Покоренная инопланетным воином

Хоуп Харт

«Покоренная инопланетным воином»

Серия: Воины Агрона (книга 9)

Автор: Хоуп Харт

Название: Покоренная инопланетным воином

Серия: Воины Агрона_9

Перевод: Raibaru

Редактор: Eva _Ber

Обложка: Bad Banny

Оформление:

Eva _Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

Сарисса

Я крадусь по залам замка, мои шаги лёгкие и чрезвычайно осторожные. Я делаю паузу, дышу и напрягаю уши.

Никаких признаков движения. Всё ещё тихо. Этот замок другой в глубокой ночи. Вдоль каждого коридора время от времени зажигаются факелы, их пламя танцует, пока я прохожу. Но камень обсидиан, кажется, вбирает в себя весь свет, отражая его обратно сквозь тонкие серебряные прожилки, пронизывающие камень.

Под платьем на мне прочные ботинки, изношенные многочасовыми прогулками по замку, близлежащему городу и по рынку. Часы ходьбы и разговоров, того стоили — они подарили связи, необходимые для того, чтобы выбраться отсюда и вернуться в племя Ракиза.

Я делаю ещё шаг, и волосы на моей шее встают дыбом.

Внезапно я вернулась на ферму после того, как меня завербовало ЦРУ, и слышу своего любимого инструктора.

Я замираю.

Наша интуиция существует по одной и только одной причине: чтобы сохранить нам жизнь. Если не слушать её, ты игнорируешь данный Богом дар.

Я оглядываюсь вокруг. Всё ещё тихо. Смертельная тишина. Слишком тихо.

Да пропади всё пропадом.

Я не могу просто стоять здесь и ждать. Нападение на Вивиан и Арикса доказало, что в этом замке есть люди, которым нельзя доверять.

Конечно, все предатели могут быть уже мертвы. Но предательство начинается с семени горечи и поливается яростью. Кто знает, у кого ещё остались претензии к королю и его гостьям?

Коридоры в этом крыле замка похожи на кроличью нору, в которой мало рифмы и смысла. И всё же, насколько я знаю Арикса, всё, что он делает, имеет причину. Я предполагаю, что эти коридоры созданы для того, чтобы сбить с толку любого, кому не следует гулять по этой части замка.

Я скриплю зубами и иду быстрее. Осталось пройти ещё два перекрестка, и следует свернуть направо. Оттуда мне нужно будет спуститься на несколько лестничных пролётов в помещения для прислуги, и я…

Хлопок.

Что-то появилось из темноты, мигнув в моём периферийном поле зрения. Я пригибаюсь, автоматически переворачиваюсь, но он продолжает приближаться. Я моргаю, и у меня перехватывает дыхание, когда меня прижимают к каменной стене в нескольких дюймах от горящего факела.

Свет факела падает на лицо командира, и я выругалась.

Он улыбнулся мне, но в этой улыбке не было веселья. Она только обострила его лицо. Пламя отражается на меня от его серебряных глаз, делая его похожим на демона, пришедшего затащить меня в ад.

Я извиваюсь, вырываясь, но он использует свой вес, чтобы удержать меня на месте, прижимая меня к камню, его огромное тело прижимается ко мне, как бетонная плита.

Почему эти браксианцы должны быть такими огроменными?

Я хмуро смотрю на него, и его улыбка становится шире. Да, он будет злорадствовать, как только сможет подловить меня.

— Чего ты хочешь? — шиплю я, стараясь говорить тихо. Последнее, что мне нужно, так это разбудить кузину.

— Забавная деталь в человеческих женщинах, — говорит он, игнорируя мой вопрос. — Независимо от того, насколько тихой ты себя считаешь, твои движения звучат для моих ушей как раскаты грома.

Он врёт. Я прекрасно умею скрываться. Он определенно лжет.

Конечно же это враньё.

Сосредоточься, Сарисса.

Я скалю на него зубы.

— И почему тебя это волнует?

— Потому что мой король поручил мне следить за тем, чтобы тебя не убили, когда ты вернёшься в своё племя без меня.

Я бы с радостью сбила с его лица самодовольное выражение, но это наделало бы слишком много шума. В одном предложении — и таким тоном — он сказал мне, что: а) и он, и король думают, что меня убьют, если я отправлюсь одна, и б) я принадлежу другому месту, и, чёрт их всех подери, мне здесь не рады.

Это меня бесит.

— Мда, — говорю я ласково, — мелкая болонка Арикса не может думать сама, а?

Не думаю, что он знает, что такое болонка, но, судя по выражению его лица, переводчик на ухо дал ему довольно хорошее представление. Все намёки на веселье исчезли с его лица. А потом он снова улыбнулся, и блеск его зубов в темноте заставляет меня дрожать.

Наверное, это не лучшая идея злить браксианского командира, но я ничего не могу с собой поделать.

— Мне сказали, чтобы ты не уходила одна, поскольку у тебя, похоже, проблемы с контролем импульсивности. Наших врагов заметили во многих местах между этим замком и лагерем Ракиза, и всё же ты веришь, что сможешь пройти путь в одиночку?

Он кривит мне губы, и я прижимаюсь к его груди, но он не двигается с места.

— Мудак ты. А этот замок — отвратительное место. Твои враги чуть не убили короля и мою кузину. Почему я должна доверять кому-либо из ваших охранников пойти со мной, с чего ты взял, что они не попытаются убить своего монарха?

Лицо Корзина становится каменным, и я сдерживаю улыбку. Очко в мою пользу. Как командующему армией Арикса и человеку, которому поручено хранить жизнь короля, должно быть обидно, что так много людей, столь близких к королю, оказались погрязшими в предательстве.

Честно говоря, Корзин и Арикс знали о большинстве предателей и вели двойную игру, выманивая всех, кто их предаст, чтобы они могли решить проблему одним махом. К сожалению, их замыслы чуть не стоили жизни моей кузине, и хотя она, возможно, избежала этой участи, но мне нанесли непростительное оскорбление.

— Мы решили эту проблему, — выдаёт Корзин.

Я наклоняю голову.

— А ты? — Я ухмыляюсь просто потому, что знаю, что это его бесит. — Правда решил?

Он молчит, и я почти ликую, когда его челюсти сжимаются.

К сожалению, у меня нет времени торчать здесь и болтать. Мой контакт ждёт пока я сяду на его лодку.

— Послушай, Корзин, я не хочу с тобой спорить. Мне нужно вернуть управляющий чип Алексис, чтобы она могла начать работать над кораблём, и мы могли покинуть эту планету. К сожалению, я не могу верить твоей охране, что она не работает с дохоллами, и если они заполучат чип, то либо попытаются захватить корабль силой, либо уничтожат чип назло.

Его лицо словно высечено из гранита.

— Мне плевать.

— Прошу прощения?

— Мне плевать, кому ты доверяешь. Я заключил сделку с Ариксом, и эта сделка включает в себя защиту твоей никчемной жизни.

Я закатываю глаза.

— Нет, если я смогу помочь.

Он ухмыляется, и на этот раз выглядит искренне удивлённым. Я пытаюсь игнорировать то, что со мной происходит, когда я вижу, как жёсткие черты его лица расслабляются, а глаза светлеют.

— Ты не сможешь.

Я хмурюсь, но внезапно он меня разворачивает на месте, руки Корзина мастерски крутят меня, пока я не оказываюсь лицом к стене. Я откидываю голову назад, и он ругается, когда я удаляю по его лицу.

Драка столь же стремительна, сколь и жестока. Через несколько секунд он поймал мои руки в одну из своих и ловко связал их за моей спиной.

Я ненадолго задумалась о том, стоит ли мне закричать. Если Вивиан увидит, что командир так обращается со мной, она потеряет самообладание. Достаточно одного взгляда Вивиан широко открытыми глазами на Арикса, и он прикажет Корзину отпустить меня.

К сожалению, моя гордость не позволит мне этого. Я обучена. Я бы поставила на себя против почти любого в бою. Но я позволила себе прижаться к этой стене и отвлечься, позволив Корзину занять идеальную позицию, чтобы прижать меня.

Я изо всех сил стараюсь сохранить голос ровным.

— Я убью тебя за это.

Корзин смеётся низким и приглушенным голосом. Полагаю, он не хочет рисковать и разбудить мою кузину.

— Можешь попробовать.

Слова настораживающие, и я, несмотря на себя, ухмыляюсь.

— Нос немного болит, Корзин?

Он наклоняется вперёд и вытирает лицо моей щекой.

— Фу!

Его кровь тёплая, и я инстинктивно сопротивляюсь, но уже слишком поздно. Мои запястья связаны.

Может быть, мне стоит просто смириться с этим и закричать. Я соберу остатки своего эго позднее. Я открываю рот только для того, чтобы подавиться, когда Корзин воспользовался случаем, чтобы засунуть мне в рот кусок ткани, его руки быстро связывают его.

Я снова резко откидываю голову назад, но он не попадается на этот приём дважды. У меня уже есть адский синяк на затылке, и теперь он знает, что я с радостью позвоню в свой колокол, если понадобится.

Он перекидывает меня через плечо, игнорируя мое «уф», а его твёрдые мышцы впиваются в мой живот. Я дёргаюсь, пытаясь поставить его на колени, но он обхватывает меня руками за ноги. Потом этот ублюдок со смехом шлёпает меня по заднице и идёт дальше по коридору.

Мой глаз начинает дёргаться. Я вот-вот взорвусь либо от ярости, либо от явного унижения.

Апартаменты Корзина недалеко от моих. Я должна была понять, что командир будет жить рядом. В конце концов, он следил за мной с того момента, как я прибыла сюда.

К счастью, у дверей Корзина нет охраны. Очевидно, он решил, что они ему не нужны. Или, может быть, он им не доверяет. В любом случае, я спасена от унижения, которое могло бы произойти, если бы кто-нибудь ещё стал свидетелем этого кошмара.

Корзин бросает меня на свою кровать, и я покачиваюсь, пока не оказываюсь на спине, глядя на него снизу вверх. Он выглядит очень довольным собой, и в его глазах есть что-то тёмное, когда он осматривает меня, задерживаясь на кляпе у меня во рту.

— Думаю, ты мне нравишься такой, — говорит он, и я смотрю на него так пристально, что удивляюсь, что его голова не взорвётся от одной только моей ярости.

— Итак. Давай обсудим, что же будет дальше.

Корзин

Когда я впервые научился владеть мечом, я был молод. Так молод, что я едва мог его поднять. У моего тренера было мало терпения и меньше сочувствия, и мне приходилось размахивать мечом часами каждый день.

Мои руки пострадали. Особенно неприятный волдырь образовался на моей ладони под большим пальцем. Каждый день после тренировки я перевязывал его, и начинался процесс заживления, но на следующий день он вновь открывался. В конце концов он стал настолько большим, что мне пришлось держать меч недоминантной рукой.

Спустя годы, когда я разговаривал со своим тренером, я спросил его, почему он не позволял нам обращаться к целителям, у которых есть бальзамы, которые сняли бы боль с наших волдырей.

Он посмеялся.

— Научились бы вы так умело махать мечом левой рукой, если бы правая не причиняла вам такой боли?

Я сердито посмотрел на него и пошёл прочь, разгневанный его ответом.

Этот мозоль мучил меня, лишая возможности пользоваться рукой. Каждый раз, когда он приближался к выздоровлению, мне говорили взять меч, разрывая защитный слой и вызывая сжимающую зубы боль. В конце концов рана загноилась, и моему тренеру пришлось смягчиться и позволить целителям вылечить её.

Шрам остался толстым — напоминание о том, что с каждой раной приходит исцеление. Закалка.

Женщина, которая сейчас привязана к моей кровати, напоминает мне об этом волдыре.

Каждый раз, когда я вижу её, мои защитные слои лопаются, а челюсть болит от стиснутых зубов.

Она камешек в моей обуви.

Она сердито смотрит на меня, и я позволяю себе несколько мгновений насладиться удовлетворением, от вида её связанной и беспомощной передо мной.

Я не плохой мужчина. Я выполняю свои обязанности, защищаю своего короля и тренируюсь со своими людьми.

Но я не могу игнорировать удовлетворение, которое испытываю, видя, что эта мстительная женщина находится в моей власти.

У меня что-то сжимается в животе, и я пробегаю взглядом по ней, от её раскрасневшегося лица до бледной кожи над тёмно-серым платьем, до стоптанных ботинок на ногах.

Она издаёт сдавленный звук, стучит ногами по моей кровати, и я смеюсь.

Судя по выражению её лица, она планирует моё убийство.

Искра интереса вспыхивает прежде, чем я успеваю её погасить. Прошло много лет с тех пор, как меня заботило что-либо кроме защиты Арикса от многочисленных покушений на его жизнь.

— Позволь мне рассказать тебе, что сейчас произойдёт, — говорю я, и Сарисса прищуривается. Её глаза самого странного цвета — ни зеленого, ни синего, а словно оба цвета одновременно.

— Ты будешь спать здесь, так как я не поверю, что ты не попытаешься сбежать из этого замка, а мне нужно отдохнуть перед нашим путешествием.

Её глаза сверкнули яростью, и я не могу сдержать улыбку. Я не чувствовал этого света уже несколько дней.

— Верно. Я иду с тобой. Мы уходим на рассвете, поэтому я предлагаю тебе немного поспать.

Она бросает на меня такой уничтожающий взгляд, что, если бы я был мужчиной меньшего достоинства, я бы зачах под его взглядом.

— Если ты согласишься не кричать, я сниму твой кляп. Не то чтобы за тобой кто-нибудь пришёл, но мне нужно отдохнуть.

Она кивает, и я наклоняюсь вперёд. Её ноги дрожат, её ступни дёргаются, будто она борется с желанием ударить меня по голове, и я почти улыбаюсь. Эта женщина не глупа. Если она вырубит меня, она застрянет в этой комнате, с кляпом во рту и связанная, пока я не очнусь. А после, я пришел бы в ярость.

— Послушай, — говорит она, когда я развязываю кляп, — почему бы тебе просто не сказать Ариксу, что ты отправился за мной, но я уже сбежала?

Её тон уговаривает, как будто она пытается меня урезонить, и я почти смеюсь.

Вместо этого я медленно качаю головой.

— Нет. Я заключил сделку с Ариксом. Если я отвезу тебя обратно в лагерь Ракиза, он даст мне то, чего я очень хочу.

Её глаза обостряются от интереса.

— И что ты хочешь?

— Тебя это не касается.

Её губы тонкие, и её гнев заставляет мои плечи трястись от веселья.

— Я не могу так спать, — говорит она.

— Очень жаль.

— Корзин. Мои руки повредятся, если я буду спать с ними вот так. Эта верёвка перекрывает моё кровообращение.

Я не идиот. Она надеется, что я освобожу её, и она каким-то образом сбежит. Однако Вивиан расстроится, если её кузина пострадает, а если Вивиан расстроится, Арикс придёт в ярость.

— Повернись на бок.

Она задумывается об этом на мгновение, но наконец подчиняется. Её крошечные ножки шевелятся, вероятно, когда она снова раздумывает, стоит ли меня пнуть, и я чувствую странное желание… засмеяться.

Она выдыхает, переворачивается, и я беру ещё один длинный кусок ткани и обвязываю его вокруг её правого запястья.

— Сожми кулак.

Она так и делает, фыркнув, когда я слегка ослабляю его.

— У тебя большой опыт связывания женщин, малыш? — Человеческая нежность полная сарказма, и я стискиваю зубы.

— Если когда и была женщина, которая заслуживала быть привязанной к постели мужчины, то это ты.

Она издаёт сдавленный звук, и я толкаю её вперед, наслаждаясь её приглушенным рычанием. Я привязываю другой конец её нового троса к спинке кровати, прежде чем снять ткань, связывающую её руки. Поскольку я милосердный мужчина, я позволяю ей освободить одну руку, чтобы ей было легче спать.

Я отстраняюсь, когда она переворачивается на спину. Она поднимает взгляд на то место, где материал прикреплен к моей кровати, и снова закатывает глаза.

Я изучаю её лицо. Она кажется слишком спокойной.

— Где твоё оружие? — я спрашиваю.

— Хм?

Судя по поднятию бровей, она пытается изобразить безразличие. Это означает, что у самки, вероятно, где-то спрятан хотя бы один нож. Нож, которым она, скорее всего, воспользуется, чтобы освободиться, прежде чем в отместку кастрировать меня.

Я улыбаюсь.

— Знаешь, охранники до сих пор говорят о том, как твоя кузина убила Бевикса. Отравленным кинжалом. Смертоносно, но элегантно. Мало того, что она попала ядом в его кровь, Арикс сказал, что то, как она метнула нож ему в горло, было просто восхитительно.

В глазах Сариссы вспыхнула гордость.

— Вивиан всегда отличалась исключительной точностью.

Моя улыбка стала шире.

— Знаешь, что мне в этом рассказе показалось самым интересным?

— Я уверена, что ты мне расскажешь.

— Никто не знал, что у неё есть нож. В противном случае наши враги отобрали бы его у неё.

Судя по ярости, горящей в её глазах она точно знает, что произойдёт дальше. Она вскрикнула, и когда я задрал ей платье, на этот раз она лягнула.

Я замер. Её бедра бледные, подтянутые и до смешного гладкие. Но от колен до самых ступней тянутся длинные шрамы.

— Что с ними случилось? — Длинные белые шрамы обвивают её ноги, словно веревки. Небольшая часть меня жалеет её. Боль, должно быть, была мучительной.

— Не твоё дело.

Другая её рука свободна, и она целится мне в голову, рыча, когда я её ловлю.

— Отпусти меня, извращенец.

Я улыбаюсь, глядя на ножны, привязанные к её бедру.

— Этот нож пропитан ядом?

— Ты узнаешь, когда меньше всего будешь этого ожидать, — клянётся она, и я рассмеялся.

Она смотрит на меня, вероятно, не привыкшая слышать, как я издаю такие звуки. Честно говоря, я тоже не привык это делать.

— Где твоё другое оружие?

Она закрывает рот, и я вздыхаю. Затем я проверяю её ботинки и обнаруживаю не один, а два маленьких кинжала. Я провожу руками по её рукам в поисках ещё одного ножа. Я хмурюсь, глядя на длинный кусок металла, обернутый вокруг её плеча.

— Украшение, — говорит она мне, и я вздыхаю, снимая металлическое кольцо. Хотя даже я могу признать, что эта женщина красива, нет никаких сомнений в том, что она не потратит много времени на свою внешность. Горничная её госпожи была заключена в тюрьму после сотрудничества с нашими врагами, и в замке непрестанно сплетничали о том, что Сарисса отказалась взять другую горничную, предпочтя вместо этого каждый день готовиться сама.

Единственное украшение, которое я когда-либо видел на ней, — это голубые камни в её ушах. Если она хочет, чтобы я поверил, что странный кусок металла в моей руке — это украшение, она будет разочарована, потому что это определенно не так.

Её глаза темнеют от разочарования. Но она молчит.

— Это всё?

Она кивает, и я вздыхаю.

— Я устал. Не заставляй меня обыскивать остальные места.

Она тянет свою руку, всё ещё зажатую в моём кулаке, и я отпускаю её с предупреждающим взглядом. Её рука исчезает под платьем, между грудей, и она достает тонкий нож.

Мой рот открывается. Женщина — ходячий арсенал.

Она ухмыляется мне.

— Я хочу, чтобы всё вернулось ко мне утром.

Я изучаю её. Она ждёт моего согласия, приподняв одну бровь.

— Где последнее оружие?

Она рычит, указывая на кучу вещей рядом со мной на кровати.

— Ты шутишь, что ли? Ты уже всё отобрал.

Я лезу в карман её платья и достаю стопку бумаг. Одна из них — карта этой части Агрона, и я её с интересом изучаю.

— А ты была занята.

Она игнорирует меня, и я кладу бумаги рядом с её оружием.

Я осматриваю каждый дюйм её тела, вплоть до того, что заставляю её перевернуться на живот, провожу пальцами по её позвоночнику. Она дрожит, а я не обращаю внимания на реакцию своего тела на это.

— Здесь нет ножа?

— У меня забито плечо. Я не могу дотянуться до него быстро.

Я почти уступаю, но хотя её лицо представляет собой пустую маску, она не может скрыть намёк на триумф в своих глазах, когда я начинаю собирать её оружие.

Я наклоняюсь вперёд и вытаскиваю изысканную заколку из её волос. Её золотые локоны падают ей на лицо, и на этот раз она по-настоящему разъярена.

Я изучаю заколку, вытаскиваю её из ножен и, присвистываю, тыча в её острый конец.

— Я таких раньше не видел.

— Я сделала его для себя, — выдавливает она.

Я встречаюсь с ней глазами.

— Я бы не понял, но ты редко носишь украшения в волосах.

Не знаю, почему я чувствую необходимость в объяснении, но она молчит, пока я убираю её оружие. Я бы подумал, что она запугана, если бы не обида, горящая в её глазах.

— Ты будешь сожалеть о том проклятом дне, когда решил проследить за мной. Ты меня услышал?

Я улыбаюсь ей, кладя её оружие на стол у моего окна.

Сарисса продолжает говорить.

— Держу пари, что отобрав моё оружие и связав меня, ты почувствовал себя мужчиной.

Я хмурюсь. У этой женщины есть странная способность меня раздражать, которой она безжалостно пользуется. И обычно, я не мог не отомстить.

Я беру ещё один кусок ткани, не обращая внимания на её возмущенный вздох, и беру её свободную руку. Она сопротивляется и отбивается, и я едва не промахиваюсь, хватая её ногу, когда она решила ударить по моим яйцам.

Коварная женщина.

Я привязываю её другую руку к своей кровати. Оказывается, я всё-таки не милосердный мужчина.

— Ты права, — говорю я. — Это заставило меня почувствовать себя мужчиной.

Она угрюмо молчит, и я вздыхаю, стягивая с кровати одно из одеял. О стальное я оставляю воительницу и иду к длинному дивану перед камином. Она бросает на пламя настороженный взгляд, и я хмурюсь.

— Спи.

Глава 2

Сарисса

Я ненавижу командира.

Я, конечно, всегда его ненавидела. Но до этого я ненавидела его так, как ненавидишь плохого начальника или коллегу, присвоившего себе заслуги за твою работу.

Это была ненависть на расстоянии. Которую я могла отложить в сторону, пока меня не было рядом с ним, чтобы сосредоточиться на других вещах.

Теперь моя ненависть к нему всеобъемлюща. Мои руки дрожат, дёргаясь от желания обхватить ими его широкую шею.

Я бы его, конечно, не убила. Это было бы более чем неловко для моей кузины. Но мне бы хотелось придушить его, связать и оставить проклинать моё имя.

Эта мысль наполняет меня теплом, и я позволяю видениям своей мести всплывать в моей голове. Корзин сейчас этого не знает, но он здорово облажался.

Месть — это блюдо, которое лучше всего подавать с ударом в лицо.

Я злюсь, когда он снова переворачивается, и единственным звуком в комнате является потрескивание огня. По правде говоря, огонь нам не нужен, но чуть раньше он лениво пробежал глазами по моему телу и подложил ещё одно полено. Подразумевалось, конечно, что я тощая и слабая человечка, которую нужно согреть.

Я не сомкнула глаз. Часы тянулись, пока я ждала, пока командир уснёт, чтобы я могла отыскать способ освободиться, собрать своё оружие и, надеюсь, всё же сесть в лодку. Все планы, которые я строила, разрушены командиром. Как банально.

Я не глупа. У меня расписан каждый шаг моего путешествия. У меня есть контакты как по эту, так и по ту сторону воды, и все они ждут меня. Сегодня вечером, когда я бы пересекла воду, мне нужно было пройти на восток около мили, пока я не пришла в крошечный городок Хексир, где живёт сестра моего друга Вевы, Териез. Я планировала провести там остаток ночи, прежде чем уйти с первыми лучами солнца и пойти дальше на запад, пока не добралась бы до леса.

Оттуда я бы направилась в лагерь Ракиза, по пути останавливаясь у друзей и знакомых. Пешком не должно было занять больше нескольких дней, и у меня есть запаснве планы для моих запасных планов.

Я хмурюсь. Командир, похоже, спал не больше, чем я. В какой-то момент я начала дёргать одной из своих рук, уверенная, что чувствую слабость в том месте, где она была привязана к спинке кровати. Корзин сел и издал низкое рычание, поклявшись, что, если я не остановлюсь, он придёт и ляжет спать рядом со мной.

В комнате теперь светлее, и я уверена, что солнце встаёт. К этому моменту я должна была уже пересечь воду и отправиться в лагерь Ракиза.

Я разочарованно выдыхаю. Мне просто придётся скорректировать свои планы. Командир определенно будет ограничивать мои возможности. Но если мне нужно уйти с ним, чтобы передать чип Алексис, то я так и сделаю.

Я могу фантазировать о том, чтобы похоронить командира заживо, но я всё ещё вижу более объемную картину.

И эта картина включает в себя месть гриватам за то, что они осмелились подумать, что могут трахаться с человеческими женщинами без каких-либо последствий.

Корзин, очевидно, тоже отказался от сна, потому что он вскочил на ноги, бросив на меня взгляд, пока подошёл к шторам и распахнул их.

В дверь постучали.

— Заходите, — зову я, и мой голос перекрывает «не сейчас» Корзина.

Служанка бледнеет, когда заходит, её челюсть отвисает, когда она видит меня, её взгляд задерживается на моих руках, всё ещё привязанных к кровати. Корзин на одно долгое мгновение закрывает глаза, и я едва сдерживаю победную усмешку.

— Жесть, согласна? Командир увлекается грязными тёмными делишками. Расскажи об этом всем.

Корзин рычит ругательства, и слуга начинает пятиться.

— Не уходи, — кричу я. — Мне нужен завтрак.

Мои пальцы ног сгибаются, и я чуть не взрываюсь от смеха, когда входит служанка со своим подносом и ставит его на стол возле окна. Она смотрит на кучу оружия, лежащего на том же столе.

— О, это, — говорю я. — Командир любит играть с ножами в постели. Это заставляет его чувствовать себя альфой.

— Сарисса, — рявкает Корзин ледяным голосом, и слуга краснеет и спешит прочь. Как только она уйдёт, я больше не смогу это терпеть. Я рассмеялась.

— Отлично, — говорю я, желая вытереть слёзы с лица. — Это было весело. А теперь развяжи меня.

— Непослушных женщин не развязывают.

Я нахмурилась.

— Мой мочевой пузырь говорит, без проблем, если только ты не хочешь, чтобы я напрудила в твоей кровати.

На это он поднимает одну бровь, но приближается ко мне, глядя на меня так, будто я ядовитая змея.

Проходя мимо стола, он смахивает одно из моих лезвий, и оно кажется крошечным в его огромной руке. Когда он наклоняется, я задерживаю дыхание, чтобы не вдыхать его мужской запах. Он разрезает ткань, удерживающую меня, и я медленно отрываю запястье от кровати, хмурясь на него и растирая кожу. Он поднимает одну бровь, намекая на то, что я королева драмы.

Мудозвон.

Он разрезает другой кусок ткани и подходит к еде, хватая кусочек фрукта. Я скатываюсь с кровати и иду к ванной, примыкающей к комнате Корзина. Я чувствую на себе его взгляд, но тщательно игнорирую его, открывая дверь.

Я сразу сканирую комнату в поисках оружия, но мне не повезло. Я занимаюсь делами и мечтаю отдохнуть в огромной ванне Корзина, расположенной рядом с окном с видом на сад. Вдалеке река извивается через территорию замка, пересекая город и направляясь к рыночной площади.

Я мою руки, хмурясь себе в зеркало. С тех пор, как Корзин забрал мою заколку, мои волосы спутались, светлые пряди падают на лицо. Благодаря этому я выгляжу моложе и гораздо невиннее, чем когда-либо.

Есть причина, по которой я не люблю оставлять волосы распущенными. Когда я мельком смотрю на себя в зеркало, я вижу Клер, дико бегущую по дому в нашем детстве.

Я отворачиваюсь, открываю дверь и сразу встречаюсь взглядом с Корзином.

— Мне нужно вернуть своё оружие.

Он фыркает, и я просто поднимаю одну бровь.

— Мы путешествуем вместе или нет? Мне нужно быть вооруженной.

— Я буду защищать тебя.

— Да, мне меня не устраивает такой расклад.

Он борется с собой. Наконец он вздыхает и указывает на моё оружие. У меня не случился сердечный приступ от шока, но было близко.

Я прищуриваюсь.

— Нас будут сопровождать до пристани, — говорит он. — На случай, если у тебя возникнут мысли забрать оружие и сбежать.

Я хмурюсь, но звук открывающейся двери приносит осознание ситуации.

— Сарисса Куинн Девис! Я получила твою записку, — говорит моя кузина позади меня. Лицо Корзина остаётся пустым, но в его глазах мелькает веселье при моём стоне. — Ты собиралась ускользнуть отсюда, не предупредив меня?

Я развернулась.

— Корзин потащился за мной — это ты виновата?

Арикс встаёт позади моей кузины и предупреждающе смотрит на меня. Я закатываю глаза.

Она нахмурилась.

— Естественно. Я знала, что ты сбежишь, и выразила Ариксу свою обеспокоенность.

— Знаешь, я легко могла бы вернуться в лагерь Ракиза одна, — говорю я. — Этот большой тупой командир — не что иное, как обуза, которая привлечёт внимание к нам обоим.

Корзин издаёт сдавленный звук позади меня, и Вивиан, прикрыв рот рукой, смеётся надо мной.

— Я знаю, что ты бы смогла. А также знаю, что у тебя более чем достаточно связей, чтобы доехать в одиночку. Но я бы всё время волновалась. Пожалуйста, не могла бы ты просто взять его с собой?

Вивиан держит руки перед собой, словно умоляя, и я открываю рот, чтобы отказаться, но глаза Арикса становятся жёстче. Я вздыхаю. Здоровяк не выглядел бы таким упрямым, если бы он действительно не считал, что моя кузина расстроится, если я уйду одна.

На мгновение обида загорается. У меня был план, и без вмешательства Вивиан я бы уже была на пути обратно в лагерь.

Сначала мы предполагали, что Драгикс заглянет в замок. В конце концов, он привозил сюда нескольких друзей Вивиан каждый день после того, как её чуть не убили. Когда он не прибыл за чипом, мы отправили сообщение Неваде. По её словам, дракон уже несколько дней охотился.

Я осталась здесь на коронацию Вивиан. Я даже несколько дней скрещивала пальцы в ожидании ответа о Драгиксе. Наконец, управляющий чип начал поглощать все мои мысли.

Каждый момент, пока контрольный чип находится в моём распоряжении, — это упущенный момент, для Алексис и Кейт, они не могут его установить на наш корабль.

— Хорошо, — сдаюсь я, вздыхая от обиженного взгляда Вивиан. Я смягчаю тон. — Я позволю командиру разбавить моё сопровождение.

— Прекрасно. — говорит она. Её взгляд исследует моё лицо, и она пытается улыбнуться. — Мы проводим вас до пристани.

Я оглядываюсь через плечо туда, где Корзин бездельничает у окна и подозрительно молчит. У него обычно пустое выражение лица, но уголок его губы дёргается — единственный признак того, что он оценил свою победу.

Что бы ни обещал ему Арикс, это, должно быть, полная чушь.

Корзин

Воительница молчит, пока мы идём к причалу. Прежде чем мы ушли, она собрала своё оружие, извинившись, пошла в ванную, где, очевидно, вернула его всё на место. Когда она вернулась, её волосы были собраны в гладкий пучок и зафиксированы смертоносной шпилькой, и она выглядела спокойной и собранной.

Я проигнорировал желание вытащить её булавку, хотя бы ради того, чтобы насладиться тем, как бы засверкали на меня её глаза, когда она оскалила свои крошечные зубы.

Она раздражена из-за своей кузины. И судя по взглядам, которые Вивиан бросает на неё, она, вероятно, улавливает это раздражение. Арикс скрипит зубами, хмурясь, глянув на меня, и я пожимаю плечами в ответ.

Я выполнил свою часть сделки.

Сделка, которую он заставил меня заключить.

Его слова повторяются в моей голове каждый раз, когда я задумываюсь об отказе от путешествия с Сариссой.

— Вив любит свою сестру. Ей нужно, чтобы она была в безопасности, чтобы оставаться счастливой. Если она обнаружит, что Сарисса путешествует одна, она забеспокоится. Она может даже заплакать. — При этой мысли Арикс стал выглядеть смертоносно. — Меня не волнует, как вы оба относитесь друг к другу. Вы оба забудете о распрях. Ты отведешь её в тот лагерь и не позволишь ей получить ни единой царапины, которую я не смогу объяснить своей королеве.

Я поднимаю одну бровь. Я делаю много вещей для Арикса. Я рисковал своей жизнью ради него с самого детства. Но о том, чтобы провести так много времени с колючей самкой, не может быть и речи.

— И зачем мне подвергать себя такому зверству?

Арикс улыбнулся, при этом очень удовлетворённо.

— Потому что я скажу тебе, какую женщину ты поцеловал на коронации моей пары.

Я напрягся.

— Что ты об этом знаешь?

Он пожимает плечами.

— Ты говорил об этом сутками, раскрывая все подробности. Это был лишь вопрос времени, когда я смогу сузить круг подозреваемых.

Так и было. Коронация Вивиан состоялась на севе — в ночь раз в году, когда тысячи падающих звёзд освещают ночное небо. После ужина почти все вышли на улицу, стоя группами или находя тихие места, чтобы посидеть и полюбоваться невероятным зрелищем.

Я всю ночь флиртовал с аристократкой. Она была с территории Мазарка, с тёмными волосами и ещё более темными глазами, и когда я сел один в темноте, она села рядом со мной, завернутая в плащ, чтобы согреться от ночного холода.

Она больше не разговаривала и не хихикала. Вместо этого она посмотрела на небо и вздохнула, как будто её сердце разрывалось.

Я был удивлён, когда она прижалась ко мне, не привыкший к такой напористости женщин. Но её запах привлек меня, такой необычный и в то же время знакомый.

Через несколько мгновений я обхватил её лицо ладонями, накрыв её губы так, как мне хотелось взять её тело. Она поддалась мне, издав едва слышный стон, который я поймал губами.

Послышались голоса, и она вскочила на ноги, пятясь назад. Позже я описал каждый дюйм её тела Ариксу, который утверждал, что не знает, кто она такая.

— Ты нашёл её?

Он пожимает плечами, и я сердито смотрю на него.

— Я всю жизнь ставил своё тело между твоим и всеми, кто причинил бы тебе вред, а ты не можешь дать мне простое имя?

Челюсть Арикса напряглась.

— Однажды ты встретишь женщину, ради которой ты готов пожертвовать всем, чтобы увидеть её улыбку, и ты поймешь меня. А пока предлагаю тебе обмен. Убедись, что Сарисса и чип доберутся до лагеря Ракиза целыми и невредимыми. Это займет всего несколько дней твоего времени, и я дам тебе имя.

И вот я забираюсь в лодку с Сариссой, которая выглядит такой же недовольной, как и я. Однако в одном она права: взять с собой охрану было бы ошибкой. Тем более, что они, скорее всего, знают, что она возвращается с чипом.

Это напомнило мне.

— Ты должна отдать мне чип.

Она морщит нос.

— Не в этой жизни.

Я потираю висок, пытаясь избавиться от головной боли, которая начинает пульсировать. Сарисса посылает воздушный поцелуй своей кузине, которая усмехается ей.

— Обещай, что будешь осторожнее, — кричит Вивиан.

— Конечно. Увидимся скоро.

Я ёрзаю, пытаясь не обращать внимания на то, как плывёт лодка, пока капитан уводит нас всё дальше от причала. Как и большинство браксианцев, я ненавижу воду.

Я оглядываюсь на Сариссу.

— Я сохраню чип.

Она фыркает.

— Ага. Этого не произойдёт. Хорошая попытка.

Я пожимаю плечами. Я не уверен, где Сарисса могла прятать чип, но если она спрятала его по типу оружия, то, скорее всего, он хорошо скрыт. В любом случае, у меня больше шансов выдержать пытки, чем у неё.

Я открываю рот, и она прищуривает на глаза.

— Нет.

— Отлично.

Я снова пожимаю плечами, но поклялся себе выяснить, где она прячет чип. Сделка Арикса включала доставку и самки, и чипа, и я не собираюсь рисковать своей потенциальной парой из-за упрямства самки.

Глава 3

Сарисса

Я вздыхаю, глядя на мишуа. Путешествие через Большую воду заняло всего несколько часов. Теперь начинается самое сложное.

Я ненавижу кататься на Мишуа.

Прежде всего, звери позволяют ездить на них только самцам. Или, по крайней мере, позволяют управлять ими. Я могла сидеть на спине мишуа и часами заставлять его двигаться, и она не двинулась бы до тех пор, пока самец-браксианец не привязал бы его к своему собственному мишуа.

Бесит.

Судя по всему, Неваде удалось убедить мишуа позволить ей кататься на ней, когда она отправилась искать других женщин — вскоре после того, как они упали на этой планете. Но ей потребовались дни, чтобы убедить мишуа, прежде чем она смогла терпеть её на своей спине, и даже тогда Ракиз был убеждён, что она убила бы её к тому времени, как он нашел её.

Вот почему я планировала вообще не подходить к мишуа.

Конечно, мишуа быстрее доставила бы меня в лагерь Ракиза, но я полагала, что, будучи женщиной, путешествующей в одиночку, мне разумнее было пойти пешком, чтобы я могла легко спрятаться, когда это было бы необходимо. Кроме того, я могу проводить дни без сна, и по пути у меня были под рукой контакты на случай, если мне понадобилось убежище.

К сожалению, Корзин с этим не согласен.

— Мишуа доставят нас туда гораздо быстрее.

— Только браксианцы ездят на мишуа. Это хороший способ объявить нашим врагам, что мы здесь и путешествуем в одиночку.

— Скорость имеет приоритетное значение.

— Да. Я уверена, что тебе предстоит насыщенная светская жизнь, к которой ты сможешь вернуться.

Он прищуривает на меня глаза. Я напрягаю спину.

— Вот чем мы и займёмся, — наконец говорит он, и я скриплю зубами.

— Тебя очень легко ненавидеть.

Он сверкает зубами и жестом предлагает мне сесть на мишуа. Позади него с удовольствием наблюдает один из воинов Ракиза. Дексар и Ракиз быстро поняли, что им придётся держать здесь мишуа на случай, если их люди захотят путешествовать по воде, и окружили загон мишуа охраной.

Я улыбнулась воину, у которого невероятные тёмно-зеленые глаза.

— Я могу оставить командира здесь, чтобы он охранял за мишуа. Хочешь пойти со мной вместо него? — Я спрашиваю его, и он усмехается мне. Он пробегает взглядом по моему телу, и Корзин замирает рядом со мной.

— Садись. На. Мишуа.

Я вздыхаю. Лучше ему прислушаться к моим словам.

— Если на нас нападут из-за этой идиотской мишуа, я скажу Ариксу, что это была твоя идея.

Мишуа напрягается, когда я сажусь на неё, один из её красных глаз сосредотачивается на мне. Вив говорит, что они умны и могут понять больше, чем мы думаем, так что я, вероятно, только что нажила себе врага в лице своей лошадки-ящерицы.

Потрясающе.

Корзин садится позади меня, и моё настроение становится мрачнее от ощущения его невероятно твёрдого тела, прижатого к моему.

— Двинься назад. Ты в моём личном пространстве, — отрезвляю я, но он игнорирует меня, руками полуобнимает меня, направляя мишуа из загона.

— Её зовут Хели, — говорит воин Ракиза, отступая назад.

— Великолепно. — Я машу ему на прощание, игнорируя низкое рычание Корзина.

— Почему ты такой злой? Тебе не обязательно было приходить.

— Да, не обязательно.

— Ты расскажешь мне, что Арикс предложил тебе взамен?

— Зачем мне это делать?

Теперь мне ещё интереснее. Но я зажимаю рот.

— Отлично.

— Я расскажу тебе в обмен на ответ на один из моих вопросов.

Хм. Я думаю об этом, когда мишуа уходит дальше от загона в сторону леса. Вскоре нам придётся вести себя тихо и осторожно, чтобы не привлекать к себе никакого внимания.

Несмотря на себя, я отчаянно хочу знать, что могло заставить командира согласиться на эту поездку, когда он так явно хочет быть в другом месте.

Технически король мог приказать ему пойти со мной. Но, судя по моим наблюдениям, эти двое — близкие друзья. Если Арикс даст командиру что-то, чего он хочет, то я хочу точно знать, что именно.

В конце концов, знание — это сила.

— Хорошо, — говорю я. — Сначала ты ответь мне.

Он слегка шевелится в странном седле мишуа, и кожа скрипит под нами.

— В ночь спаривания Арикса и Вивиан, после коронации Вивиан…

— Да?

— Толпа покинула бальный зал, чтобы увидеть падающие звезды.

— Я помню. — Это был Сева, и Арикс настоял, чтобы мы все вышли на улицу. Я пожала плечами, в поисках уединения. Я его не нашла, но всё равно меня очаровали падающие звезды.

— Той ночью я встретил женщину.

Я внезапно почувствовала себя… неловко.

— Да. И?

— Она была знатной женщиной из племени Мазарка. Мы поговорили… коротко…

Я ухмыляюсь.

— Ты имеешь в виду, что флиртовал.

— Да. Я думал, что ничего большего не последует. Честно говоря, я и не искал ничего большего.

Корзин удивительно открыт и честен. Я оглядываюсь через плечо, но его взгляд устремлён к горизонту, лицо задумчиво. По сути, он думает вслух, а меня как будто здесь нет.

Я молчу, ожидая, пока он расскажет остальные подробности.

— Я хотел наблюдать за звёздами в одиночестве. Итак, я нашёл тёмный уголок сада. Это было недалеко от дерева, на которое дети любят лазить.

Дерьмо.

— Дворянка села рядом со мной, и мы смотрели на звёзды. Через несколько мгновений мы уже целовались.

О-о.

— Я не знаю её имени.

Я неловко вожусь на мишуа, не обращая внимания на то, как зверь щурится на меня.

Благородный Корзин думал, что поцеловался с?

Да, это была я.

Конечно, тогда я этого не знала. Я всю ночь флиртовала с одним из охранников Арикса и, как и большинство людей, была изрядно расслаблена после всех ноптри. Вивиан настояла, чтобы я взяла плащ, и я побрела в сад, пытаясь остановить вращающийся мир.

Я села рядом с охранником, парнем по имени Герос, который смотрел на падающие звезды так, будто они хотели рассказать ему тайны вселенной. Я тоже взглянула вверх, почему-то всё ещё шокированная тем, насколько отличаются звёзды на Агроне по сравнению с Землёй.

Это заставило меня почувствовать себя маленькой и напомнило мне, что Земля находится очень, очень далеко.

Когда он наклонился ближе, я решила заглушить боль, чего ноптри не удалось сделать.

Поцелуй был из тех поцелуев, которые ты заставляешь спрятать у себя, потому что, если ты когда-нибудь вспомнишь о нём, то потеряешь часы, рассматривая его со всех сторон.

Всё началось так же, как и все поцелуи: мои губы коснулись его губ. А затем Герос взял на себя управление, проведя рукой за моей спиной и притянув меня ближе, исследуя мой рот. Я потеряла счёт времени, пока покой ночи не был нарушен, когда рядом прошла группа людей, их смех вернул меня на землю.

Я отстранилась, у меня закружилась голова, когда я поднялась на ноги. Герос повернулся на звук, свет падающей звезды ударил в его лицо в нужный момент, и я внезапно почувствовала себя абсолютно трезвой.

Это был вообще не Герос.

Я только что целовалась с командиром.

Я поспешила уйти спать, поклявшись никогда больше об этом не думать и полагая, что Корзин сделает то же самое.

Вместо этого он заключил сделку с Ариксом.

Я жую губу. Мог ли Арикс узнать, что это я?

На следующее утро у меня было похмелье. Был ли тот понимающий взгляд, которым Арикс наградил меня за завтраком, потому что он знал, что я украла бутылку его лучшего ноптри, или потому, что он знал, что я поцеловала его командира?

Я решила, что мне не нужно говорить об этом Корзину. Я полагала, что он уйдет — вероятно, в ту же ночь. Я никогда не думала, что его это будет волновать.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Он никогда не узнает.

Корзин замолчал, и я неловко откашлялась. Я понятия не имею, что он только что сказал.

— Итак, ты поцеловал загадочную женщину и теперь хочешь знать, кто это?

— Да.

— Почему тебя это так волнует?

Он пожимает плечами.

— Я ответил на твой вопрос. Теперь ты ответишь на мой.

— Ладно.

— Где ты прячешь управляющий чип?

Корзин

Сарисса замирает передо мной.

— Подлый командир, — говорит она холодным голосом.

— У нас есть уговор.

— Я скажу тебе, если ты поклянешься, что никогда не отнимешь его у меня.

— Ты всё равно согласилась мне ответить, — говорю я, и её тело становится ещё напряжённее, заставляя мишуа в раздражении мотнуть головой.

Я вздыхаю.

— Клянусь, я не отниму его у тебя.

— Он внутри моей серьги.

Я поднимаю бровь и наклоняюсь вперёд, чтобы рассмотреть маленький синий камешек в её правом ухе.

— Как?

— Серьги не совсем качественные, но я их носила, когда меня похитили, поэтому не снимала. Часть синего драгоценного камня — подделка: он слишком велик, чтобы быть настоящим, особенно при моём бюджете. Поэтому я вытащила его и отпилила до тех пор, пока управляющий чип не смог поместиться между драгоценным камнем и зубцами.

Должен признать, женщина исключительно умна. Мне бы никогда не пришло в голову проверять мелкие камешки в её ушах.

— Это хорошее укрытие.

— Спасибо. — Это слово слегка саркастично, и я уверен, что она раздражена тем, что я использовал свой вопрос, чтобы обнаружить её тайник.

Мне нравится её раздражение, и я сажусь прямее в седле, довольный.

Мы едем молча, направляясь к лагерю Ракиза. В какой-то момент мы слезаем с мишуа, чтобы размять ноги, и я тянусь к одной из своих седельных сумок за пайком, у меня урчит в животе.

— Еда?

Сарисса качает головой, и я хмурюсь.

— Ты всё ещё расстроена, потому что я знаю, где твой драгоценный чип?

— Нет.

Я откусываю кусок сушёного мяса, запиваю его водой и изучаю её лицо. Она смотрит вдаль, выражение её лица мрачное.

Я пожимаю плечами.

— Пойдём.

Сарисса поворачивается к мишуа и замирает с дикими глазами. Я открываю рот, но тут слышу их.

Голоса.

Сарисса осматривает местность, и я практически вижу, как она создаёт и отменяет планы. Она бросает взгляд на мишуа, а затем бросает на меня испепеляющий взгляд, и я знаю, что она всё ещё убеждена, что нам не следовало использовать зверя.

Я смотрю на неё своим взглядом, пряча мишуа за группой деревьев, скрыв от голосов слева от нас.

— Тише, — тихо предупреждаю я мишуа, которая меня игнорирует.

Сарисса присела за кустом, а я присел за ней, положив руку на меч. Голоса приближаются, и Сарисса вытаскивает один из своих кинжалов из ножен, спрятанных в ботинке.

Голоса принадлежат дохоллам, которые подходят настолько близко, что я вижу сквозь кусты их пурпурную кожу. Сарисса практически дрожит от напряжения передо мной, и я кладу руку ей на плечо. Она подпрыгивает, окинув меня недобрым взглядом, но глубоко вздыхает, часть скованности покидает её тело.

Дохоллы проходят, и Сарисса медленно поднимается на ноги. Через несколько мгновений она последовала за ними. Хоть я и высмеивал её за то, что она слишком шумит в замке, я должен признать, что она почти бесшумно бредёт за дохоллами.

Я следую, стараясь не потревожить лес вокруг себя.

Путешествуя на мишуа, мы в основном избегали основных тропинок леса. Это было удачей, потому что дохоллы разбили здесь свой основной лагерь, строя постройки из ветвей деревьев, спрятанных недалеко от тропы.

— Они пытаются отрезать Арикса, — выдыхает Сарисса, выглядывая из-за ствола дерева, за которым прячется. — Любой, кто пройдёт по этому пути, не будет ожидать нападения.

Я киваю, скрипя зубами. Нам придётся быть ещё более осторожными: вероятно, нам понадобится ещё несколько дней, чтобы добраться до лагеря Ракиза. Но чем раньше я доберусь до лагеря, тем скорее я смогу найти дракона и убедить его передать Ариксу сообщение с предупреждением не посылать никого вслед за нами.

— Пойдём, — шепчет Сарисса, и мы возвращаемся к мишуа. Нам придётся найти альтернативный путь, и быстрее.

Я моргаю, внезапно у меня закружилась голова. Сарисса хмуро смотрит на меня, когда я спотыкаюсь, и мы оба замираем, когда под моей ногой трескается ветка.

Мы едва дышим, но мне приходится наклониться, положить руки на колени, когда поднимается желчь, и я изо всех сил пытаюсь удержаться на ногах.

— Что ты делаешь? — Сарисса шипит.

— Тошнит, — бормочу я.

Она берёт меня за локоть.

— Какого черта, Корзин?

Я сосредотачиваюсь на том, чтобы вернуться к мишуа, в то время как мир вокруг меня болезненно плывет. Что могло случиться?

— Куст. Ядовитый?

Сарисса качает головой.

— Нет. Я была ближе к нему, и со мной всё в порядке.

— Яд, — настаиваю я, и обе Сариссы, стоящие передо мной, недоверчиво хмурятся. Осознание отражается на их лицах, когда к ним присоединяется третья Сарисса.

— Еда, — говорят они, танцуя перед моими глазами. — Я ничего не ела, а ты ел. Кто-то отравил нашу еду.

Я отталкиваю инстинктивно нарастающее предательство. Я так долго защищал Арикса от подобных атак, что мне даже в голову не пришло, что я стану мишенью.

Теперь, когда враги короля найдены, у них нет причин убивать меня. Никаких причин, кроме мести.

Кто-то на кухне работал с Бевиксом.

— Нужно предупредить Арикса.

— Тебе нужно залезть на мишуа, — рявкает Сарисса. Четыре других Сариссы также кивнули в знак согласия.

Я моргаю, а глаза остаются закрытыми. Что-то трескается по моему лицу, и мне удается открыть глаза.

Теперь осталась только одна Сарисса, и она бледна, её глаза сверкают.

— Синий, — бормочу я. — Они теперь синие. Очень синие.

— Чёрт, — бормочет Сарисса. Она втискивается под моё плечо, обхватив моей рукой свою шею. — Просто иди. Я разберусь с этим дерьмом.

У меня так кружится голова, что я плохо вижу мир вокруг себя. Издалека я знаю, что это плохой знак.

— Смерть от сушеного мяса, — бормочу я. — Унизительно.

Сарисса фыркает.

— Я говорила тебе не идти со мной. Ладно, мишуа прямо здесь. Всё, что тебе нужно сделать, это помочь мне посадить тебя в седло.

Я киваю, но мой подбородок падает вперёд, а глаза закрываются.

Шлепок.

— Тебе это понравилось, — говорю я, успев открыть глаза в щелки. В отдалении я чувствую, как моя щека горит от силы её пощечины.

— Конечно, нравится. Соберись тряпка.

Я чувствую, как мои губы кривятся. По какой-то причине я иногда нахожу её резкость очаровательной.

— Коварная самка.

— Лезь на мишуа.

Я смутно вижу, как зверь танцует перед моими глазами. Сарисса резко вздыхает, вероятно, понимая, насколько плоха наша ситуация.

— Прекрасно, — говорит она. Она берёт мою руку, направляя её туда, куда ей нужно. Затем она становится на колени, и я переношу свой вес на правую ногу, а она поднимает мою левую и кладет её в сложенные ладонями руки.

— Используй меня как табурет.

Самка сможет выдержать мой вес лишь на короткое время. Я собираю все остатки энергии до последней капли и качаю головой, пытаясь очистить её.

— Ты сможешь, — говорит Сарисса, и я посмеиваюсь.

— Ты… подбадриваешь… меня?

— К сожалению, твоё благополучие теперь напрямую связано с моим. На три.

Она ведёт обратный отсчет, а я поднимаюсь. Самка сильнее, чем кажется, и оказывает хорошее сопротивление, толкая мою ногу, помогая мне усесться в седло.

— Прости, — шепчу я, и мир становится чёрным.

Глава 4

Сарисса

— Корзин?

Бес сознания. Чёрт.

Мы сейчас в глубоком дерьме. Я смотрю на путь, по которому пошли дохоллы. Нам нужно держаться ещё дальше от основного пути, что добавит ещё больше времени нашему пути.

Я посмотрела на Корзина. Он тревожно бледен.

— Я знала, что ты — обуза, — бурчу я.

Он не отвечает, и я беру голову мишуа, заглядывая ей глубоко в глаза. — Либо ты идёшь туда, куда я веду тебя с ним на спине, либо я оставлю тебя дохоллам. Ты меня поняла?

Мишуа фыркает, но я не ведусь. Либо она ведёт себя хорошо, либо я придумаю другой план. Если мне придётся самой тащить Корзина через лес, я это сделаю.

Конечно, я всегда могла оставить его.

Я вздыхаю. Одно дело, если я убью его сама. Другое дело, если я оставлю его умирать, пока он уязвим. В этом нет никакой чести.

К тому же, Арикс может меня за это убить.

Я скрипю зубами. Если бы мне разрешили отправиться одной, этого бы никогда не произошло.

Что ж, это произошло, Сарисса. Так что ты собираешься с этим делать?

Я достаю свою карту. Я могла бы вернуться к загону мишуа. Там есть другие охранники, которые могут помочь. О том, чтобы добраться до Хексира, теперь не может быть и речи. Согласно информации, которую я получила, есть несколько пещер на выбор, хотя о них были предупреждения, чтобы они были осторожны и не набрели на логово дикой карьи.

Недалеко отсюда есть пещера. Будет неудобно, но если мы сможем там спрятаться, я смогу придумать, что делать дальше.

Ладно. Командир выглядит не очень хорошо. Его губы немного посинели. У него затруднено дыхание?

В голове звучит голос инструктора.

— Это не ситуация убьёт вас. Паника прикончит тебя первой. Не позволяй своему собственному решению стать определяющим фактором твоей смерти.

Прежде чем я ушла, Зои рассказала мне немного о растениях. Я несколько раз гуляла с ней по лесу, впитывая как можно больше информации. Если я смогу найти определённое растение, это может помочь вывести яд из командира. Но сначала мне нужно доставить его в безопасное место.

В пещеру.

Я дёргаю кожаный ремешок на носу Хели. На мгновение она упирается пятками, и я скалю на неё зубы.

— Я надеру тебе задницу.

Это пустая угроза. Если она опустит голову ещё ниже, она, вероятно, проткнет меня своими острыми рогами. Корзин стонет на спине и мишуа резко приходит в движение, почти наступая мне на пальцы ног.

Я обхожу дохоллов стороной и направляюсь глубже в лес. Мишуа делает мягкие, тихие шаги, но я все ещё напряжена, сжимаю в руке свой самый большой кинжал, и осматриваю окрестности в поисках угроз. Я часто останавливаюсь, прислушиваясь к наличию дохоллов. Но каждый раз, когда я смотрю на лицо Корзина, я двигаюсь быстрее.

К тому времени, как мы добираемся до скалистой горы на опушке леса, я истекаю потом. Вход в пещеру маленький, но я игнорирую свою клаустрофобию и заставляю себя зайти внутрь, проверяя, нет ли там животных.

Внутри пещера гораздо больше, чем выглядела снаружи. Поскольку никакие дикие животные не прыгают на меня, готовые разорвать моё лицо, я наклоняю голову и прохожу дюйм в пещеру, мои глаза медленно приспосабливаются к тусклому свету.

Вода капает по стенам к задней части пещеры, но передняя часть сухая и — если я смогу развести огонь — должна позволить нам оставаться относительно в тепле.

Судя по небольшой кучке мехов на одной стороне пещеры, я бы сказала, что она использовалась в качестве охотничьей пещеры одним или несколькими браксианцами из племён поблизости — вероятно, поэтому здесь не видно следов зверей.

Мои плечи опускаются, я выдыхаю и иду обратно туда, где мишуа удивительно терпеливо ждёт.

— Корзин?

Я говорю тихо, но трясу командира. Он стонет, и я тыкаю его, пока ему не удаётся открыть один глаз.

Я задыхаюсь.

Белок вокруг его серебряных глаз стал ярко-красным. Он слегка поднимает голову, и я ругаюсь.

У него из носа течёт кровь.

Это всего лишь несколько капель крови, но по его состоянию видно, что какой бы яд ему ни дали, он действует быстро.

Я потеряла слишком много людей. Я отказываюсь потерять ещё больше. Даже командира, который сводит меня с ума.

— Слезай с мишуа, — приказываю я.

— Оставь меня.

— Я не могу, пока ты не окажешься в пещере.

Его движения очень медленны, но мне удаётся стащить его с мишуа, и он падает на землю. Тревога делает мой голос резким.

— Вставай.

— Я думал, что в смерти придёт покой.

— Ты подумал неправильно. Идём. У меня нет времени стоять весь день.

Я поднимаю его на ноги, хотя почти несу его, пока мы идём в пещеру.

— Знаешь, я уже второй раз спасаю твою тупую задницу.

Он слабо рассмеялся, вспомнив, как я спасла ему жизнь на рынке. Я принесла ему голову зинта, который ударил его ножом, и мою кузину чуть не вырвало при её виде. Теперь мне бы хотелось заполучить того, кто решил отравить нашу еду.

Но планы мести — на потом.

— Я тоже тебя спас, коварная женщина. Ты бродила одна по лесу и истекала кровью, когда на Арикса и Вивиан напали. — При воспоминании об этом он издаёт низкое рычание.

— Это другое. Я уже позаботилась об идиоте, который думал, что сможет держать меня в заложниках, и я направлялась обратно в замок. — Говорю я, когда мы подходим к входу в пещеру.

Он опускает голову и падает на колени, как только мы оказываемся в пещере. Я бы предпочла, чтобы он прошел подальше внутрь, но он снова потерял сознание.

Если я не найду то растение, он умрёт.

Я оставляю мишуа привязанной к дереву. Позже мне нужно будет найти для неё воду. Вообще-то, поскольку мы не можем доверять своим собственным пайкам, мне также нужно будет найти воду для нас.

Я иду по лесу. После того, как Зои рассказала мне об ортаре — растении, используемом в качестве антисептика, — я указала на растение, лежащее на солнце в её кради лекаря.

— Что это такое? — спросила я, и Зои улыбнулась.

— Это единственная надежда для любого, кто проглотит один из моих ядов.

А значит, это единственная надежда Корзина.

Я приседаю, рассматривая группу растений, прижатых к стволу дерева. Я ищу растение с настолько тёмными листьями, что они почти черные. Нижняя сторона листьев со светло- и тёмно-зелёными полосами.

Я найду его. Мне просто нужно отправиться в пустое место внутри себя, где нет ничего, кроме логики.

Именно из-за этого места в скорее, я, вероятно, казалась холодной и бесчувственной, когда все остальные сломались на том пиратском корабле. На меня не могли не повлиять наши обстоятельства. Я просто уже пыталась понять, как, чёрт возьми, мы могли бы выжить. У меня не было времени рыда.

А у тебя сейчас нет времени, так что иди.

Мои руки трясутся, когда я наклоняюсь и заглядываю под листья растения, похожего на то, что мне нужно. Зои назвала мне это имя на Браксиане, и оно почти непроизносимое, но я мысленно окрестил его растением-зеброй.

Рядом шуршит животное, и я снова достаю нож. Я городская девушка до мозга костей, и звуки леса сводили меня с ума. Здесь водятся самые разные твари, многие из них с острыми зубами, страшными когтями и/или смертельным ядом.

Я снова наклоняюсь, подталкивая ножом лист растения, чтобы можно было заглянуть под него. Зои научила меня не трогать ничего, чего я не узнаю. Боже, как бы мне хотелось, чтобы она была здесь сейчас.

Мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь был здесь сейчас. Если командир умрёт…

Лесная тропа на пути начинает подниматься вверх, и я вглядываюсь сквозь деревья в большой холм. Если я смогу подняться на холм, я смогу попытаться разглядеть местность. Надеюсь, я смогу использовать его, чтобы выяснить, где находятся дохоллы.

Но сначала растение.

Зои сказала, что оно обычно растёт у подножия белых деревьев, поэтому я начинаю концентрировать своё внимание именно на них. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я наконец нашла то, что ищу, но триумф заполняет моё тело.

Выкапываю растение, стряхивая землю с корней. Мне нужно отварить корни в воде, а затем заставить Корзина выпить эту воду, иначе он умрёт.

Вода. Я слышу журчание ручья неподалеку, но сначала мне нужно найти что-нибудь, в чём можно вскипятить воду.

Я сжимаю в руке полосатик. Яд подействовал так быстро…

Я иду так быстро и так тихо, как только могу, сквозь лес обратно к пещере.

Солнце уже садится, и я задыхаюсь, когда возвращаюсь. Я похлопываю мишуа по голове и нахожу в одной из седельных сумок Корзина небольшую кастрюлю для готовки. Я разворачиваюсь и направляюсь обратно к тому месту, где я слышала шум воды, прежде чем присесть на берегу ручья и наполнить горшок.

Я несу кастрюлю обратно в пещеру и почти роняю, увидев командира.

В какой-то момент он снял рубашку, обнажив гладкие мышцы и золотистую загорелую кожу. Я не могу не рассмотреть чешуйки на его груди и плечах. Сине-зелёный цвет отражает, что он потомок драконов, напомнив мне, насколько мы разные.

И всё же у меня руки чешутся погладить эти чешуйки.

Ого. Очевидно, стресс и усталость берут надо мной верх.

Я заставляю себя снова взглянуть на его бледное лицо, испустив грубое проклятие. Он выглядит… мёртвым.

Я наклоняюсь лицом к его лицу.

— Всё ещё дышу, — бормочет он. — Или ты надеялась поцеловать меня перед моей смертью?

Я отдёргиваюсь, моё лицо краснеет.

— Я пыталась понять, стоит ли тратить время на спасение твоей жалкой жизни, — огрызаюсь я.

Его глаза всё ещё закрыты, но на губах появился намёк на улыбку. Возможно, он выглядит хуже, чем когда-либо, но, по крайней мере, он пришёл в сознание.

— Отдохни пока, потому что скоро ты будешь пить эту воду, как будто от этого зависит твоя жизнь.

А это так.

Он игнорирует меня и снова отключается, но дыхание его стало поверхностным и неровным. Время от времени оно застывает, и я ловлю себя на том, что прислушиваюсь, как он делает следующий вдох, и следующий.

Я заставляю себя отступить и приступить к разведению огня. Чтобы найти подходящую древесину, понадобилось несколько вылазок, и я мысленно даю себе пять за покупку дорогих камушков для розжига, которые я нашла на рынке.

Примерно через полчаса вода у меня закипела, и я отложила немного чистой воды, чтобы выпить позднее. Затем я бросаю корни полосатика в оставленную воду, чтобы она настоялась. Корни тёмно-красные и окрашивают воду так, что она становится похожей на кровь.

Жуть.

Я ещё раз проверяю командира. Он дрожит, но лоб у него влажный от пота.

Высокая температура.

Я не могу больше ждать.

Я снимаю воду с огня, опуская в неё чашку. Такое ощущение, что требуется целая вечность, чтобы она достаточно остыла, чтобы её можно было выпить, но как только она перестаёт обжигаться, я засовываю ему под голову одну из седельных сумок командира, чтобы он мог усесться.

— Корзин?

Нет ответа.

Белый шум наполняет мои уши.

— Ты не можешь помереть после того, как я приложила столько усилий, чтобы сохранить тебе жизнь, — огрызаюсь я. — Открой свои проклятые глаза.

Я уговариваю. Ною. Пытаюсь влить ему в горло немного воды, но он начинает захлёбываться.

— Давай, Корзин. Пожалуйста.

Он открывает глаза, и они такие красные, словно они сливаются с цветом воды.

— Никогда… не думал, что услышу… ты скажешь… «пожалуйста». Должно быть… Я умер.

— Ага-ага. Ты не умер. А теперь поторопись и выпей это.

Я заставляю его выпить большую часть воды. Он пытается остановиться, и я угрожаю вылить её ему на голову.

Он сердито смотрит на меня, но когда мы заканчиваем, его цвет лица становится немного лучше. Стало ли его дыхание более ровным, когда он закрыл глаза?

Я выжата досуха. Я кормлю мишуа, пью отложенную в сторону чистую воду и сворачиваюсь калачиком рядом с командиром, наблюдая, как поднимается и опускается его грудь.

Глава 5

Сарисса

Инопланетяне издеваются над нами, тыкая палками в решётку. Мы отскакиваем, пытаясь прижаться к стене, но мы знаем, чем это закончится.

Мы находимся на этом корабле уже несколько дней, и, похоже, нашим похитителям скучно, потому что они решили, что мы для них развлечение.

— Танцуй, человечка, танцуй!

Блэр скалит зубы.

— Пошел ты.

Это приводит в ярость одного из фиолетовых пришельцев. Он хлопает отпечатком ладони по экрану у двери, как будто готов войти в клетку и вытащить её.

Я выхожу вперёд группы. Если он войдёт в эту клетку, я вырву ему горло голыми руками. Судя по выражению лиц некоторых женщин, они думают то же самое, что и я.

Один из других пришельцев оттаскивает его от сканера.

Первый инопланетянин бросается к клетке. Он протягивает палку между решётками и попадает Келли в плечо. Выражение его лица становится диким, когда она закричала и рухнула камнем на пол, затем разнёсся запах палённых волос. Другие инопланетяне оттаскивают его, но ущерб уже нанесён. Я падаю на колени, мой мозг пустеет, когда я смотрю на прекрасную юную жизнь, которая только что угасла без всякой причины.

Инопланетяне дерутся между собой, один из них кричит и машет руками в сторону ублюдка, который только что убил Келли. Дверь открывается, и все остальные пришельцы замолкают, а тот, кто явно является лидером, спускается по ступенькам. Он бросает взгляд на мёртвую Келли, лежащую в нашей клетке, и указывает на инопланетянина рядом с тем, кто её убил. Я настолько оцепенела, что даже не могу прочувствовать своё удовлетворение, когда на наших глазах убивают инопланетянина, убившего Келли. Я поворачиваюсь ко всем спиной, а женщины вокруг меня разражаются рыданиями.

Инопланетяне оставляют нас наедине с телом Келли. Одна из девушек рядом со мной выглядит так, будто ей всего шестнадцать или семнадцать. Она сворачивается клубочком на полу, раскачиваясь и снова, и снова что-то шепча себе под нос. Я наклоняюсь ближе.

— Мы умрём, мы умрём, мы умрём.

Мое сердце разрывается из-за неё. Однажды мне было семнадцать. И хотя жизнь не была хорошей, она определенно не казалась мне адом.

— Привет, как тебя зовут?

Она посмотрела на меня, всё ещё повторяя свои слова по кругу.

— Винтер, — говорит она. — Мы все умрём.

Я осматриваю клетку, бледные затравленные лица. И я поднимаюсь на ноги.

— Послушайте, — говорю я. — То, что только что произошло с Келли, никогда не должно было случиться. Она заслуживала жить. Мы все заслуживаем свою собственную жизнь. Нам нужно действовать умно. Они хотят, чтобы мы танцевали? Мы устроим грёбанную джигу, если это то, что им нужно. Мы собираемся выбраться отсюда живыми, и когда мы это сделаем, мы заставим гриватов заплатить за всё, что они с нами сделали. И мы не собираемся останавливаться на достигнутом. Мы станем преследовать всех фиолетовых ублюдков. Люди больше не будут сидеть сложа руки. Возможно, они застали нас врасплох, но я обещаю вам, если мы будем действовать сообща, эта ситуация станет просто очередным херовым воспоминанием, которое мы похороним под кроватью вместе со всеми остальными.

— И как именно мы сделаем всё это? — раздается голос.

— Нам нужно строить планы. До сих пор мы только и делали, что играли роль жертв. И это нормально, пока мы застряли в идиотской клетке. Но так будет не всегда. Эти ублюдки хотят нас продать, а это значит, что однажды мы выйдем из этой клетки. И нам нужно быть готовыми. Кто со мной?

***

Я просыпаюсь, уверенная, что всё ещё чувствую запах немытых тел других женщин вокруг себя. Но это другой аромат, который наполняет мои ноздри, мужской аромат. Я сажусь, осматривая лицо командира. Он всё ещё настолько бледен, что похож на труп, но когда я прикладываю тыльную сторону ладони к его лбу, кажется, что у него не такая высокая температура. В любом случае, он больше не дрожит.

— Корзин, — говорю я, но он не отвечает. Ну, по крайней мере, он ещё жив.

Свет в пещере тусклый, и я вскакиваю на ноги, всё мое тело болело. Я выхожу из пещеры и проверяю мишуа, которая смотрит на меня, явно недовольная своим положением. Я наливаю ей воды и, спотыкаясь, ухожу в кусты, пока мой мочевой пузырь воет на меня. Мне нужно добраться до вершины этого холма. Вчера дохоллы были близко. Мы недалеко ушли от того места, где они прятались возле главной тропы.

Я не хочу покидать Корзина надолго, но мне, наверное, всё равно стоит найти ещё немного полосатика. Я осматриваюсь, чувствуя, как мышцы моих ног двигаются под кожей, пока я возвращаюсь к холму. Солнце поднимается над лесом, и меня окружает аромат зелени. Ладно, возможно, Зои была права, когда утверждала, что в лесу спокойнее. Пока меня не беспокоит, что ещё может быть здесь со мной, я могу признать, что тишина хороша для размышлений.

Холм настолько крут, что мне приходится наклоняться вперёд, концентрируясь на том, куда ставлю ноги. Земля рассыпчатая и сухая, и я ругаюсь, когда колючий куст врезается мне в лодыжку над ботинком. К тому времени, как я добираюсь до вершины, солнце уже высоко в небе, и я запыхалась, поскольку не привыкла к такой активности после столь долгого безделья в замке. Вдалеке манит вода, а позади — к северо-западу отсюда — лагерь Ракиза. Я осматриваю лес вокруг себя, выискивая в нём угрозы, и у меня пересыхает во рту.

На северо-востоке над деревьями клубится дым. Я научилась слушать свою интуицию, и она кричит мне, что дым не принадлежит людям Драгикса. Конечно, я не узнаю наверняка, пока не подойду поближе. И я не могу этого сделать, пока не буду уверена, что командир не погибнет без меня.

Я достаю карту из кармана и сравниваю её с тем, что вижу перед собой. Большую часть того, что изображено на моей карте, я получила от людей, которые знают топографию и географию этой планеты намного лучше, чем я. Это означает, что я могу приблизительно определить, где я нахожусь по сравнивая окружение.

Я осторожно спускаюсь с холма, стараясь не поскользнуться. Меньше всего нам нужно, чтобы я сломала руку или ногу. Я нахожу ещё одно растение полосатика и отнесла его Корзину, который всё ещё спал.

Однако он был не без сознания, и мне удалось разбудить его и вылить в него ещё больше грубой растительной воды. Он морщит нос, что я воспринимаю как хороший знак.

Он тут же снова засыпает, и у меня урчит в животе. Это не хорошо. Мы не можем доверять ни одной крохе наших пайков.

Раньше я обходилась без еды. На самом деле, человеческое тело удивительно устойчиво к голоданию. Моё тело войдет в кетоз примерно через сорок восемь часов после последнего приема пищи. Это означает, что он начнёт жить за счёт моих жировых запасов. К сожалению, время, проведённое на корабле с дохоллами, не принесло мне пользы. Я всё ещё набираю вес, потерянный в неволе.

Я осматриваю тело Корзина. Что-то мне подсказывает, что для питания такого огромного тела требуется много калорий. По крайней мере, я смогу найти немного фруктов, может быть, горсть орехов. Я оставляю командира спящим и иду в сторону дыма.

Корзин

Я моргаю, открываю глаза и стону, когда свет, кажется, пронзает мой мозг. Я захлопываю глаза, затем медленно открываю их, голова раскалывается от усилия.

Я смотрю на потолок надо мной, отмечая камни. Я в какой-то… пещере?

Все воспоминания возвращаются обратно. Потеря сознания на мишуа. Переход в пещеру. Уверенность, с которой я умирал. Сарисса, заставляющая меня пить горькую, слегка затхлую воду.

Она спасла мне жизнь.

Я стискиваю зубы.

И я сомневаюсь, что воительница позволит мне забыть об этом.

Я пытаюсь сесть, но не могу даже поднять голову, чтобы мир не закружился вокруг меня.

Я рычу.

Я слабее ребёнка.

Где сейчас Сарисса? Она… оставила меня?

Нет. Женщина может быть коварной, порой даже дьявольски, но она верна своей сути. Её слова, когда она запугивала меня мишуа, пронеслись у меня в голове.

«К сожалению, твоё благополучие теперь напрямую связано с моим»

Так где она?

У меня внутри скручивается беспокойство. Я снова погружаюсь в лёгкий сон, но беспокойный, постоянно просыпаюсь и прислушиваюсь к её шагам.

Наконец я чувствую её близость и открываю глаза.

У неё сегодня холодный, чистый зеленый цвет глаз, и тёмные круги под ними говорят о том, что она мало спала.

— Итак, — говорит она. — Ты всё ещё жив.

— Где ты была? — мой голос хриплый, и я проклинаю его за то, что он звучит слабо.

— На разведке местности. У нас проблемы. Во-первых, тебе, вероятно, следует пить больше воды с лекарством.

Я хмурюсь, и её губы дрожат, прежде чем она их вновь берёт под контроль. Её явно забавляет моё отвращение.

— Это одно из немногих растений на Агроне, которое используется как противоядие от многих ядов. Я понятия не имею, что они использовали в нашей пище, но это всё, что у нас есть.

Горько это признавать, но…

— Ты спасла мне жизнь. Спасибо.

При этом её глаза слегка расширились.

— Ладно. — Она откашливается, её взгляд неловко перебегает в разные стороны. Затем она наклоняется и берёт чашку, поднося её к моему рту. Я сам тянусь к ней, но моя рука слишком сильно трясётся, чтобы удержать.

— Просто позволь мне, — говорит она, и я сжимаю зубы, но позволяю.

Страх пронизывает меня. Что, если я не выздоровею? Я бы предпочёл смерть слабости и вялости.

— Твои глаза выглядят лучше.

Должно быть, я выгляжу растерянно, потому что Сарисса слегка улыбается.

— Белки твоих глаз были полностью красными, и из носа текла кровь. Я думала, тебе уже конец, когда ты потерял сознание в последний раз.

Осознание того, как близко я был к смерти, меня не устраивает. Если мне суждено умереть, то это должно произойти в бою с мечом в руке или при защите моего короля.

— Кто бы это ни сделал, он заплатит.

Сарисса кивает.

— Нам нужно передать сообщение Ариксу. И нам также нужно выбираться отсюда. Но… есть проблема. — Она закусывает нижнюю губу, и я отвожу взгляд от её рта.

— Какая проблема?

Её глаза становятся суровыми, и я понимаю, что она больше не хладнокровна и не собрана. Она боится. Защитные инстинкты, которые, как я думал, давно умерли, начинают пробуждаться, и я тянусь к её руке. Она замирает, и я пытаюсь отдёрнуть свою руку, но она переворачивает её, прижимая пальцы к пульсу на моём запястье.

— Дохоллы. Они разбили какой-то лагерь на северо-востоке. Мы всегда знали, что они где-то поблизости, но это объясняет, почему стража Ракиза до сих пор их не обнаружила — они дальше от лагеря Ракиза, чем мы думали.

— Ты ходила без меня?

Она убирает руку.

— Ой, ну прости, мне следовало тащить твоё безвольное тело с собой?

Не дави на воительницу.

Она фыркает на меня, словно читая мои мысли, и уходит, прежде чем вернуться с горстью ягод, которые она предлагает мне.

Я не голоден, но заставляю себя есть. Мне нужно восстановить силы, если мы хотим выбраться из этой пещеры.

— В любом случае, — говорит она. — Мне нужно подойти ближе, чтобы мы могли выяснить, что они делают и сколько их там.

Я начинаю кивать, но замираю, когда мысль о том, что она отправится одна, заставляет меня сжиматься.

— Нет.

— Прошу прощения?

— Это небезопасно.

— Позвольте мне внести ясность. Я тебя не спрашиваю. Я ставлю перед фактом. Мы ни черта не сможем сделать, пока не поставим тебя на ноги, но если мы останемся в этой пещере, мы будем сидеть сложа руки. Нам нужно собрать разведданные.

— Мне это не нравится.

— Я не могу полностью выразить тебе, как мало меня это волнует.

Я смотрю на неё.

— Чем именно ты занималась на своей планете?

— Я говорила тебе. Я работала в организации…

Я фыркаю.

— Теперь только ты и я, чёрт возьми. И я могу не выжить. Почему бы не стать честной?

Её глаза при этом обостряются, но она кивает.

— П рекрасно. Я была шпионом.

Я знал. То, как она обменивала информацию в замке, контакты, которые она установила, люди, с которыми она сблизилась…

Она усмехается.

— Ты в порядке? У тебя глаз дёргается. У тебя скоро случится инсульт?

— Я знал, что тебе нельзя доверять.

Она снова закатывает глаза.

— Я не использовал ничего, чему научилась, против Арикса, и не планирую. В конце концов, он на нашей стороне.

Я скриплю зубами, а она пожимает плечами, услышав моё молчание.

— В любом случае, ты останешься здесь и будешь отдыхать, пока я пойду на разведку.

— Нам нужно поговорить об этом.

— Кто-то должен работать, пока ты восстанавливаешь силы, принцесса.

Я не знаю, задушить мне её или поцеловать.

Я моргаю при этой мысли и, должно быть, выгляжу в ужасе, потому что Сарисса хмурится. Это… беспокойство в её глазах?

— В чём дело? Тебе больно?

Она тянется за своей отвратительной водой, и я отмахиваюсь от неё.

Воительница уйдёт без меня, независимо от того, что я думаю по этому поводу. Мне было бы разумно помнить, что она, вероятно, может позаботиться о себе.

— Если они тебя поймают, смерть будет для них милостью.

Она усмехается.

— Они меня не поймают.

Глава 6

Сарисса