Простить, даже когда...

Глава 3

Новый день встретил Наташу незнакомой комнатой явно заброшенного дома. Сквозь редко забитые доски ярко светили жаркие лучи полуденного солнца. Вчерашняя выпускница подошла к грязному окну, через которое проглядывался заросший сад с разбросанными поломанными кирпичами. Девушка огляделась: старая покосившаяся мебель, разложенный диван, на котором она проснулась, приоткрытая дверь. Наташа осторожно протиснулась в открытое пространство. Из дальней комнаты раздавались мужские голоса, но от следующей фразы холод наполнил её естество: — Оприходуешь её. Только аккуратно, без повреждений. Напоминаю, отказаться ты не можешь. Операцию уже оплатили. Иди, она уже должна проснуться. Прямо по коридору единственная дверь, не заплутаешь. Услышав приближающиеся шаги, Наташа запаниковала. Речь шла явно о ней, и намерения были более, чем очевидны. Девушка тихо закрыла дверь, и, увидев брошенный на полу черенок от швабры, просунула его в дверную ручку, заблокировав доступ в комнату. Буквально в следующее мгновение дверь дёрнулась, но не открылась. — Девочка, лучше не шути. Я всё равно войду, так что открой дверь по-хорошему, — послышался из-за двери раскидистый бас. «Ну, уж нет. Живой я не дамся!» — Наташа распахнула окно и, схватив небольшое кресло, швырнула его в забитые доски.

И откуда только силы взялись? Стекло в рамах зазвенело, деревяшки затрещали, но лишь слегка покосились. Второй заход принёс больший успех, и девушка, осторожно переступая через мусор на полу, стала выбивать руками обшарпанные доски. Отвлечённая своим трудом, она не услышала звук выбитой двери. — Я же говорил, что войду, — мужчина одной рукой перехватил пленницу за талию и отшвырнул на диван. Растрёпанные волосы выбились из недавно аккуратной причёски и закрыли обзор на бандита, но даже сквозь непослушные пряди Наташа узнала его. Медленно убирая мягкие локоны обратно за ухо, девушка отказывалась верить своим глазам. Небрежно расстёгивая ремень брюк перед ней стоял Кирилл Пронин. Короткие волосы отросли в более длинные, на руках красовалась примечательная татуировка, полуоткрытый торс молодого человека в не застёгнутой рубашке явно раздался и выглядел одновременно завораживающим и угрожающим. Мощь и сила так и веяли от недавнего школьного хулигана. Неужели он так сильно пал и всё же встал на скользкий путь преступлений? Кирилл немного растерялся. По всей видимости, он тоже узнал девушку. Тонкая, абсолютно плоская фигурка теперь округлилась в маленькую, но соблазнительную грудь, узкая талия хорошо выделялась на фоне широких бёдер. — Мелкая? Наташа сглотнула и едва заметно кивнула. Перед ней стоял молодой мужчина, собирающийся лишить её невинности, а она вот так сидела и пялилась на него. — Ты это… — слова явно давались ему с трудом. — Короче, я должен… Ты только не сопротивляйся. Когда Кириллу предложили столь сомнительную работу, он поначалу отказался, но больной матери необходимо было срочно делать дорогостоящую операцию. Своих средств не хватало, а тут предлагали приличное вознаграждение за не пыльную работёнку — изнасиловать богатенькую девчонку, благо хоть совершеннолетнюю. О причинах он спрашивать не стал, сказали, что проблем не будет — и на том спасибо. Девичьи слёзы никогда не трогали его сердце; воспитанный в спартанских условиях, он просто очерствел. Единственной любимой женщиной была его родная тётка, заменившая ему умершую при родах мать, и которая последние полгода лежала в реанимации. И вот сейчас, увидев эту забавную девочку из детства, сердце Кирилла ёкнуло, но долг есть долг — его отрабатывать нужно. — А смысл есть? — безжизненно спросила Наташа, на что Кирилл сокрушенно покачал головой. Никогда ему не было так паршиво от близости с девушкой. Наташа лежала спокойно, лишь в самом начале прикусила сжатые губы, чтобы ни звука не вырвалось. Ну, хоть бы заплакала или умоляла остановиться. Но нет, она неотрывно смотрела ему прямо в глаза, заглядывая в саму душу. Не выдержав такого пронзительного взгляда, Кирилл отчаянно рыкнул и уткнулся в подушку рядом с головой девушки. Злость на самого себя пронзила его тело, словно стальные копья. Он растоптал её, обесчестил.

Наташа вернулась домой ближе к вечеру. Кирилл высадил её в паре кварталов от дома, не говоря ни слова. Дома царила гробовая тишина. В гостиной молча сидел отец, рассматривающий фотографии. — Здравствуй, папа, — маленькой птичкой дочь проскользнула на соседнее кресло. Мужчина раздражённо швырнул на журнальный столик фотографии. — Ничего не хочешь сказать? Наташа посмотрела на снимки. Это были фотографии с выпускного бала: весёлые лица молодых людей при вручении аттестатов, коллективные фото на память в компании и по одиночке, дискотека… А вот здесь было отчего ужаснуться мужчине. Его дочь, прилежная ученица и скромная девочка, развязанно танцевала стриптиз в окружении незнакомых парней, открывая обзор на сформировавшееся женское тело. — А сегодня ты возвращаешься спустя сутки. Не удивлюсь, если последние двадцать четыре часа ты провела в компании этих кобелей, — отец злобно ткнул пальцем на бесстыдные фотографии. Девушка не понимала, как могли эти снимки воплотиться в жизнь. Она никогда не позволяла себе подобного поведения. Да и зачем ей это, когда у неё есть жених? — Дима… — осипшим голосом начала Наташа. — Дима знать о тебе не хочет! — окрик отца резанул по ушам. — Ты хоть понимаешь, на какие бабки я теперь влетел?! Я столько вложил в это сотрудничество, а теперь из-за вашего разрыва я должен платить огромную неустойку! — Папа, я не понимаю, какое отношение моя свадьба имеет к твоему бизнесу? — Самое непосредственное! Да что я объясняю!. Мужчина нервно метался по комнате, швыряя и пиная всё, что попадало под руку. Да, отец был строг, но Наташа никогда не видела его в таком бешенстве, и ей было страшно. — Надеюсь, у тебя хватило ума не лишиться девственности? — лелея смутную надежду, спросил разгневанный мужчина. — Собирайся, мы едем в больницу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не нужно в больницу, — едва слышно прошептала осунувшаяся Наташа, но отец невероятным образом её услышал. — Что? Что ты сказала, потаскуха? — словно кипяток, увесистая оплеуха обожгла щёку девушки. — Дрянь! Пошла вон! Знать тебя не желаю! Наташа еле поднялась на ноги, алые капли крови расцвели ярким пятном на мертвенно бледных губах. Рассказать отцу, что всё подстроено, что её девственность была кем-то оплачена? Но разве это его сейчас волнует? Для отца всегда на первом месте были деньги, и на втором месте тоже. Девушка на ватных ногах направилась в свою комнату. — Я сказал — пошла вон! Забудь сюда дорогу. Ты мне больше не дочь! — кипел от гнева мужчина безумными глазами. — Боже, я разорён, я разорён!

Первую ночь Наташа провела в парке на скамье, ёжась от холода и постоянно чихая. Местный бездомный украл у неё сотовый телефон, она это видела, но сил бороться за свою собственность совершенно не было. К Инне девушка не могла обратиться — она знала, что подруга сразу же после выпускного умчалась к своему ненаглядному, а мешать ей не хотелось. Попросить помощи у других было стыдно. В тишине прохладного утра раздался уверенный звук цокающих каблуков, который затих как раз возле скамейки с Наташей. — Такая молодая, а уже докатилась, — осуждал хрипловатый голос явно не молодой женщины. — И куда только родители смотрят? Лохматая и помятая девушка подняла опухшие от слёз глаза. — Да что Вы знаете? — опустошённо ответил, неузнаваемо для самой хозяйки, скрипучий голосок. Жёсткая лавка и моросящий ночью дождик не способствовали и маломальскому отдыху. — О, ну да, конечно, современная молодёжь гораздо больше знает о жизни: «Расступитесь все — мы пришли в этот мир!» — продолжала нравоучения высокая сухая женщина в элегантном платье с аккуратно убранными в пучок седыми волосами. — Идите уже, женщина, пожалуйста. Я ведь Вас не трогаю, и Вы меня не трогайте, — тихо попросила Наташа и дрогнувшим голосом добавила: — Дайте спокойно сдохнуть, — губы задрожали, и она закрыла их ладошками, заливаясь новым потоком слёз и болезненно подгибая ноги. — Ну, ну, девочка, что случилось? — тепло поинтересовалась женщина, присела и по-матерински обняла постороннюю девушку, но та не могла произнести и слова, сотрясаясь от громких рыданий. — Поплачь, милая, поплачь. Так они сидели в полной тишине минут пять, но время поджимало, и женщине необходимо было идти на работу. Ласково убрав мокрые волосы с лица и вытерев щёки, она встала, чтобы попрощаться: — Я не знаю, что у тебя приключилось, но самым благоразумным поступком будет вернуться домой. Родители с ума, наверное, сходят. Всё образуется, они тебе обязательно помогут! — Нет. У меня нет больше родителей, и никто мне не поможет, — обречённо ответила Наташа. — И дома у меня тоже больше нет. Времени выяснять обстоятельства новой знакомой у женщины не было, но и бросить её в таком состоянии она не смогла: — Так, меня зовут Полина Леонидовна, и сейчас ты идёшь со мной, а когда я освобожусь, то обо всём поговорим! Давай, вставай, а то я опаздываю. Дамы поспешили выйти из парка и вошли в калитку самого лучшего медицинского учреждения города. Обессилевшую и уставшую Наташу положили в процедурный кабинет под капельницу. Нервное перенапряжение последних дней дало о себе знать, и девушка погрузилась в тяжёлый глубокий сон. Она не заметила, как её накрыли тёплым одеялом, а потом освободили руку от иглы. В конце рабочего дня Наташу навестила та самая Полина Леонидовна. Заведующая отделением ожоговой хирургии, она накормила свою подопечную ужином. Наташа поразилась такой заботе к незнакомому человеку, и за чашкой чая без утайки поведала о всех своих злоключениях, опуская лишь постыдные моменты. Женщина покачала головой, а потом предложила остаться здесь жить, учиться и работать. И вот уже почти полгода Наташа работала санитаркой в клинике N-ского ГМУ и жила в маленькой каморке под лестницей. Без особых усилий Наташа поступила на врача на бюджетной основе с условием последующей работы в этом же медицинском заведении — золотая медаль сыграла значительную роль. Полина Леонидовна ещё в первые дни поинтересовалась, почему Наташа собиралась поступать на экономиста, ведь по разговорам она поняла, что это не очень интересно молодой девушке, зато заметила стремление помогать больным. Сама Наташа была безгранично благодарна строгой начальнице, а именно такой она и слыла, среди сотрудников, но девушка знала, что за суровостью пряталось доброе и отзывчивое сердце. Здание больницы подземными переходами соединялось с учебными корпусами, позволяя передвигаться, не выходя на улицу. Всё это было на руку девушке: больничные халаты заменяли ей одежду, питание было казённым. Часть небольшой зарплаты Наташа лишь на самое необходимое, а часть копила, ведь в скором времени ей понадобятся большие расходы. Думая об этом, она кусала кулак, чтобы не завыть от своего положения.

Кто бы мог подумать, что умная и обеспеченная девушка окажется выгнанной из дома как есть — в одном выпускном платье. Наташа погладила округлый животик и пошла протирать и без того стерильные стены и полы.