Поцелуй на краю ночи (СИ)

Глава 9. Ответы

Рокси схватила воздух ртом, и сердце, пропустив удар, поскакало галопом, а Лютер увлек ее в дом и закрыл за собой дверь.

— Бабушки нет, — утвердительно произнес он, приподняв голову, как будто мог просканировать второй этаж с помощью своих солнечных очков.

Он провел ее в гостиную и усадил у окна, а сам сел напротив, спрятавшись в тени.

— Говори, — потребовал он.

— Что говорить? — сердито переспросила Рокси, пытаясь выглядеть уверенно, но ей казалось, что Лютер и правда видит ее насквозь через темные очки, которые зачем-то напялил. — Что именно ты хочешь обо мне узнать? Краткую биографию тебе моя бабуля за ужином выложила.

Он потер подбородок, задумавшись, и Рокси слегка перевела дух. Он не мог догадаться! Никто из ее друзей, знакомых и коллег ничего не понял. Как бы Лютер раскрыл ее тайну за какие-то сутки? Однако следующий вопрос прозвучал еще более внезапно:

— Это ты убила Луизу Паркер?

Не сдержав нервный смешок, Рокси быстро помотала головой.

— Ты уверена, что в момент смерти Луизы Паркер осознавала, где находишься? — настойчиво поинтересовался Лютер.

— Выражайтесь яснее, агент Фосберг, — чопорно произнесла Рокси, копируя надменные интонации бабули. — Если вас интересует, есть ли у меня алиби, — да, оно у меня есть. Я спала в своей постели. Бабушка может подтвердить.

— Сесилия Медоу спит на зависть крепко, — возразил Лютер. — Она не проснулась, когда я нес тебя в спальню этой ночью. И, как я понял, она не слышала, когда ты удирала, чтобы посадить знаменитую клумбу. Кстати, это Крис пытался тебя изнасиловать на вечеринке?

Рокси инстинктивно скрестила руки на груди и отвела взгляд.

— Он подмешал мне что-то, — пробормотала она.

— Мудак, — кивнул Лютер. — Он не заслуживает цветов, Рокси. Но вернемся к Луизе. Если это сделала ты, лучше признайся. Посмотрим, не допустила ли ты ошибок.

— Ты бы меня прикрыл? — искренне удивилась она.

Лютер провел пятерней по спутанным волосам, которые сегодня не стал убирать в хвост. Он вообще выглядел слегка по-другому: более расслабленный, удовлетворенный…

— Да, я прикрою тебя, Рокси, — подтвердил Лютер. — Если возникнет такая надобность. Но я пока не получил ответ на самый главный вопрос — кто ты такая?

— Я не понимаю, о чем ты, — отрезала она.

Он вдруг подался вперед, так что его лицо оказалось на свету, и из-под очков вытянулись красноватые нити сосудов.

— Что с тобой? — вырвалось у Рокси. — Ты подрался с Крисом?

— Что с тобой, Рокси, — вот что меня волнует, — хрипловато произнес Лютер. — Я еще не встречал таких… Светишься на солнце словно капля меда, а твои глаза — янтарь.

— Очень романтично, — холодно ответила она. — Той женщине, что провела с тобой ночь, тоже перепало комплиментов?

Лютер удивленно вздернул брови.

— Триша… она для другого.

— Вот как, — вспыхнула Рокси. — А я тебе для чего?

Лютер медленно покусал губы, и Рокси невольно вспомнила, как он целовал ее ночью: жарко, упоительно, страстно…

— Ты мне жизненно необходима, — ответил он, странно усмехнувшись. — И это не комплименты были, а констатация фактов. Рекомендую носить темные очки, чтобы не вызывать лишних вопросов: при солнечном свете у тебя зрачки вертикальные. Итак, кто ты такая? Или мне надо отвезти тебя в бюро для анализов? Поверь, тебе не понравится.

— А кто ты такой? — с вызовом спросила она. — Ты забрал меня ночью с вечеринки, и я тебе за это очень благодарна. Но Нина, хозяйка дома, сказала, что ты придумал целое представление: курьер, пиво… Зачем этот маскарад?

— Здесь я задаю вопросы, — отрезал он.

— Ну, а я не собираюсь давать ответы, — выпалила Рокси и, вскочив с кресла, принялась ходить по гостиной. — Что за бред?! — воскликнула она, взмахнув руками. — Кто ты такая, Рокси Медоу, — повторила, передразнивая его интонации. — Не ты ли убила Луизу Паркер? В этом твой метод расследования? Будешь ходить по Танороку и спрашивать — не вы ли убийца?

— Городок небольшой, но я надеюсь проредить круг подозреваемых, — Лютер откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок. — Давай так: я отвечаю честно на твой вопрос, ты — на мой. Ответ за ответ. Я начну. Я притворился курьером, чтобы получить приглашение войти в дом.

Рокси помолчала, осмысливая, и недоверчиво рассмеялась.

Лютер широко улыбнулся в ответ, облизнул острые клыки, а после сдвинул солнечные очки на кончик носа, и ее смех оборвался судорожным всхлипом.

— Некоторые суеверия касательно вампиров все-таки правда, — сказал он, снова спрятав кровавые глаза за темными стеклами. — Поэтому я вожу в багажнике реквизит, который обычно помогает добиться приглашения. Пиво на вечеринках работает безотказно.

Вампир?

Рокси быстро оглядела гостиную, прикидывая, что бы сошло на роль осинового кола.

— В мире существуют не только обычные люди, но и так называемые альтернативные, — продолжил он. — Оборотни, ведьмы, вампиры. Есть еще русалки, пещерные тролли, снежные люди… Но ты точно не из этих. Итак, Рокси, со мной мы выяснили, теперь вернемся к главному вопросу — кто ты. Ставлю на оборотня. Кошка?

— Это все какая-то шутка, — неуверенно произнесла Рокси.

— Ты же сама знаешь, что нет, — возразил Лютер. — Ты не удивилась, когда я спросил — кто ты такая. Нет, ты растерялась и испугалась, что твоя тайна раскрыта. Ответь же мне, Рокси, ведь я был честен с тобой. К тому же я не отстану.

Рокси нехотя вернулась в кресло, села напротив Лютера. Это пугало и одновременно завораживало: кто-то тоже не такой как все, кто-то похожий. Словно она пришла в тайное место, чтобы спрятать свой клад, но ее лопата наткнулась на чей-то чужой сундук.

— Ты хороший? — спросила она, и сама поняла, как глупо прозвучал вопрос.

— Не очень, — ответил Лютер. — Но я стараюсь не нарушать правил.

— Ладно, — согласилась Рокси — словно в омут прыгнула. — Ответ за ответ.

Она выдохнула и призналась:

— Я — супергерой.

Брови Лютера вопросительно взлетели над солнечными очками.

— Ты вообще вампир! — не сдержалась Рокси. — Думаешь, мне нельзя быть супергероем?

— Можно, — разрешил Лютер. — А какая у тебя сверхспособность?

— Цветы, — буркнула Рокси. — Они меня слушаются. Я могу посадить что угодно, и оно вырастет и расцветет.

Лютер покивал и устроил подбородок на сцепленных пальцах, являя собой внимательного слушателя, так что Рокси воодушевилась.

— Ты же видел наш участок? Бабушкины подруги постоянно допытываются, какие удобрения мы используем. Никакие! Я бросаю семечко в землю, и оно на следующий же день пробивается всходами.

— Что-то еще? — поинтересовался Лютер.

— Я не болею, — принялась она загибать пальцы, — я стала сильнее, я вижу в темноте…

— Стала, — цепко повторил он. — Когда это произошло?

— Когда бабушка упала, — не задумываясь, ответила Рокси. — Быть может, это всегда со мной было, но ждало своего часа.

Не было ни укуса радиоактивного паука, ни чьего-либо еще. Рокси помнила этот день очень хорошо. После звонка Корделии она примчалась назад в Танорок, больше всего боясь опоздать, но бабушка была жива: лежала, увитая проводами и распятая на каких-то подпорках.

К ней не пускали. Доктор все смотрел куда-то поверх головы Рокси, и она никак не могла поймать его взгляд. Она толком не помнила, как добралась домой, но среди ночи проснулась уже другой.

— Это случилось сразу. Думаю, от шока, — пояснила Рокси. — Бывает же такое: под действием адреналина, в аффекте, люди могут куда больше обычного. Меня словно подбросило, потянуло… Я побежала в больницу, вскарабкалась по стене на четвертый этаж и забралась в открытое окно. Утром меня обнаружили в палате бабушки и вызвали копов, а она очнулась.

Через пару дней доктор повеселел и перестал прятать глаза, а еще через неделю бабушка, с аппетитом уплетая омлет, заметила, что цветы в ее палате не вянут.

— Я Цветочница, — сказала Рокси.

Это имя пришло в голову недавно, но ей понравилось.

— Бабушке стало лучше рядом со мной. Когда она вновь начала ходить, доктор назвал это чудом. Я очень хотела помочь ей, и какие-то высшие силы дали мне эту возможность.

Лютер снова задумчиво потер подбородок.

— Но вообще-то моя очередь задавать вопрос, — спохватилась Рокси, и Лютер согласно кивнул.

У нее на языке крутилась сотня вопросов! Как он стал вампиром, пьет ли кровь людей или обходится оленями, как приличные вампиры в романтических фильмах, сколько ему на самом деле лет…

— Та женщина, Триша, — выпалила Рокси, — кто она?

Его брови вновь удивленно поднялись.

— Риелтор, — ответил Лютер. — Я хочу купить дом у озера.

— Она смеялась, — недоверчиво напомнила Рокси.

— Ей достанутся солидные комиссионные, — пожал он плечами. — Чем не повод для радости.

— Ты врешь.

Лютер тяжко вздохнул.

— Это правда, но не вся, — нехотя признался он. — Я ее укусил. Потом внушил, что мы стали любовниками.

— Но это не так?

— Нет.

— Ты можешь внушить что угодно кому угодно? — допытывалась Рокси.

— Что угодно тому, чьей крови попробую, — ответил Лютер и зачем-то добавил: — До сих пор было так. Теперь спрашиваю я. Тебе понравились мои поцелуи?

Кровь тут же прилила к ее лицу, и щеки загорелись от смущения. Рокси вскочила с кресла и отошла в глубь гостиной, но Лютер вдруг оказался перед ней, переместившись стремительно и бесшумно как кот. Она видела такое однажды: уличный котяра лежал на тропинке, млея под солнцем и всем своим видом показывая, что ему и дела нет до голубя, присевшего неподалеку, а потом взвился с места и через мгновение уже бежал с мертвой птицей в зубах.

— Я хочу чай, ты будешь? — ляпнула Рокси, но потом опомнилась. — Наверное, нет. Но, погоди, ты же ужинал с нами…

— Я не хочу чай, — ответил Лютер, а его ладони скользнули по ее спине. — Ты не ответила…

Рокси облизнула губы и слабо кивнула, и Лютер не сдержал довольной улыбки, но, заметив выражение ее лица, тут же сжал губы, спрятав клыки.

— Значит, ты правда вампир? — прошептала Рокси, пытаясь заглянуть ему в глаза, но увидела в темных стеклах очков лишь свое отражение: растерянное и напуганное.

— Боишься меня?

Она нервно засмеялась.

— Немного. Но лучший способ победить страх — посмотреть ему в глаза.

— Как правило, это лучший способ умереть, — возразил Лютер.

Рокси упрямо подняла руки и сняла с него солнечные очки. Прежде холодные серые глаза превратились в две залитые кровью щелки.

— Выглядит ужасно, — признала она, но липкий страх исчез, сменившись жадным любопытством. — Отчего это? Раньше твои глаза казались нормальными.

— Пройдет, — сказал Лютер, возвращая очки на место. — Рокси…

Он погладил ее мягкие волосы, склонился, но она высвободилась из его объятий и отошла на пару шагов. Лютер не стал ее догонять.

— Бабушка возвращается, — сказал он, и вскоре входная дверь хлопнула.

***

Конечно, никакой она не супергерой, и Лютер едва удержался от фэйспалма, услышав ее смелое заявление. Цветочница. Придумала же себе. Однако ее наивная вера в чудо умиляла и вызывала острую нежность пополам с жалостью, от которых он совсем отвык. Видно, все дело в крови рыженькой Триши — пока он сыт, голод притих, дав простор другим чувствам.

— А какие у тебя слабости? — поинтересовалась Рокси, садясь в машину.

Бабуле он наврал о срочных делах и удрал, прихватив ее внучку, пока миссис Медоу не заметила его кровавых глаз.

— Забавно, — ухмыльнулся Лютер, трогаясь с места. — Я спрашивал о твоих сильных сторонах, а ты сходу ищешь способ меня убить. Разумно. Я бы на твоем месте тоже попытался обезопасить себя от угрозы.

— Я не думаю, что ты мне угрожаешь, — с уверенностью возразила Рокси. — Ты бы мог укусить меня еще при встрече, если бы захотел.

— О, я хотел, — протянул он. — Даже очень.

— А сейчас? — поинтересовалась она.

Лютер облизнул губы. Ее запах по-прежнему будоражил его ноздри, но после поцелуя все изменилось. Теперь он просто не мог рисковать, пока не разгадает ее полностью, и кровь Рокси — несомненно, восхитительная на вкус — под запретом.

— Во-первых, я не голоден, — ответил он. — Триша.

— Она жива?

— Да.

И вполне себе радуется жизни, если судить по оповещениям, что приходят на телефон о тратах с его карты. Серьги, туфли, сумочка... Так она выберет весь лимит.

— Во-вторых, теперь я заинтересован в тебе по-другому.

Ее сердце вновь подскочило и забилось быстрее, а вот его — застыло, не подавая признаков жизни. Он бы поцеловал ее прямо здесь и сейчас, но боялся вновь увидеть страх в ее прекрасных глазах. Он, конечно, не принц, но и не совсем чудовище.

— Что до моих слабостей, одну ты уже знаешь, — продолжил Лютер. — Я не могу заходить в дом без приглашения хозяина.

— А в публичные места? — живо поинтересовалась Рокси. — Магазины, клубы, библиотеки…

— Без проблем.

Солнце спряталось, и рыхлая туча плыла над Танороком, почесывая вислое брюхо об острый шпиль, возвышающийся посреди города.

— Кроме церквей, — неохотно добавил Лютер.

Он помнил горькую обиду, когда впервые наткнулся на упругую преграду, не пускающую его в храм: точно невидимая ладонь, отталкивающая заблудшую отцу, которой отныне нет спасения. Приглашения войти в божий дом он не получил, как ни пытался: молитвы, просьбы, а после — торг и угрозы, остались без ответа, хотя тишина — тоже ответ.

С методичностью и упорством исследователя он пытался войти в церкви и соборы, мечети и синагоги, забирался в заброшенные монастыри на вершине гор, и однажды спустился в часовню, затопленную на морском дне. Тонкие лучи пробивались сквозь бирюзовую толщу воды, из разбитого витража выпорхнула серебристая стайка рыб, а разверстый проем без дверей порос бахромой водорослей, плавно перебирающих бурыми пальцами. Результат был один — в гости его не пускали.

Так что Лютер не верил в помощь высших сил, любезно одаривших Рокси сверхспособностями. Нет, здесь что-то другое, и он обязательно выяснит — что.

— Моя очередь, — напомнил он. — Что все же произошло между тобой и Крисом? Почему вы расстались?

Рокси насупилась и отвернулась к окну.

— Я жду, — поторопил Лютер, когда пауза затянулась.

— Я не хочу говорить об этом, — отрезала она.

— А как же уговор?

Рокси молчала, но он увидел, что ее щеки порозовели. Похоже, между ней и прыгучим засранцем произошло нечто постыдно интимное, о чем дама стесняется рассказать.

— Как насчет правда или желание? — предложил он альтернативу.

К черту все. Почувствовать вкус ее губ, тепло дыхания, ее язык в своем рту и ускоряющийся стук сердца… Она так и осталась в майке и бесстыжих шортах, лишь накинула сверху длинный кардиган, который мог бы сойти за пальто. Голые коленки призывно торчали из-под грубой кофты, и Лютеру до зубовного скрежета хотелось прикоснуться к теплой золотистой коже. Он готов был отдать за это все свои секреты.

— Нет, — отказалась Рокси. — Хватит с меня на сегодня правды. Эту бы переварить.

Лютер вздохнул и сжал руль сильнее. Потрогал языком клыки, едва умещающиеся во рту.

Наверное, так даже лучше. Во-первых, будет очень плохо, если его потом снова накроет голодом. А во-вторых, ему отчего-то было важно, чтобы Рокси хотела поцеловать его сама. Как тогда, в первый раз, когда она к нему потянулась. Такая сонная, теплая, нежная…

— Куда мы едем? — поинтересовалась она, повернувшись к нему.

Лютер поправил солнечные очки и ответил:

— К твоему отцу.