Поцелуй судьбы (СИ)

Глава 23

Эдгар

Несколько дней я провалялся дома, в своей квартире. Мысль о том, чтобы вернуться в родовое гнездо и проверить мать, я отмел почти сразу. Чувство вины и стыда грызли меня неимоверно. Я не мог помочь ей, не мог обеспечить безопасность. Какой я сын?

Правильно, бестолковый.

Написал сообщение Насте, спросил, как идут дела. Марк Анатольевич обещал разобраться, кто травит мою мать, провести полное расследование с привлечением опергруппы. Мне, разумеется, никто о ходе дела не докладывал — складывалось ощущение, что шеф вычеркнул меня из своей жизни.

Или теперь я хотел хотя бы через Настю выяснить, что они накопали. Ведь должны что-то были накопать!

«Приду сегодня вечером» — ответила смской Настя, и, удовлетворенно вздохнув, я в очередной раз пролистал список контактов. Палец дрогнул на имени Марго, но усилием воли я пролистнул дальше.

Школьные приятели, сокурсники…

К кому еще кроме Марка Анатольевича и Игоря с Настей могу я обратиться за помощью? Увы, список был небольшим. Жизнь не подбросила мне верных друзей, как и не подбросила лютых врагов.

Я был в серединке людских отношений, нейтралитетом. Распределителем их сил. Мне в радость была только работа, и теперь, оставшись без нее, я чувствовал себя неполноценным.

Предложение Марго вернуть силы как никогда искушало.

Я пролистал все учебники, что остались со времен учебы. Алфавит значений не содержал руководства по восполнению силы. Официальных данных по этому вопросу не было, и я понимаю, почему. Раньше никто не пробовал отнимать силу у распределителя — это казалось неимоверной глупостью. Зачем мараться и выдумывать, когда можно убить?

Так и происходило: если распределитель погибал, то погибал полностью, и сила растворялась в окружающем пространстве вместе с душой.

Что такое душа и куда она отправляется — это уже следующий вопрос, на который тоже не было официальных ответов. Закон реинкарнации частично отвечал и даже давал объяснения этому феномену, но сторонники других учений постоянно вмешивались и приводили контрдоводы.

Эх, я отвлекся.

Запульнув очередной справочник на диван, я растянулся в любимом кресле.

Как хочется курить! Сил нет!…

Со мной же произошел чудовищно незаурядный случай, и информации ни в одном справочнике по нему не было. Стоило смириться и научиться, как жить дальше, но пальцы дрожали.

Вечер принес с собой ливень и Настю. Отряхивая намокшие рыжие волосы, он стянула джинсовую куртку и бросила ее прямо на пол в прихожей. Вслед полетели промокшие кеды и кепка.

— Настя, что случилось? — я так удивился ее поведению, что забыл предложить ей тапочки.

Всегда аккуратная и подтянутая, педантично относящаяся к своим и чужим вещам, сейчас она готова была ломать и крушить.

И в этом была и моя вина…

— А ведь ты так и не помог! — босиком, оставляя мокрый след на полу, она прошла в ванную и вымыла руки, — Не знаю, прощу я тебе когда-нибудь или нет. Но ты должен знать: я очень зла! Очень!

Подтверждая справедливость ее обвинений, я склонил голову.

— Прости. Знаешь, когда ты просила… Так всё завертелось!…

— Да знаю-знаю, — отмахнулась она, вытирая лицо полотенцем, — Всё понимаю. Психология была моим хобби, так что можешь не объяснять. Когда у тебя была сила, были другие проблемы. Всё навалилось разом, и девушка твоя нежданная, и мать, и пропажа родовых артефактов… Понимаю я всё. Какое тебе, в сущности, дело до меня и Игоря? Второстепенное…

Она говорила спокойно и холодно, без эмоций, как настоящий доктор. Зачитывала мне свой приговор.

— Эд, я всё понимаю, но не могу перестать злиться, потому что для меня моя жизнь и жизнь Игоря важнее твоей девушки, понимаешь?

— Каждый судит со своей колокольни, — усмехнулся я.

— Именно. Но мы столько бессонных ночей провели вместе, что я решила дать тебе шанс. И посоветоваться еще раз…

— Я не смогу провести ритуал, — если Настя еще не до конца понимает, то ей придется осознать и смириться, — Во мне ноль силы, Насть. Ничего не осталось.

— А здравый смысл остался? А желание помочь?

— Проходи, — я пропустил ее в комнату.

— Давай я расскажу про следствие чуть позже. Вдруг нас прервут, — криво усмехнулась она, доставая телефон, — Шеф обещал в любой момент позвонить, если лабораторные исследования подтвердят наши догадки. И тогда начнется ад! Потому что мы не позволим нарушать закон и вмешиваться в наши судьбы. Произвол нужно карать — так сказал шеф. Он собирается выйти на тропу войны.

— Из-за меня? — поразился я.

— И это тоже. Говорит, его достало. Всё достало… — Настя немного помолчала, а потом села в мое кресло и скрестила ноги, — Игорь уходит из дома каждую ночь. Уже целую неделю. До того случая с Ирой я думала, у него появилась другая…

— Вы же истинные.

— Да что такое, эти истинные? — в сердцах воскликнула Настя, — Просто тяга друг к другу, желание быть рядом. Умопомрачительный секс, если ты об этом, и всё. Эмоционально мы можем быть далеко друг от друга. Как бы тебе это объяснить?… Между нами химия, вспышки страсти… были. Но мозгами мы можем не удовлетворять друг друга… Как бы нуждаться в общении с кем-то еще. Даже с тобой я могу советоваться более откровенно, чем с Игорем теперь… Он не хочет меня выслушивать, закрывается в себе…

Я промолчал. Влезать в чужие отношения никогда не стремился, а теперь Настя просит о помощи. Но, как и чем я могу помочь?!

— В день смерти Иры, Игорь был сам не свой, — Настя рассказывала монотонно, как будто читала протокол, вот только не смотрела на меня; видимо, тоже чувствовала вину, — Когда тебя увезли, я спросила, тщательно ли он проверил девчонку. Он сказал посмотреть в протоколе… Мне сказал посмотреть в бумагах!

— Перенервничал? — допустил я.

— Нет, — она уверенно качнула головой, — Он всегда делился со мной подробностями. Наша работа — слишком важна и серьезна, чтобы не доверять друг другу.

…Ту просьбу Насти проверить Игоря на стороннее вмешательство я воспринял как придурь, каюсь. Не отнесся к ней серьезно. Вот если бы шеф попросил, проверил его в тот же день. А теперь, получается, я сам виноват?

— И ты считаешь, что его завербовали?

— Да или подселили сущность.

— Насть, должен тебя предупредить — у меня нет полномочий проводить проверку. И нет сил, чтобы ее сделать.

— Ты мог бы научить меня?

Я скептически окинул ее взглядом. Тщедушная девушка, стройная. Весит килограмм пятьдесят. Сможет ли выдержать удар, оградить себя, если из Игоря что-то полезет? Не думаю. Нужна подстраховка. И в этот раз я знаю, кого позвать.

— Значит, давай сделаем так: я позову знакомого, чтобы он помог. А технику ритуала расскажу и запишу для тебя. Проводить сама будешь. Блокнот есть?

Настя радостно подскочила.

— Конечно, сейчас принесу.

Объяснял я где-то в течение часа. Рисовал схемы, сам вспоминал, какие могут быть отклонения и к чему приведут.

Меня поражала решительность девушки. Ритуал задействовал очень большие внутренние силы и требовал полной самоотдачи. Чуть в чем дал слабину — и все могло обрушиться или приобрести неожиданный поворот.

В какой-то момент я позвонил Йоне и попросил спуститься. Ритуал мы отработали и теперь сидели на кухне и ждали, пока закипит вода для чая.

Настя в который раз переспросила, правильно ли я указал последнее значение. Глядя в блокнот, девушка хмурилась и закусывала губу. Почему-то оно ее смущало… Я знал, что Игорь хорошо тренировал ее, а задатки у девушки были хорошими.

— Эд, я не уверена. Последнее значение странное. Ты правильно запомнил его?

— Да. Когда ритуал проводили надо мной, то использовали крест пальцев, я точно помню.

Настя отвлеклась от записей и заинтересовано уставилась на меня:

— И ты нормально перенес? Кто проводил?

— Шеф.

— А зачем? Расскажешь?

Еще несколько дней назад меня бы взбесила эта просьба, и я твердо ответил бы «нет». Однако теперь я мучился от бессилия и не мог ее подстраховать. Так что рассудил, что любая информация Насте пригодится.

— Когда Алена сошла с ума от переполнившей ее силы, шеф решил проверить, не внушил ли мне кто желания ей навредить. Он провел ритуал, и я не скажу, что воздействие прошло незаметно. Иногда я мучаюсь от бессонницы, внезапных наплывов тревожности. Потому что когда вгрызаются в твой мозг, это неприятно и больно. Ощущения запоминаются на всю жизнь.

— Ясно, — смущенно пробормотала Настя, — меня тоже тревожит многое после тесного общения с низшими. И знаешь, что? Я решила для себя так: если это цена, по которой я буду с Игорем, то плевать. Перетерплю, перенесу. Надеюсь, и он не будет на меня в обиде.

— Думаю, он поймет твое беспокойство, — задумчиво ответил я.

А что, если нам кажется, и причина охлаждения Игоря в другом? Встретил симпатичную девушку, увлекся… Да нет, такое невозможно.

— Как ты думаешь, зачем вообще существуют истинные пары? — Настя ковыряла ногтем скатерть и хмурилась, — Раньше я расценивала их, как благословение. Теперь понимаю — каторга.

— Не стоит сгущать краски, — возразил я, — Если тебе повезло встретить истинную пару, ты счастливица.

— Угу, — с сомнением произнесла Настя, — Ты привязан к ней или к нему почище долговых обязательств. Тебя тянет, и ты не можешь противиться. И пусть даже логически человек тебе не подходит, например, по характеру, ты все равно мечтаешь быть с ним… Разве это хорошо?

Тема была очень скользкая, и я не нашелся, что возразить. После того, как мы по-дурацки рассорились с Ритой, несколько раз ловил себя на похожих мыслях: счастье ли то, что мы нашли друг друга? Или это наша карма, в которую верят многие распределители?

Сможем ли мы быть счастливы?

Или проще жить, бесконечно ища свою половинку, не на что особо не надеясь?

… Многие люди вообще счастливо живут в браке, имея весьма посредственное представление о любви.

Кажется, я окончательно запутался в этом вопросе.

— Что с моей матерью? — я отбросил мысли о Рите, как ненужный ссор.

Встретимся и переговорим по-взрослому. А то, что мы встретимся — в этом я даже не сомневался.

Насташа косо взглянула на меня. Подталкивая ее к откровенности, я налил крепкий черный чай. Пододвинул нераспакованную пачку печенья.

— Сильные галлюциногенные, ну это ты и сам знаешь… — вздохнула девушка, — Кто ей давал — неизвестно. Нашли остаточный след даровитого, мы предполагаем — мужчины. Девяносто процентов, что был мужчина. Он основательно наследил на вашем чердаке, так что ошибки быть не должно… Следственная группа дошла по следу до центра города, а потом он исчез. Вероятно, вор знал, что мы будем искать его, и специально запутал следы.

— Негусто.

— Прости, дело еще расследуется. Опергруппа прочесывает город на остаточный след артефактов. Ты говорил, они сильные, должны фонить…

— Если их активировать, то сильные. А вот если таскать в сундучке… — я сжал кулаки, — Этот вор не с улицы, и не простой даровитый…

— Эд, шеф тебя не спрашивал, кого ты подозреваешь?

— Нет.

— Мы считаем, это кто-то из близких, — осторожно сказала она, — Например, я знать не знала, что в твоем семействе хранятся артефакты. Обычно-то в музеях или у нелюдей. Верхние и низшие любят эти безделушки. Всё подряд коллекционируют, лишь бы людям не досталось. Думаю, что и остальные распределители были не в курсе. Поэтому вспомни, кому ты рассказывал о них? Кому из даровитых?

Интересная постановка вопроса. Вор знал, что искал, и это резко суживает список подозреваемых.

Почему я сразу об этом не подумал? Порой мне кажется, что после встречи с Ритой рациональная часть моего мозга напрочь отказалась функционировать.

Я не успел ничего ответить, потому что со стороны балкона постучали в стеклянную дверь. Йона, как всегда весь в белом, терпеливо ждал, пока я открою.

— И что случилось? — меланхолично спросил он, а завидев Настю немного оживился: — Привет, даровитая. Как жизнь, молодая?

— Добрый вечер, — потупилась Настя, присутствие верхнего ее явно смущало, — Спасибо, все хорошо.

— Да, а ритуал по стороннему вмешательству она будет проводить просто так, от нечего делать…Развлекается на досуге, — не сдержал я сарказма, — Ах, да. Забыл предупредить. Йона будет нас страховать.

— В чем?!

— Как? — одновременно воскликнули они.

— Осталось только найти Игоря… — и я потер в предвкушении руки.