Пять замерзших сердец

Марк

Мэтр Дерикур принимает меня в своем кабинете с часовым опозданием. Мне бы и в голову не пришло укорить адвоката… Ведь он потрудился отправиться в Сент сегодня, во второй половине дня, чтобы провести первый разговор с Катрин.

Наш юрист высокого роста и всегда непробиваемо серьезен. На секунду воображаю его на процессе – он наверняка производит внушительное впечатление на публику. Надеюсь, мне не придется увидеть его за работой, потому что все быстро закончится и до суда дело не дойдет. К Дерикуру мне порекомендовал обратиться мой патрон Жан-Марк, а я ему очень доверяю.

Мэтр предлагает мне располагаться и открывает лежащую перед ним папку. На удивление, толстую. Он объясняет, что делал выписки из протоколов допросов Катрин и отчета патологоанатома, сообщает детали совершенного убийства: «Жертва приняла снотворное, ее нашли со связанными лодыжками и запястьями, она заколота семью ударами ножа, похожего на большой кухонный, один из которых – в сердце – оказался смертельным. Сексуального насилия не было, жертву не пытали, но отрезали волосы, вернее, отсекли. Как будто стремились изуродовать», – добавляет он.

– Моя жена на такое не способна! – категоричным тоном заявляю я. Это ужасное убийство не может быть делом рук Катрин. Мне непонятен скепсис во взгляде адвоката. Он словно говорит: «Других, даже близких по-настоящему людей узнать невозможно…» В ответ я твердо повторяю: «Она не способна!»

– Для меня не имеет значения, виновна она или нет, господин Дюпюи, я защитник и сделаю все, что будет в моих силах. Точно можно сказать одно: у вашей жены нет алиби.

Мэтр Дерикур излагает подробности.

В момент убийства Катрин не была с Джессикой в бассейне, как записано в ее ежедневнике и вопреки привычному расписанию. Около 16:30 она по телефону отменила встречу с подругой, сказав, что не очень хорошо себя чувствует, и не позвонила Мартине сообщить, что заберет Флориана из школы, а осталась у телевизора в ожидании 19:00. Анаис была у подружки, я – на работе. Ничто и никто не может доказать, что моя жена в момент совершения преступления спокойно отдыхала на диване. Жаль, что сосед не видел, как она вернулась домой между 16:00 и 16:30 и снова ушла за несколько секунд до 19:00.

Ничто на данный момент не обеляет Катрин. Ничто формально ее не обвиняет (на жертве нет следов ее ДНК и отпечатков пальцев), но существует «совокупность косвенных доказательств». Тот факт, что обе женщины занимались на одних и тех же курсах йоги и в последний раз выходили вместе. Беатрис была женой любовника моей жены, Катрин «вроде бы случайно» не взяла с собой в тот день телефон, а назавтра тщательно вымыла машину… Отменила сеанс плавания, а сына из школы не забрала… Совпадения? Если и так, то неприятные, что есть, то есть, но можно ли из-за них считать ее виновной в преступлении?

На допросах Катрин была немногословна. Наверное, от потрясения. У нее имелось право молчать, и она им воспользовалась. Только твердила: «Я вернулась домой вскоре после йоги. По дороге зашла в ближайший супермаркет». А еще она обвинила Жиля Лансье и удивилась, что его до сих пор не задержали. Мужья часто устраняют жен, это банальный сценарий. В качестве линии защиты Катрин выбрала нападение. Думаю, мэтр Дерикур поступит так же.

– Господина Лансье допросили в качестве свободного свидетеля, как и вас.

Адвокат напоминает мне, что именно муж очень быстро заявил об исчезновении супруги и был очень встревожен. Хочу сказать: «Это ничего не значит: так проще всего направить подозрения на другого человека».

– У господина Лансье есть алиби. Причем надежное: всю вторую половину дня вторника он провел на работе. Секретарша и коллеги это подтвердили.

Я разочарованно вздохнул.

– Повторюсь: Катрин не могла совершить это убийство. Какой у нее мог быть мотив?

– Ревность, господин Дюпюи, ревность. Вы не представляете, какие ужасы творят некоторые люди, отравленные ревностью.

Некоторые – возможно, но не моя жена. На короткое мгновение я задумываюсь, как это Катрин могла ревновать любовника к его жене, ведь она замужем за мной?