Глава 24

Рейс из Парижа прибыл по расписанию. Мы с Али стояли чуть поодаль от остальных встречающих. Держащий в опущенной руке табличку с тремя фамилиями французов Али смотрел на выход из терминала, я же рассматривала пол. Настроение было отвратительное. И это еще мягко сказано.

Я знала, что совсем скоро произойдет несчастье, а вычленить угрозу из других возможных не получалось. Оставалось лишь покорно ждать, когда судьба размахнется и швырнет кирпич в голову. Ладно мне, а если кому-то из близких? Это ощущение собственной тупости и бессилия доводило до бешенства.

Гоев наклонился, похоже, устав от моего мрачного вида и молчания, и тихо спросил:

— Что тебя беспокоит?

Замечательный вопрос! Если кратко, то очень, очень многое. Но все вываливать я на него не стала. Скрестив руки на груди, холодно ответила:

— Звероферма. Первое, что приходит на ум: на территории комплекса нет работников. Охрана не в счет. У французов неизбежно возникнут вопросы, каким таким волшебным образом мы обходимся без ветеринара и подсобников, — строго нахмурилась. — Второе. Звери лишь внешне нормальные. Они не едят, и заставить их я не смогу. А если компаньоны захотят присутствовать на процессе кормления? Начнут тщательно, — сделала акцент на слове, — осматривать животных? Проблем же не оберемся. И это вершина айсберга. О проверках органами контроля даже упоминать не хочу, — замолчав, пристально посмотрела на горца.

Мужчина нарочито медленно отодвинул рукав пальто. Убедившись, что увидела его родовой браслет, поправил одежду и сообщил ровным тоном:

— Артефакт заряжается от силы носителя. В этом мире у меня с ней негусто, и от частого применения браслет сел. Крайне несвоевременно. Поэтому на сделке со Смолиным его и не использовал. Ты вчера поделилась со мной силой, и я заодно наполнил артефакт под завязку. Ни сегодня, ни завтра, ни через год с этими французами проблем не возникнет. Насчет всего остального, что связано со зверофермой, тебе также не стоит волноваться. Я все решу. Просто поверь мне.

Вот же… горец! А сразу рассказать об особенностях подзарядки артефакта принципы запрещают⁈ Ну Али!

Казалось бы, после откровений князя позволительно расслабиться. Мужчина четко дал понять, что контролирует ситуацию и проблемы разрулит. Но, вопреки всему, интуиция вопила как пожарная сирена.

Прикусив внутреннюю поверхность щеки, кивнула князю. Тот широко улыбнулся. А у меня пересохло во рту и сильно застучало сердце.

Вполне вероятно, Али что-то самостоятельно и решит. Его родовой браслет — штука убойная. Да вот только дамоклов меч как висел, так и висит. Да что же за гадство-то должно случиться⁈

Тягостные думы прервало шевеление толпы. Из дверей хлынули пассажиры рейса Париж — Москва. Подняв табличку, Гоев с невозмутимым выражением лица выискивал глазами наших французов.

Наконец князь встрепенулся и уверенно повел меня навстречу худощавому мужчине в сером пальто. Вскоре мы стояли в окружении трех иностранцев. И я с удивлением обнаружила, что мой спутник безупречно говорит на французском.

Этот язык я учила в универе и владела им вполне сносно, оттого не переживала по поводу переводчика. Однако ничуть не расстроилась, что Али взял общение на себя. Французские компаньоны мне не понравились: у всех троих горделиво задраны подбородки, на лицах высокомерие и легкое презрение. Будто не меховщики, а по меньшей мере члены древнего княжеского рода. Слава богу, мне плясать вокруг них с бубном не придется.

Идя к нашей машине вместе со всеми, я дежурно улыбалась. А на душе творилось бог весть что. Ожидание неотвратимой беды выматывало.

Устроившись на переднем пассажирском сиденье, сложила руки на коленях. Двигатель заурчал, и автомобиль поехал.

В диалог Али с чванливыми иностранцами я особо не вникала. Но все равно определила, что князь и без артефакта умудрился добиться расположения этих зазнаек. Сразу видно — привык общаться с подобными господами. Кстати, а когда он собирается активировать браслет?

Словно отвечая на незаданный вопрос, князь съехал с дороги и припарковался возле продуктового магазина. И невинным тоном обратился ко мне:

— Звездочка, если тебе несложно, сходи, купи водички. В горле что-то пересохло.

Ясно. Планирует воспользоваться артефактом и не хочет, чтобы меня им зацепило.

— Без проблем, — мило улыбнувшись, я покинула салон мерса.

Войдя в магазин, неторопливо пошла по проходу между стеллажами. Сердце продолжало колотиться. Глубоко вздохнула, успокаиваясь. Все будет хорошо. Нет ничего, с чем нельзя справиться. Самое страшное — это смерть. Но даже утрату близких можно пережить. Время лечит.

Легкий холодок пробежал по спине. Кровь запульсировала в висках. Не желая верить жуткой подсказке, я сжала кулаки.

Кто⁈ Кто должен умереть⁈ Кому грозит смерть⁈

Как сквозь вату до меня донеслась знакомая фамилия: кто-то упоминал Росса.

Повернулась и остолбенела. Этой встречи я ждала меньше всего.

* * *

Десятью минутами ранее


Миниатюрная светловолосая девушка, держащая пустую корзинку, с надменным видом рассматривала стоящие на полках магазина яркие упаковки. Она презрительно кривилась, изредка украдкой потирала грудь и шла дальше.

С того похода в кино с Константином сердце болело постоянно. Ульяна Сергеева знала, как избавиться от боли: всего-то забыть об иномирном госте. Но не думать о Россе она не могла.

Нет, любовь к мускулистому голубоглазому красавчику давно испарилась. На смену светлому чувству пришли ненависть и злость. Теперь она считала темного мага источником всех своих бед. С того момента, как он подселил в ее тело черную гадость, ясновидящая постоянно испытывала страх и больше не видела будущего. Ни чужого, ни своего. Вполне вероятно, сила ее покинула по той же причине, что и других одаренных, но все же Ульяна винила в этом Росса.

Она не решилась рассказать об истинной природе своего «недомогания» ни начальнику, ни коллегам, ни отцу. Боялась. Постоянно и особо не понимая, чего именно.

«Сволочь! Какая же он сволочь! Я для него столько сделала! Да без меня он сдох бы в нашем мире за минуту! Ненавижу, ненавижу! — ее милое личико исказила уродливая гримаса. Нервно схватив с полки первую попавшуюся коробку конфет, девушка кинула ее в корзинку. — Если бы Корольков только знал, что Росс со мной сотворил! Не отдыхал бы сейчас Костичек в горном лагере, а гнил в вонючей камере!»

Боль остро стрельнула под лопатку. Побледнев от испуга, девушка застыла на месте. Дождавшись, когда приступ пройдет, медленно пошла вперед. Остановившись возле витрины с пирожными и тортами, с тоской посмотрела на десерты.

«Скоро тоже стану похожей на бочку. Это Росс во всем виноват. Гад. Ненавижу!» — зло фыркнув, достала большой торт, положила его на конфеты и пошла в сторону отдела с напитками.

Выбирая сок, Ульяна обратила внимание на стоящую неподалеку высокую длинноногую красавицу в шикарном собольем манто. Она задумчиво изучала бутылки с минеральной водой.

Приглядевшись, провидица с изумлением осознала, что это та самая иномирянка.

«А шлюха-то приоделась. Даже у меня такой шубы нет, — черная зависть затопила девичью душу. — Как же я их всех ненавижу!» — чувствуя тупую боль в груди, Сергеева рвано вздохнула.

Ее накрыло жгучее желание хоть как-то навредить удачливой сопернице. Это стремление перекрыло болезненные ощущения, затмило рассудок. Провидица выхватила из кармана пальто мобильный, приложила к уху и достаточно громко сказала:

— Ну и что ты такой нетерпеливый? Росс, я же всего на полчасика ушла, — сделав вид, что приценивается к напиткам, стрельнула глазами на иномирянку. Та явно прислушивалась. — Котичек, какой же ты у меня ненасытный. Всю ночь ведь не спали, — проворковала она. Выдержав паузу, изобразила смущение, чуть тише продолжила: — И я тебя люблю. Все, Росс, не отвлекай. Скоро приду, ставь чайник.

Нажав на отбой, Ульяна мазнула взглядом по окаменевшему лицу блондинистой соперницы.

«Так тебе и надо! Мучайся теперь, тупая курица! — подумала злорадно и торопливо ушла в соседний отдел. — Зря боялась. Проклятие Росса не сработало. Я его перехитрила!»

Она счастливо хихикнула, а через миг нестерпимая жгучая боль пронзила ей грудь, спину, левую руку. Хватая ртом воздух, провидица осела на пол. Будто издалека услышала испуганный женский вскрик.

— А ну, не сметь мне тут помирать! — потребовал какой-то мужчина. Хлесткая пощечина обожгла ей щеку. — Скорая уже едет. Давай, разговаривай со мной! — усевшись рядом, незнакомец приподнял хрупкую девушку, прислонил к себе.

Хрипло дыша, Ульяна прошептала:

— Ну его на фиг. Больше никогда не вспомню ни о нем, ни о ней.

* * *

Это же время


Костя и эта девочка — любовники. Поверить не могу.

С трудом сбросив оцепенение, обнаружила, что излишне сильно сжимаю стеклянную бутылку с водой. Чуть ослабила хватку и направилась к кассе. Встала в хвост очереди, глядя перед собой, но ничего не видя и не слыша.

Как же так? Этого не может быть. Просто не может.

Неверие сменилось мучительной душевной болью. Пытаясь хоть как-то ее облегчить, воткнула ногти в ладонь.

За что он так со мной? За что⁈ Это подло!

Боль вернула в реальность и позволила заметить суетливую беготню продавцов. Из разговоров покупателей выяснилось, что кому-то в зале стало плохо.

И мне хреново. Правда, врачи здесь бессильны. Нет у них таблеток для меня.

Расплатившись, вышла на улицу. Холодный порыв ветра обжег кожу, растрепал волосы. В душе стремительно разрасталась гигантская черная дыра.

Он никогда не говорил мне, что любит. А ей сказал.

Двигаясь на автомате, подошла к машине. Села на прежнее место, отдала Али минералку. В салоне работал обогрев, но отчего-то стало нестерпимо холодно.

Князь положил бутылочку на колени, пристально посмотрел на меня.

— Звездочка, что-то случилось?

Отрицательно покачала головой.

— Нет, — застегнула ремень безопасности и уточнила: — Все нормально?

— Да, — Гоев, словно невзначай, потер запястье с браслетом.

— Отлично, — положила затылок на подголовник, опустила веки и почувствовала, как мерседес поехал.

Сидя неподвижно, я точно так же, как и после той встречи в кинотеатре, пыталась найти другое объяснение. А если девчонка разыграла предо мной спектакль? Вдруг это банальная женская месть?

Не открывая глаз, кривовато усмехнулась.

Заманчиво, но нет. Девушка не осведомлена о наших отношениях с Россом, не знает, как я выгляжу. Ей не за что мстить. Да и вряд ли опытный мужчина разоткровенничался с юной красоткой до такой степени, что показал меня у кинотеатра.

Как бы ни было больно, против истины не пойдешь: Константин Александрович нашел себе новую даму сердца. Что же, совет им да любовь. Да, для меня это удар ниже пояса, но есть дела поважнее, чем страдать из-за предательства любимого человека.

Худо-бедно совладав с эмоциями, прислушалась к разговору мужчин. Французы сразу после посещения пушного комплекса собирались отметить удачную сделку ужином в ресторане. И уже ночью они улетают.

У Гоева и правда все идет как надо. Рада за него.

Где-то на подсознании вновь шевельнулось предчувствие беды. В любой момент смерть может прийти к кому-то из тех, кто мне дорог. Но над кем же зависла угроза? Не имею представления.

Погасив на корню панику, перевела взгляд в окно. Вдоль обочины замаячили девятиэтажки. Мы въезжали в Подольск. Краем глаза заметила, как Али передает французам так и не открытую бутылку с водой.

Один из меховщиков довольным тоном произнес:

— Bonne eau. Ma mère aime Borjomi!

«Отличная вода. Моя мама любит боржоми», — мысленно перевела фразу. И закаменела от шока. Знакомый холодок пробежал между лопаток. Я наконец-то поняла: самый близкий и родной человек может умереть. И не через несколько лет, как было в той, прошлой жизни, а прямо сейчас.

Мамочка, родная моя. Думала, беда случится с кем угодно, но только не с ней. Никудышная я дочь.

Самообладание удалось сохранить исключительно усилием воли. Я нацепила на лицо маску невозмутимости и повернулась к горцу.

— Али, я тебе не рассказывала. Моя мама лежит в подольской городской больнице. Болеет давно. Елизар Авдеевич согласился помочь и уже поехал к ней. Я хочу вас покинуть и тоже отправиться в больницу, — скупо улыбнулась. — Вижу, что в моем присутствии нет особой необходимости. Вы прекрасно поладили. Надеюсь, не обидитесь.

— О какой обиде ты вообще говоришь? — горец нахмурился. — Мать — это святое. Какой адрес больницы?

— Кирова, тридцать восемь. На повороте направо. Затем прямо по дороге.

Али перестроился в крайний правый ряд, свернул направо и нажал на педаль газа.

Французы о чем-то тихо переговаривались. Не знаю, понимали ли они русский, однако вопросов ни Али, ни мне не задавали. И это было кстати. Поддерживать светскую беседу я бы не смогла.

Изредка командуя горцу, где поворачивать, я чувствовала, как бешено стучит сердце. Один раз я маму хоронила. Неужели придется пройти через это снова⁈ Пожалуйста, боже, не отнимай ее опять!

До больницы мы не доехали, а буквально долетели. Перекинувшись лишь парой фраз с престарелым седым охранником, Гоев беспрепятственно въехал на территорию. Затормозил возле центрального входа в пятиэтажное кирпичное здание, придержал меня за локоть:

— Могу чем-то помочь?

— Нет. Я пошла. Дома встретимся.

Распахнула дверцу, покинула салон. Едва сдерживаясь, чтобы не побежать, поднялась по ступенькам, вошла в прохладный вестибюль. Не глядя по сторонам, практически взлетела на третий этаж и бросилась к палате, где лежала мама.

Неожиданно кто-то схватил меня за руку. Вздрогнув, я резко остановилась, намереваясь дать отпор нахалу или нахалке.

Слова застряли в горле. Предо мной стоял мрачный Елизар Авдеевич.

Не говори, что ее больше нет! Прошу, не говори!

— Я приехал десять минут назад, — произнес ученый, поправив сползший с плеча белый халат. — Мне сообщили, что твоя мама в реанимации. Состояние критическое.

Загрузка...