Глава 29. Неуместный вызов и его последствия

После содержательной и донельзя увлекательной беседы с королем Альвиона прошло не меньше трех часов, прежде чем он, расплевавшись с текущими государственными делами (Бог ты там Черной Магии или нет, а править одним колдовством невозможно), послал за сказителями. Время уже близилось к обеду.

Обдумавший странный разговор Кальтис горел желанием вновь встретиться с загадочной девушкой. Но, стремясь продлить новое для себя удовольствие, оттягивал свидание наедине — для начала он и в самом деле решил послушать байки сказителей. Король даже милостиво позволил присутствовать при сем событии советнику, сыновьям и нескольким дворянам познатней.

Кинув пару забавных баек для разогрева царственной публики, Джей перешел на более длинные произведения.

Для начала маленькая добрая сказка "О том, как важно правильно выбрать одежду на первый бал", — торжественно провозгласил Джей под понимающие кивки слушательниц женского пола и удивленные взгляды — ну ты сказитель и выбрал тему — мужской части публики. Хитро подмигнув, дескать, не все в названии то, чем кажется, — принц начал повествование:

— Эта занятная история началась в одном далеком королевстве в замке графа Реборна, вдовца, в одиночку воспитавшегося троих отпрысков, — Элия выдала вид на небольшое королевство с высоты птичьего полета, потом приближение на скромное графское поместье и, наконец, изображение самих участников истории. — Жена у графа умерла родами, дав жизнь к уже имеющейся очаровательной крошке-дочурке в придачу двум паренькам-близнецам Ильду и Дильду. Поскольку благое женское влияние на девочку, названную Тильден, ограничилось молочным периодом во младенчестве, росла Тиль настоящей хулиганкой, участвовавшей во всех проказах наравне с братьями. Да, учили ее всяким танцам, вышиванию, манерам, но, едва кончался нудный урок, как девушка со всех ног бросалась на поиски братьев, или они уже поджидали ее, чтобы сообща пошалить. Время шло, из крошки Тиль превратилась сначала в угловатого подростка, потом в хрупкую, тоненькую красавицу, но желания напроказить у нее не убавлялось. Отец только вздыхал, когда управляющий в очередной раз докладывал ему о выходках троицы сумасбродных отпрысков, — Элия живописала серию террористических актов малолетних вандалов, Джей привел подробности выходок и резюмировал: — Но поднять руку на негодников — живую память о почившей супруге — Реборн не решался.

А между тем приближался первый бал, объявленный маскарадом, в королевском дворце — важная веха в жизни каждой девушки, главная ступень во взрослую жизнь настоящей леди. У лучших портных было пошито пышное платье, у лучшего обувщика туфельки, достали из сейфа ларец с матушкиными драгоценностями, — Элия исправно отражала возрастные метаморфозы Тиль и ее родственников, и все прочие сопутствующие интригующему повествованию детали. — Граф Реборн от всей души надеялся, что дочурка резко повзрослеет и образумится. Даже сама Тиль хотела на бал, правда, вовсе не для того, чтобы "стремительно взрослеть", а потому, что на балу должны были подавать сласти от королевского кондитера, чья слава гремела по всей стране, а после бала обещали большой фейерверк в королевском саду. Тиль же была изрядной сладкоежкой и обожала праздники. Ради этого она даже готова была напялить неудобное платье и мешающую дышать маску.

Но надо было такому случиться, что как раз за день до бала братья и Тиль устроили очередную каверзу — хотели большой костер в саду, а едва не подожгли весь замок, — живописная иллюзия огненной проказы проиллюстрировала рассказ Джея, — Отец ужасно разгневался и испугался за детей. Близнецы впервые были выпороты отцовской рукой, а Тиль…. Скрепя сердце, любящий родитель торжественно сжег дорогое дочкино платье и сказал, что в этом году она ни на какой бал не поедет, он отправится в королевский замок один и постарается присмотреть себе жену, а детям, окончательно отбившимся от рук, — новую мать!

Тиль, Ильд и Дильд пришли в ужас, громко каялись, обещали больше никогда так не проказить, но отец был неумолим! Настал день бала, граф Реборн отбыл на праздник в гордом одиночестве. Конечно, насчет мачехи он соврал, желая устрашить негодников, да и дочурку все-таки собирался вывести в свет через луну-другую, но дети-то этого не знали и здорово испугались! Тут изобретательная Тиль вспомнила об амулете крестного — волшебника, что приезжал иногда в замок погостить и всегда веселил детишек. Братья горячо поддержали идею сестры и, открыв замочек на крышечке, принялись громко звать взрослого друга. Добрый мужчина, хоть и страдал от сильнейшего похмелья, все-таки явился на истошный зов и три зареванных подростка поведали ему о проблеме, — опухшая физиономия мага заставила сопереживающее поморщиться мужчин-слушателей. — Крестный посочувствовал малышне и нашел выход. Из пепла восстановить спаленное разгневанным родителем платье он, разумеется, не мог, зато предложил позаимствовать парадный камзол графа и временно уменьшить его по фигуре Тиль, а так же подсказать код магического сейфа, откуда можно извлечь фамильные драгоценности. Так что наряженную в костюм и маску пажа девушку, предвкушающую долгожданное веселье, крестный телепортировал прямо на балкончик королевского замка, откуда и обещал забрать ровно в полночь, как только закончится обещанный фейерверк.

Оказавшись на балу, юная Тиль в маске хорошенького пажа, первым делом постаралась отыскать в пышной толпе отца. Прежде чем развлекаться, следовало проверить, исполняет ли папа зловещую угрозу — ищет ли детям мачеху. Огненно-красный костюм графа дочь углядела быстро. К счастью, родитель беседовал с каким-то мужчиной. Перстень-слухач, заколдованный сочувствующим крестным, оказался весьма кстати. Тиль навела его на отца и услыхала:

— …Нет, не взял… Эти дети сведут меня в могилу, они просто неуправляемы, я понимаю, возраст такой, но я скоро поседею с ними! Вместо того, чтобы думать о замужестве, Тиль хулиганит с братьями, как дитя! Дошло до того, что я пригрозил им женитьбой!

Что сказал собеседник отца, девушка не слышала, зато его ответ окончательно развеял подозрения дочери:

— Нет, конечно, я не собираюсь жениться! Упаси Творец! У Ауроры был только один любовник, и то я до сих пор ломаю голову мои ли дети Ильт и Дильд, хорошо еще у Тиль родимое пятнышко по женской линии в роду передающееся, а то бы тоже сомневался….

Девчушка отключила слухач и только покачала головкой. Надо же какие секреты можно узнать совершенно случайно! Впрочем, отец все равно их любит всех одинаково, а мама давно в могилке, так что теперь уже и неважно, что было когда-то, зато сейчас впереди праздник!

Первым делом, вдоволь налюбовавшись с балкончика на пышную толпу дам и кавалеров, разряженных кто во что горазд, Тиль определила, где находятся столы со сластями, и поспешила туда. Она хотела не только налакомиться вдосталь, но и притащить что-нибудь особенно вкусное братишкам.

Тут как раз заиграла музыка и начались танцы, пространство вокруг столиков с тортами, пирожными и прочими восхитительно соблазнительными вещами стремительно опустело. Обрадовавшись, Тиль потихоньку спустилась с балкончика и вдоль стеночки, укрываясь за портьерами, пробралась к вожделенным лакомствам. Глаза просто разбегались! Хотелось попробовать все! Недолго думая, девушка взяла в одну руку пирожное, во вторую яблочко в глазури и попятилась к стеночке, чтобы следить за танцами и кушать.

"Ой!" — раздалось сзади, когда она натолкнулась на что-то, вернее, на кого-то жесткого и худощавого.

Тиль подпрыгнула от неожиданности и обернулась. У стенки стоял молоденький парень в костюме пажа с большим беретом, украшенным пышным зеленым пером. В правой руке у него тоже было яблоко в карамели. Было, а сейчас оно намертво прилипло к пятой точке на брючках девушки. Девушка растерянно заморгала и поспешила извиниться. В ответ парень захлопал длиннющими ресницами, почему-то густо покраснел и покаянно заметил, что виноват сам, потому что засмотрелся и не успел отойти в сторону из-за чего и испачкал костюм собеседника. Тиль завздыхала, соображая, чем бы поскорее оттереть липкое пятно, пока оно не засохло и не испортило безвозвратно папин костюм. А паж все не унимался, робко уточняя, не сердятся ли на него? Тиль беспечно ответила, что нисколько не злится, потому что сама виновата, засмотрелась на бал, растяпа, вот и влипла! Покаявшись, Тиль с удовольствием засунула в рот пирожное целиком, чтобы поскорее освободить руки. Паренек же, наблюдая за тем, как девушка лопает сладости, почему-то совершенно смешался. Доев, проказница принялась вслух соображать, где бы раздобыть воду, чтобы оттереть испачканный костюм. Попутно она слизывала с ладошки крошки и крем от пирожного и обсасывала яблоко в карамели. Сосед, стыдливо качая огромным беретом и то и дело виновато опуская зеленые глаза, подсказал, что вода есть в хрустальной ладье для омовения рук. Про свое яблочко, отпечатавшееся на попке собеседницы, паж, казалось, совершенно позабыл.

А девушка приободрилась, стащила со стола кружевное полотенчико и быстро опустила его в воду, чтобы почистить костюм влажной тряпкой. Снова потупившись, юноша застенчиво предложил помочь, и Тиль с готовностью протянула ему полотенце, подтвердив, что сзади вытирать неудобно и в ответ предложила пока подержать яблочко нового приятеля.

Над ухом Тиль часто задышали, а брюки принялись оттирать кончиком мокрого полотенца с очень-очень старательным видом, девушка вновь перевела взгляд на танцующих дворян. Залюбовавшись кружением пар, она машинально сунула в рот чужое яблоко. Конечно, Тиль почти тут же опомнилась, покаялась и пообещала взять для пажа новое лакомство.

"Не надо, я твои брюки вытер, а яблоко и это доем", — поспешно заверил паж с пером и, забрав яблоко, его пальцы немного дрожали, когда соприкасались с пальцами Тиль, осторожно отгрыз краешек именно там, где надкусила девушка.

"Ты тоже яблоки в карамели любишь?" — весело спросила Тиль.

"Очень, — конфузливо признался парень и робко спросил: — А почему ты не танцуешь?"

"Не люблю, — честно ответила девушка. — Мне больше сладости всякие нравятся и менестрелей слушать, чем плясать."

"А в соседней зале сейчас как раз странствующий Великий Нестоан будет "Легенду о Вигрине" петь, — оживился собеседник, — пойдем послушаем?"

"Пошли!" — обрадовалась Тиль, и заспешила за новым приятелем.


Элия исправно вырисовывала все страстные попытки одного "пажа" приударить за "другим" и абсолютно-непробиваемую наивную невосприимчивость Тиль ко всем обходным маневрам и толстым намекам. Публика хихикала и косилась на Отиса.


Вместе Тиль и паж слушали баллады Нестоана, следом за ними еще несколько песен его ученика, потом снова лакомились сластями, перепробовав все самое вкусное, что нашли. Тиль опять перепачкалась, и новый знакомый снова старательно оттирал ее брючки. Оказалось, что им нравятся не только одинаковые сладости и песни, они обожали одни и те же книги и болели за одних и тех же рыцарей на турнире и вообще, казалось, что познакомились не пару часов назад, а знают друг друга целую жизнь. Тиль словно нашла третьего брата!

А ближе к полуночи был фейерверк, за которым новые друзья наблюдали на балкончике, куда предусмотрительно поспешила вернуться девушка, чтобы не пропустить времени явления крестного.

Они стояли бок о бок, смотрели на разноцветные огни, озарявшие парк и восхищенно вздыхали, потом рука нового знакомца, Тиль так и не удосужилась спросить его имя, сжала руку девушки, а вторая двинулась куда-то вниз и погладила мягкую половинку.

"Чего? — не поняла Тиль, — все-таки яблоко не оттерлось?"

"Агхм, нет… я хотел сказать… что я…." — вконец растерялся ее приятель, а тут как раз на балконе возник крестный.

"Ага, вот и ты! Пора домой!" — заявил он, очень торопясь на назначенное свидание, схватил девушку за свободную руку и дернул ее к себе, но в другую ее руку крепко вцепился паж в берете с пером. Девушка, шмякнулась о парапет балкона, пряжка угодила в металлическое крепление и намертво застряла там. Крестный дернул сильнее, крепление не выдержало, и телепортировался вместе с девчушкой домой. Тиль исчезла, оставив лишь пряжку от пояса. Ее новый приятель завопил что-то горестное и рухнул на колени, перед пряжкой, лихорадочно выколупывая ее из креплений парапета.

Дома испорченный пояс от парадного костюма отца пришлось запрятать в самый дальний угол гардероба. Детишки и крестный заодно очень надеялись, что граф нескоро хватится этой части туалета. Тиль поделилась с братишками сластями, которые успела заначить в мешочек на поясе и рассказать о том, как замечательно провела время.

Детишки еще успела вдоволь наговориться и лечь спать, прежде, чем вернулся с бала уставший отец. А в следующее семидневье…. В замок графа прибыл торжественный выезд принца Валентайна.

Юный принц изо всех сил делал вид, что заехал в поместье совершенно случайно на прогулке, но так отчаянно путался в словах, краснел и заикался, что даже доверчивый граф почувствовал, что дело нечисто и когда юный наследник престола попросил переговорить с подданным наедине, охотно повел юношу в свой кабинет. В голове графа каких только мыслей не было: об ужасном заговоре, о болезни родителей юноши, об убийцах, но такого, такого граф совершенно не ожидал. Едва Реборн закрыл дверь кабинета, принц взмолился: "Граф, умоляю, позвольте мне увидеть его!"

"Кого, ваше высочество?" — совершенно растерялся от такой постановки вопроса граф.

"Вашего сына," — жалобно дополнил просьбу Валентайн и потупился.

"Которого? Ильда или Дильда?" — озадачится Реборн, недоумевая, когда и где его шалопаи умудрились очаровать юношу, а заодно сменить ориентацию.

Слухов о предпочтениях младшего принца в королевстве ходило предостаточно и довольно давно, так что все уже успели вдоволь посплетничать, посмеяться и даже смириться. Народ только радовались тому, что в правящей династии имеется еще два старших отпрыска со вполне обычными вкусами, обеспечивающими непрерывность цепи наследования. Теперь настала очередь растеряться принцу, потупившись, незадачливый воздыхатель принялся изучать маникюр, он признался, что на маскараде не расслышал имени своего обоже.

Граф нахмурился и принялся уверять принца в ошибке или намеренном заблуждение, ибо ни один из его сыновей не был на маскараде. Торопливо зашарив в нагрудном кармане камзола, юноша забормотал, что не мог ошибиться и достал на свет шелковую тряпицу. Бережно развернул ее и продемонстрировал графу сломанную пряжку.

"Вот, здесь герб вашего рода! Это ведь не подделка! И я запомнил, на запястье у того вашего сына, которого я ищу, было родимое пятнышко в форме пера", — заявил принц.

Подлинность пряжки Реборн вынужден был признать. Графа начинали терзать серьезные подозрения касательно бала, родимых пятен и непослушных дочерей. — Он как раз говорил юному собеседнику о том, что никого из своих отпрысков на маскарад не пускал, ни сыновей, ни….

Бенц! — раздалось в кабинете и вместе с осколками стекла, и на стол между принцем и графом грохнулся увесистый камень.

Реборн обернулся к окну, Валентайн испуганно дернулся и тоже уставился через кованную узорчатую решетку на улицу, где стояло трое веселых и чуть-чуть виноватых сорванцов, за своими забавами пропустившими весь торжественный приезд младшего принца.

"Э-э, папа, ты извини, мы нечаянно. Только хотели проверить, долетит ли булыжник до третьего этажа!" — выпалила Тиль.

"Долетел!" — мрачно констатировал отец.

"Вот! Вот же он!" — горячечно воскликнул принц Валентайн, буквально пожирая взглядом юную хулиганку.

"Ваше высочество, — мягко поправил граф принца, предвидя закономерное разочарование, — это моя дочь Тиль. Она никак не может быть юношей."

"Дочь!?" — сел звонкий голос Валентайна.

"Увы," — едва заметно улыбнулся Реборн.

"Но как же так…" — разочарованно прошептал парень, продолжая неотрывно следить за тремя шкодниками, уяснившими, что нагоняя от отца ждать не приходится и затеявшими игру в салки прямо под окном. Гибкая фигурка Тиль металась между братьями, они звонко хлопали ладонями по подвернувшимся частям тел, и снова бросались бежать. Взгляд Валентайна продолжал неотрывно следить за девушкой.

"Почему же тогда я ее до сих пор…", — принц смешался и замолчал.

"Может, влюбились?" — предположил прямодушный граф, а юноша, подумав, печально, очень медленно и удивленно кивнул.

Что было дальше? Разумеется, пышная свадьба. Обрадованная сменой приоритетов отпрыска королевская семья не поскупилась на торжество, — Элия напрягла фантазию, являя эффектную концовку истории. — Тиль, посчитавшая, что лучшего друга, чем будущий муж, которому нравится все то, что нравится ей, не сыскать, охотно приняла предложение Валентайна. А он пообещал, что братья смогут приезжать во дворец и играть с сестрой, когда пожелают…

— Вот так в одночасье из-за правильно подобранного малышкой Тиль костюма изменились пристрастия его высочества. Ведь бывает иногда, чтобы вызвать обвал, хватает крохотного камешка, — завершил поучительную историю сказитель.

Рассказывая сказку, Джей время от времени бросал многозначительные взгляды на Отиса, ради "прекрасных глаз" которого и выбрал подобное вопиюще наивное произведение. Советник отвечал принцу развратной улыбкой. Элия, исправно отражавшая в откровенных и забавных иллюзиях все перипетии событий сказки, прекрасно успевала строить глазки трем царственным жертвам. Короче, все были счастливы, когда Джей закончил первую простенькую невинную сказку и завел историю погорячее о разбитной девице, потерявшейся в горах и найденной семью троллями… Разомлевший от невинного внимания сказительницы король совсем уже было собрался пригласить ее для "важного разговора об иллюзиях" в свой кабинет, как…

— Хороший день, леди Ведьма! Я хочу вернуть тебе старый долг, — сработало заклинание связи. В связи с нахождением "абонента" на более высоком Уровне и блокировкой, в заклинание пришлось вложить чрезвычайно большое количество силы, в результате чего оно громыхнуло на весь зал.

Почувствовав вспышку силы с низкого Уровня, Кальтис мгновенно метнул сгусток сырой энергии в ее источник, притягивая к себе создателя заклинания зова, одновременно бог магически блокировал зал. На пол шлепнулся высокий худощавый мужчина в черном. Ослепленный ударом силы, он помотал лохматой черноволосой головой и попытался встать. Король тут же поставил на него блок, отрезающий от любых Источников Силы и препятствующий всем проявлениям магии.

Затем Кальтис вонзил в мозг мужчины острый ментальный щуп, сбивающий все преграды и заслоны, буквально вспарывая память "гостя" для мгновенной считки. Поднявшийся было на ноги незнакомец вновь тяжело осел на пол. Из резко очерченного прямого носа потекла тонкая струйка крови. Король побелел от гнева, переваривая полученную информацию, легко сорвал слой ложной памяти, маскирующей "сказителей", и обрушил отрезающие силу блоки на Элию и Джея, так же безжалостно кромсая их память. Принц подхватил пошатнувшуюся сестру.

— Стража! — рявкнул Кальтис, бросая в троицу временное сковывающее заклятие. — Взять их! Сказителей, — скривившись, он указал на Элию и Джея, — в сверхъизолированную магическую камеру. Этого, — король кивнул на мужчину в черном, — в соседнюю заблокированную. — Он не так опасен. Их вещи — в хранилище-изолятор там же.

Исполняя приказ повелителя, стражники схватили всех троих, ловко заломив руки за спины, и поволокли (быстро передвигаться своим ходом после допроса короля никто был не способен) прочь из зала.

— Жаль, что нам не удалось познакомиться поближе, ваши высочества, — напоследок Элия пустила, как парфянскую стрелу, неотразимую улыбку и потом обратилась к брату:

— Насчет урны, Джей. Я начинаю менять свое мнение.

— Поздновато, — с мрачной обреченностью уронил принц.

— Кажется, я не вовремя, — пробормотал герцог Лиенский, намеренно обвисая посильнее, чтобы замедлить продвижение в казематы, и скосил взгляд на стражников.

— И как ты догадался, малыш? — изумилась девушка.

— По теплому приему. Во что я, собственно, вляпался? — полюбопытствовал Элегор.

— О, герцог, сущие пустяки. Мы на 262-м Уровне, в замке короля Кальтиса. Именно он некогда захватил Альвион и отправил в следующую инкарнацию всю нашу семью. Мы, собственно говоря, пришли мстить. И действовали довольно успешно до вашего вызова, касающегося вопросов долга. Можете успокоиться, вы его успешно заплатили, — любезно, будто вела светскую беседу на балу, объяснила Элия.

Джей попытался убить Лиенского взглядом. Но, наверное, промахнулся. Элегор замолчал, потрясенно оценивая глубину дерьма, в которое он вляпался на этот раз. Тюрьма на верхнем Уровне — это не шутки! Раньше герцог и подумать не мог, что когда-нибудь его будет мучить совесть по поводу гадости, сделанной леди Ведьме. Но она, то есть совесть, а не Элия, мучила. Мелкие пакости и шутки — это одно, но сейчас он, помимо того, что нашел серьезные неприятности на свою шею, стал причиной срыва опасного и, главное, достойного дела. Терзаемый этими мыслями Элегор не забывал внимательно смотреть по сторонам, запоминая повороты, коридоры и лестницы. Вдруг пригодится, когда будет выбираться. Неожиданно Элия споткнулась, сильно ударившись о стену рукой.

Девушка охнула. Стражники тут же вновь подхватили ее. Лиенский успел заметить, что большой черный агат на перстне девушки разлетелся на мелкие кусочки. Элегор поймал себя на мысли, что Элии сейчас, должно быть, больно — у нее такие тонкие пальцы… Но он быстро постарался оборвать дурацкие размышления — надо думать о том, как выпутаться, а не о всякой ерунде!

Вдруг из какого-то коридора выкатился забавный толстяк и заголосил:

— Ой! Что же это? Милая дама, господин сказитель, куда это вас ведут? Ой, вас уже трое? А у нас только две смежные комнаты для гостей. Другие отдельные. А куда это вас ведут?

— В тюрьму, господин управляющий, так что о комнатах не волнуйтесь. Позаботьтесь лучше о моих кошках.

— Как же это: даму — и в тюрьму?! — всплеснул руками Грис Финн. — Ох, что творится! Вы не волнуйтесь, это какое-то недоразумение. Король Кальтис справедлив и мудр! Все очень скоро выясниться, а о кошках пока позабочусь, позабочусь!

Пленников поволокли по какой-то лестнице, и причитания управляющего постепенно затихли. Лоулендцев долго тащили куда-то вниз, и, в итоге они оказались у огромной окованной железом двери. Один из стражников открыл несколько замков, и богов повели по ярко освещенному магическими панелями узкому коридору. Дойдя почти до конца — по дороге попалось еще четверо охранников — стражники ввели Элию и Джея в достаточно просторную камеру. Безликие здоровые стражники, обыскав сказителей и освободив их от всего, кроме одежды и обуви, приковали лоулендцев к стене: Джея за все конечности, на девушку надели только ножные кандалы. Элия села на сухой соломенный матрас в углу, приготовившись ждать. Дверь глухо хлопнула, отрезая богов от всего мира. Герцога втолкнули в соседнюю камеру. Щелкнули замки и засовы…

Кальтис поспешил прогнать с глаз долой не только приближенных, но и советника с принцами. Правда, последним он все-таки был вынужден кратко сообщить суть происходящего. Бесцеремонно выдворенные из зала, Кальм и Алентис понимающе переглянулись. За пару дней вынужденного противостояния отцу на любовной почве принцы обнаружили явную общность целей и сходство мышления. Сейчас оба были уверены, что все страшные сказки о покушениях на отца имеют лишь одну цель — помешать красавчикам-принцам заполучить сказительницу, которая, оказывается, очень ими заинтересовалась.

Убравшись в покои Алентиса, братья решили, что больше терпеть тиранию отца нельзя, и взялись за составление плана. Алентис недавно целых полгода занимался изучением ядов и вовсю испытывал их на рабах. Теперь принцы увлеченно листали каталог отрав, их подробное описание и действия, ожесточенно споря, какое из лекарств заслужил папа. Каталог этот и прилагаемые к нему яды, аккуратно выставленные на полочке в гостиной Алентиса, принц заказал в лучшей альвионской лавке подобного рода. Теперь настала пора проверить ее славу на боге.

Единогласно решили, что Кальтис должен умирать постепенно. Но вот в симптомах мнения братьев разошлись.

— Нет, Алентис, вот этот лучше всего! Слизь из глаз, рвота, зеленые и синие пятна на коже, — горячился Кальм.

— А мне больше нравится этот, с серебристой плесенью по всему телу, — капризничал гигиеничный Алентис.

Наконец, здравый смысл взял верх над тягой к спецэффектам. Был найден рецепт, удовлетворивший обоих: полная парализация всего тела, в том числе речевого аппарата, после нескольких часов легкого недомогания. Затем медленное постепенное, возможно растянутое на пару-тройку лет, умирание организма. Трупа нет — есть неизлечимо больной король, которого любящие дети вынуждены сместить с трона, чтобы не допустить безвластия и беспорядков в стране. Но тут разгорелся нешуточный спор по поводу того, кто сядет на трон и женится на сказительнице, оказавшейся, если все-таки в чем-то верить россказням папаши, бывшей загадочной принцессой Альвиона. После долгих дебатов Кальм уступил Алентису трон в обмен на сказительницу, договорившись, что Алентис будет ее любовником. Яд было решено подсыпать в ужин, ежедневно отправляемый в кабинет короля. Вечером Кальтис предпочитал трапезничать в одиночестве.

Король с ироничным интересом слушал через заклинание "виртуозный" план сыновей. Как только его отпрыски начинали злоумышлять что-нибудь против отца, автоматически включалось заклинание слежения.

"Знал я, что они идиоты, но чтоб настолько! В таком возрасте сохранить ум десятилетних отроков! Даже, пожалуй, восьмилетних. За что Силы послали мне таких идиотов?! Наверняка по протекции Источника! — король горько усмехнулся. — Мгновенная парализация, значит. В интриги ублюдкам поиграть приспичило. Власти возжаждали! Ну-ну. Поиграйте, поиграйте, глупцы. А я пока приготовлю вам сюрприз".

Настойчивый стук в дверь оторвал Кальтиса от размышлений. Скрипнув зубами с досады, он выключил заклинание просмотра и бросил:

— Войди!

В кабинете появился Отис.

— Я хотел бы узнать, что ваше величество собирается предпринять в связи с нынешним инцидентом, — напрямик спросил он.

— Сам видел, что я предпринял, — сухо ответил король.

— Я имею в виду, что вы намерены делать с ними дальше, — с легким раздражением пояснил советник.

— Увидишь, — в том ему парировал Кальтис.

— Почему вы не убили их на месте?! Вы должны были сделать это сразу после того, как выпотрошили память! — возмутился Отис.

— Кому это я должен?! — взорвался король.

— Повелителю, — прошипел советник. — Или вы сейчас же убьете их, или вам придется держать ответ перед Ним! Пусть прямо не сейчас, но в следующий раз, когда он заведет разговор. Помните о Договоре! Полный перевод всей семьи Лимбериуса в следующую инкарнацию и никакого шанса на возврат в Альвион!

— Не вмешивайся, Отис! Я знаю, что делаю. Я еще не закончил с ними.

— Я вас предупредил, — процедил советник, разворачиваясь к выходу.

Темные глаза Кальтиса вспыхнули. Он молниеносно вскочил, выхватил кинжал и резким ударом вонзил его Отису в спину. Советник захрипел и начал оседать на пол. На его лице смешались боль, гнев и недоумение.

Выдернув кинжал, король наклонился над Отисом и доверительно прошептал:

— Никогда не любил угроз и советов! Напрасно ты пытался мне помешать!

Кальтис ловко перерезал советнику горло и по-волчьи усмехнулся, вытирая волшебный клинок о камзол Отиса. Король отправил труп советника в Тихие Миры, щелкнув пальцами, убрал пятна крови с ковра, потом довольно вздохнул.

Кальтиса уже давно выводил из себя сам факт существование Отиса, его навязчивое присутствие и бесконечные советы. Каким облегчением было не видеть ненавистную физиономию эти несколько недель и как тошно узреть ее снова. Когда долго таскаешь кандалы, их перестаешь замечать, но попробовав свободы, ужасно не хочется надевать оковы вновь. Поэтому сегодня король не выдержал. Конечно, будут неприятности с Надсмотрщиком (так он называл про себя Повелителя, который когда-то помог ему со сбором армии и порталами в Альвион), если тот узнает правду, но зато король избавился от советника. Придется кого-нибудь обвинить в смерти Отиса, например того нежданного визитера снизу, похожего на худого волчонка, и казнить, верша справедливый суд. Зато теперь чуть-чуть осторожности — и все можно будет делать по-своему. Пока еще выдрессирует Повелитель новую шавку. Похоже, предсказанная опасность миновала! Кальтис улыбнулся, как сытый тигр…

Загрузка...