражали Вивьен.

Хуже послов были только визиты королей или императоров. Вот где правила были еще строже, и каждый жест и шаг расписаны по минутам. Даже выражение лица нужно было держать особенное, «княжеское». К концу приёма у Вивьен всегда начинала ломить челюсть, а вся эта протокольная кутерьма ужасно выматывала.

А бал…

Второй раз в жизни Вивьен обрадовалась балу.

Она почти два месяца жила в Алгее, но ни на шаг не продвинулась к цели, ради которой она согласилась на помолвку и осталась в Империи.

Наконец-то ее представят императору и принцессе Гвендолин, она увидит лорда Горлума, и если ей повезет, сможет узнать что-то полезное для отца и дяди Лариуса.

Сандэр прислал к ней одну из лучших портних во всем Урсулане госпожу Изольду Тье. И теперь они сражались меж собой за каждую деталь, каждую мелочь в бальном наряде.

Первым, в чем они не сошлись, стал цвет платья.

Вивьен внимательно изучила правила бала и решила смело воспользоваться случайным или намеренным допущением церемониймейстера, что никаких правил для цвета платья невесты установлено не было. Видимо, тому и в голову не приходило, что юная леди захочет выбрать что-то, кроме нежных светлых оттенков.

Сандэр, узнав о выборе невесты, странно хмыкнул и улыбнулся, а госпожа Тье пришла в ужас и схватилась за голову: не по возрасту, нужно что-то другое! Бал – это, в первую очередь, традиции! Их нельзя нарушать, примета плохая.

Портниха раскладывала перед капризной заказчицей образцы чудесного нежно-персикового и сливочно-жемчужного шелка, от которых невозможно было оторвать восторженного взгляда, а бледно-лиловый махитанский филрон смотрелся еще краше. И не уставала повторять, что все юные леди Империи грезят о платьях из подобных тканей!

Вивьен не спорила.

Она вполне допускала, что неокрепшие девичьи умы уносило в пьянящий зефирный дурман при виде воздушных пирожно-кремовых шелков, но твердо стояла на своём.

Сандэр с необъяснимым для Вивьен постоянством присутствовал при каждом (каждом!) визите госпожи Тье. И когда та пыталась ему жаловаться на капризы невесты, только пожимал плечами.

– Хоть вы ей скажите, милорд!

– Что сказать?

– Нельзя на бал в таком платье.

– Почему?

– Поверьте мне, я за свою жизнь сшила немало нарядов и для помолвок, и для свадеб. Платье незамужней девушки должно подчеркивать ее невинность и чистоту. – при этих словах она поднимала к потолку свои большие слегка навыкате темно-карие глаза и страдала лицом, чтобы подчеркнуть всю возвышенность момента.

– Это скучно. – фыркала в ответ Вивьен и решительно отодвигала аккуратно скрепленные меж собой лоскуты тканей, старательно разложенные перед ней на столе Изольдой. – И предсказуемо.

– Видите, госпожа Тье, моя невеста не желает быть скучной и предсказуемой, – смеялся Сандэр. – Не могу и не хочу ей это запрещать.

– И вы с этим согласны, милорд? – испытывающе смотрела на него портниха и тут же добавляла: – Будете баловать невесту, не заметите, как жена уложит вас на обе лопатки.

– Да я, может, только об этом и мечтаю.

О чем еще мечтал Его Светлость, Вивьен оставалось только догадываться, но в один из дней, прямо перед визитом госпожи Тье четверо слуг внесли в ее покои и поставила напротив ее кабинетного стола второй, большой и тяжелый, покрытый зеленым сукном, и к нему кресло.

На ее вопросы слуги молча развели руками, пояснив лишь: «велено поставить, госпожа», – и ушли.

Явившийся по ее требованию Бридж был учтив и краток:

– Его Светлость распорядился, – ответил он с поклоном.

– Ему мало места в своих покоях?

– Не могу знать. – сохранял невозмутимость мажордом.

– А где он сам?

– Сразу после завтрака милорд уехал в Канцелярию. Ему что-нибудь передать, когда вернется?

– Нет.

– Я могу еще быть чем-то полезен, миледи?

– Нет.

Когда Бридж вышел из ее покоев, Вивьен обошла по кругу новую мебель и с раздражением пнула массивную ножку стола.

– Надеюсь, свою кровать он ко мне в спальню не собирается втащить…

– Не собираюсь. Мы вполне уместимся и на твоей.

Вивьен чуть не подпрыгнула от неожиданности. Она стояла спиной к двери и, как обычно, не услышала и не почувствовала, как Сандэр вошел в комнату.

– Бридж сказал, что вы в Канцелярии, – проворчала Вивьен, наблюдая исподлобья, как Сандэр расстегивает и снимает камзол, и располагается в одном из кресел, явно не собираясь в ближайшее время покидать ее покои.

– Я только вернулся. – он устало потер ладонями лицо. – У нас же сегодня очередная примерка, я не перепутал?

У нас?

– Госпожа Тье скоро придет. – но визит мастерицы мало волновал Вивьен, сейчас у нее были другие поводы для переживаний: – А зачем ваш стол принесли сюда?

Сандэр посмотрел на стол, словно до этого не замечал его и не ожидал здесь увидеть:

– Так тебе будет проще готовиться к учебе. Я буду рядом и смогу помогать, если у тебя будут вопросы.

В тот день, когда декан Лангранж согласился с ее поступлением на второй курс, Вивьен принесли из библиотеки Академии прямо в кабинет ректора целую кучу учебников, которые ей предстояло изучить до начала учебного года. Это стало условием ее зачисления на факультет Темной магии.

– А если у меня не будет вопросов?

Сандэр улыбнулся.

– Значит, мы оба просто проведем время в приятной компании.

Вивьен нахмурилась в ответ.

– Говорите за себя.

– Не упрямься. Лучше, если вопросы все же появятся. Ты должна всё знать, когда пойдешь на собеседование. Лангранж щадить не будет.

Это она уже поняла.

В комнату постучали и вошла Мирэй:

– Миледи, портниха приехала.

– Пригласи ее сюда.

***

Изольда Тье слыла превосходной мастерицей, и при этом не была лишена деловой хватки.

Ей пришлось научиться не только великолепно кроить и шить одежду, но и умело обходиться с мужьями, любовниками, женихами, братьями, дядями и отцами своих заказчиц, потому что за капризы чаровниц платили именно они.

Изольда улыбалась им, смеялась над их не всегда уместными шутками, даже флиртовала, и мысленно слала ко всем хортам. Особенно тех, кто славился скупостью. Жадных мужчин Изольда на дух не переносила. Хуже них были только глупцы.

Его Светлость не относился ни к тем, ни к другим, и обладал почти неограниченной властью в Империи, сокрушительной магической силой и губительной для хрупкого женского сердца внешностью.

Изольда была польщена, получив приглашение от самого лорда Моро, и была рада оказанной ей чести шить платье невесте племянника императора Алгеи.

Поначалу она боялась Сандэра, терялась в его присутствии и не знала, как себя с ним вести. На дешевый флирт он не разменивался, избитыми остротами не сыпал, был немногословен и улыбался, только глядя на свою очаровательную невесту. И сразу предупредил: всё, что будет сказано, сделано, спрошено его невестой или им, останется в пределах покоев леди Вивьен, где проходили обсуждения и примерки бального платья.

Изольда Тье была слишком умна и дальновидна, чтобы пренебрегать этим предупреждением, но своей привычной наблюдательности не изменила. В первый визит в резиденцию Моро она ожидала увидеть высокомерную, избалованную принцессу, капризную и взбалмошную. И, как сначала ей показалось, угадала.

Леди была юна, свежа, как утренняя роза, но скупа на слова. Она внимательно выслушала предложения и советы Изольды, ни разу не перебив, изучила образцы тканей и картинки с модными фасонами нарядов, и высказала свои пожелания, от которых у портнихи глаза полезли на лоб. Да где это видано, чтобы платье для помолвки шили из ткани синего цвета?

Но сегодня был именно тот день, когда Изольда Тье сдалась и привезла в резиденцию Моро отрезы лучшего шелка разных оттенков, какие смогла найти у иноземных купцов. На выбор: от лазурно-морского до королевского синего.

Будучи прекрасно осведомленной о том, какие ткани нахватали себе красавицы Урсулана всех возрастов, чтобы блистать на балу и поражать воображение своих и чужих кавалеров, госпожа Тье после недолгих размышлений доверилась чутью, которое подсказывало ей, что валорийская принцесса права в своем выборе.

К тому же совершенно случайно Изольда узнала, что флаг у Валорийского Княжества синий. Так что выбор необычного цвета для наряда приобретал совершенно иной, более глубокий смысл.

Да и невеста в таком платье точно не затеряется среди гостей и привлечет больше внимания к нарядам из ее, Изольды Тье, мастерской, а значит, славы и золотых монет у нее после императорского бала прибавится.

Что ж, синий так синий.