Пять замерзших сердец

Анаис

Вторник, 27 февраля 2001 г. (bis… около 23:00): ни в коем случае не произносить фразу «Мама не вернется…»

Повторяю, чтобы осознать: мама не вернется. Папа сообщил нам вчера вечером, перед ужином. В детали не вдавался, может, не знал, а может, специально! Он сказал: «Мама сегодня вечером не вернется… И завтра тоже… Они решили поместить ее в тюрьму. Неизвестно, когда она выйдет, но мы делаем все, чтобы доказать ее невиновность. Она невиновна, можете в этом не сомневаться. Вы ведь знаете свою мамочку». Фло спросил: «А что она сделала?» – ему явно не все было понятно. Папа посмотрел на меня, призывая не вмешиваться, и объяснил: «Полицейские думают, она сделала большую глупость…» Ничего себе «глупость» – убить человека несколькими ударами ножа… Мне хотелось хихикнуть, но я сдержалась. Вообще-то, смешного мало. Фло еще совсем малыш, его необходимо защищать. Потом он раскапризничался: «Сегодня Мардигра 3, кто спечет блины, раз мамы нет?»

Мы с папой понурились, нам было лень возиться, но Фло ударился в рыдания, пришлось уступить – вопреки папиным принципам – и напечь ему блинов. Чтобы утешить. Пусть ему кажется, что наша жизнь не изменилась, не рухнула в одночасье и мы будем жить, как жили. Мы станем разыгрывать комедию счастья для моего брата, уж постараемся, при нем будем носить маски. Ничего, потерпим. Как сегодня вечером. Фло снова расплакался, когда пришлось укладываться спать без любимой мамочки, но потом мы с папой немножко поговорили. Он рассказал о нанятом адвокате (лучшем, разумеется!). «Не волнуйся, милая. Мы ее вытащим: твоей матери не место в тюрьме». Я заплакала. Думала о маме, пыталась представить ее в камере, жутком месте, рядом со страшными арестантами. Да, моей маме нечего делать в тюрьме. Она не убийца.