Пять замерзших сердец

Марк

К 22:00 я наконец вернулся домой. В состоянии стресса, опустошенности и усталости, каких никогда не испытывал. У меня нет сил описывать теще этот запредельный во всех отношениях день. Уже поздно, остаться ночевать она не хочет, пусть поскорее уедет. Мне нужно прийти в себя. Я произнес одну фразу: «Катрин задержана по делу о покойнице с болот». Она вскрикивает, стонет, и я говорю, что уверен в непричастности жены к убийству…

Прямо перед уходом Жозетта сообщает, что о деле говорили по телевизору, в том числе об аресте Катрин и моем допросе. С самого утра я как будто стал персонажем сериала, который теперь выставлен на всеобщее обозрение в почти прямом эфире. Мы попали в эпицентр происшествия и играем главные роли. Такова наша новая реальность, соседствующая с вымыслом, копия, опасно имитирующая подлинную жизнь. Я пытаюсь представить жену в тюремной камере. Хорошо бы оказаться рядом… но это запрещено процедурой. Я хотел бы подставить ей плечо, держать ее за руку, успокаивать. Не знаю, что конкретно есть у полицейских на Катрин, но уверен: она ничего не делала! Меня пугает вмешательство журналистов. Я думаю о Катрин, о моей работе, о школе детей. Что бы ни натворила Катрин, нам придется столкнуться с невообразимыми трудностями.

Ладно… Нечего разнюниваться, нужно взять себя в руки – и я пытаюсь: наверняка произошла ошибка, Катрин завтра отпустят. Рано или поздно наша жизнь войдет в прежнюю колею. Они найдут истинного виновника, убийцу с ножом. Катрин не могла этого сделать! Я как будто сплю и вижу дурной сон. Сыщики хоть присмотрелись к ней? Много они встречали женщин-убийц, вооруженных ножом, с маникюром и дорогой укладкой? Смех сквозь слезы…

Да, я увидел ту сторону личности жены, о которой предпочел бы ничего не знать… Когда полицейский интересуется, не стесняясь: «У вашей жены есть любовник, вы знали?» – это изумляет, но в сравнении с обвинением в убийстве кажется почти смехотворным. Нет, я не знал. Он объяснил, что Беатрис Лансье была – «как бы случайно» – женой любовника моей жены. Дешевый водевиль! Я, мягко говоря, изумился, но предположил «совпадение» – как и с курсами йоги. «Вы так думаете?» – с долей иронии спросил он и после трехсекундной паузы выложил все, что выяснил насчет «раскопок», проведенных Катрин в интернете. Моя жена искала, где позаниматься йогой, которой «случайно» занималась Беатрис Л., через два дня после расставания с господином Лансье. Она, опять-таки «случайно», выбрала курсы, ближайшие к дому любовника, а не к собственному. Намек ясен: Катрин хотела подобраться к Беатрис. Но зачем? Чтобы убить ее? Кажется, я рассмеялся. Предположение собеседника показалось мне фантастичным.

Мне, само собой разумеется, задали много вопросов о Катрин, нашей семейной жизни, наших супружеских… и даже сексуальных отношениях.

Откровенничать с полицейским было неприятно и трудно. Непристойно. Но они ищут правду и вопросы задают «в интересах следствия». Я рассказал, что мы встретились в коммерческой школе, стали жить вместе, переехали на новую квартиру, поженились, родились дети… Я говорил и – вот ведь странность – воспоминания о счастливых моментах жизни постепенно меняли окраску.

Потом полицейский вернулся ко дню, когда произошло убийство, и поинтересовался расписанием Кэт. Во вторник, 20 февраля, я был на работе, вернулся домой к 21:00, как почти каждый вечер. Полагаю, Кэт провела вторую половину дня как обычно: курсы йоги – с 14:30 до 15:30, в 17:00 – бассейн. В 19:00 они с Флорианом были дома – сына моя жена забрала от няни по дороге. Мой ответ не понравился инспектору: он бы хотел, чтобы я не предполагал, а знал наверняка. Меня так и подмывало возразить, что расследование – их дело, не мое…

Я не имею привычки следить за женой, проверять, куда и когда она ходит. Катрин – взрослая свободная женщина и вольна делать что хочет. Полицейский криво усмехнулся, как будто хотел сказать: «Лучше бы ты не спускал с нее глаз, дружище…»

Кстати, роман Катрин с Жилем Лансье длился несколько месяцев. Дознавателям это стало известно не из ежедневника Катрин. Она слишком хитроумна, чтобы делать пометки вроде «свидание с Ж. в отеле»… Наверное, Жиля Л. тоже с пристрастием допросили о его личной жизни…

Все это выбивает из колеи.

И происходит так стремительно! Я понял, что этим утром соседей опросили насчет того, как часто моя жена чистит машину. Я пожал плечами: когда Катрин пылесосит, меня чаще всего не бывает дома. Я это наблюдаю разве что по субботам и воскресеньям. Да, моя жена аккуратистка. После этой моей реплики офицер сообщил, что соседи – «чисто случайно» – заметили ее с пылесосом в прошлую среду довольно рано утром. Мне хотелось воскликнуть: «И что с того?» – а полицейский удивился, что я не мыслю «глобально», намекая, что Катрин уничтожала улики и возможные следы чужой ДНК в салоне. «Моя жена не преступница!» – выкрикнул я.

Я был не в состоянии поверить, что Кэт могла замыслить такой страшный план, продумала детали и перешла к действиям. Как ловкая профессиональная преступница. Хотелось завопить: «Да вы просто бредите!»

В конце концов меня отпустили, и я покинул комиссариат в таком состоянии, что даже не сразу сумел тронуться с места. Сидел в машине и прокручивал в голове события дня. Просто детектив какой-то… Утренний приход полицейских погрузил нас в иную реальность. «Здесь проживает мадам Катрин Дюпюи?» Я подтвердил, а что еще мне оставалось?.. Все произошло так быстро… Им, правда, хватило человечности – после моего выразительного взгляда! – дождаться ухода Анаис и только после этого объявить Катрин, что она «задержана в понедельник, 26 февраля, в 07:35». Они назвали причину, зачитали ее права, напомнили об адвокате… Она ответила: «Он мне не нужен».

Это успокаивало: ей не в чем себя упрекнуть, она невиновна и хочет сразу об этом заявить. Кстати, Кэт была удивительно спокойна, а вот у меня внутри все кипело. Хотелось возмутиться, устроить скандал, но я промолчал. Смешался перед лицом власти и протокола. Да был ли у меня выбор?

Потом обыскали дом. Я позволил полицейским делать их работу, повторяя себе: «Они ошибаются и сейчас поймут это…» Пока обшаривали первый этаж, я отправился будить Фло и объяснил, что в школу его отведет няня. Мартина живет на соседней улице, она быстро собралась, прибежала и забрала малыша. Он был сонный и не понял, что происходит. Собственно говоря, понимать было нечего, ни в чем не было смысла. Я поймал сочувствующий взгляд одного из полицейских, и мне на мгновение стало легче. Показалось, этот человек понял, что мы нормальная семья, с которой случилось нечто сюрреалистичное, абсолютно нелепое, вроде низвержения в бездну, падения в другое измерение. Агенты забрали телефон Кэт, ее ноутбук, стационарный компьютер, ежедневник, залезли во все щели, даже покопались в корзине с грязным бельем и коробках с обувью, пересчитали все кухонные ножи и забрали самые большие, весь набор. Я был оглушен. Катрин молчала и оставалась невозмутимой. Я никогда не видел у моей жены подобного выражения лица.

В голову снова приходит мысль об Анаис. Бедная моя девочка… Она даже не дозавтракала, и я не успел ее успокоить. Все мы были слишком потрясены происходящим. Мне хотелось пожелать дочери хорошего дня, как каждое утро, но я не стал: она сочла бы эти слова пустыми и наверняка весь день места себе не находила от тревоги.

Слава богу, что Анаис не видела, как полицейские выводили ее мать в наручниках, а меня этот образ преследует, словно отпечатался на сетчатке. Катрин обернулась, и мы встретились взглядом. Она не закричала: «Я ничего не сделала!» – сохранила привычное достоинство. Даже в таких обстоятельствах. В глазах жены плескалось сожаление.

На нашей обычно такой спокойной улице уже появились зеваки. Праздношатающиеся, любопытствующие любители сенсаций, жаждущие увидеть «буржуазку под конвоем». Зрители глазели на спектакль, а я стоял на крыльце и не мог ни послать их к черту, чтобы защитить Катрин, ни думать о приличиях. Я был на удивление невозмутим: моя жена невиновна, полиция ошибается.

В конце концов позади были изматывающие часы обыска. Я сделал над собой нечеловеческое усилие и тронулся с места. Меня ждала Жозетта, следовало вернуться, отринув желание прогуляться по холодку в старом порту, успокоиться и, глядя на башни из другого века, защититься пустотой и одиночеством.

Я лягу спать. Постараюсь выкинуть из головы слова «допрос», «задержание» и «обыск», пусть их произносят герои детективных фильмов. Хочу проснуться завтра утром рядом с Катрин и оказаться в нашей настоящей жизни.