Пыльный цветок гарема

Глава 7 Цветы гарема

Леопольд де Ру

Я перебирал серебристые косы Жасмин и тяжело дышал, чувствуя, как нега расходится по всему телу. Давно мне не было так хорошо. Даже несмотря на то, что пришлось достаточно долго сдерживаться и в ответственный момент оттянуть боль на себя. Законы Цварга я нарушил, и достаточно жёстко, но кто об этом узнает? Главное, что Жасмин понравилось. А в том, что ей понравилось, сомневаться не приходилось. Террасорка соблазнительной кошечкой потянулась на кровати, уложила голову мне на плечо, а пальчиками правой руки задумчиво водила по моему животу.

Моя рука зарылась в густые и мягкие, как шёлк, волосы. Я пропустил одну из кос между пальцев и задумчиво спросил:

— А почему ты их не расплела, когда ложилась спать? Неужели не мешает?

— Мешает, — со вздохом призналась Жасмин, но тут же добавила: — Но распущенные волосы — распущенная женщина. Я не хотела, чтобы вы обо мне плохо думали… Впрочем, раз уж вы берёте меня в жёны, то можно и волосы расплести.

Я что⁈

Сонную негу как солнечным ветром сдуло.

В первую секунду я подумал, что ослышался. Во вторую — прислушался к себе и внезапно понял, что мысль, в общем-то, не то чтобы отталкивала. Да и не отталкивала вовсе… скорее, я давным-давно смирился, что семьи у меня не будет, и как-то не думал в этом направлении. Было непривычно.

Не отрицая и не подтверждая слова Жасмин, я погладил её хорошенькое плечико и уточнил:

— Напомни мне, пожалуйста, а когда я тебе сделал предложение?

— Как когда? — Она приподнялась на локте и с тревогой заглянула в глаза. — Вы попросили меня снять вуалеску. Женщины Аль-Хаята снимают свои маски только перед мужьями… Ох! — Вмиг её лицо изменилось, уголки губ дрогнули книзу, а по ментальному фону пришла волна сильнейшей полынной горечи. — Я такая дура! Вы не собирались брать меня женой! Ни старшей, ни младшей… Пыльная идиотка, возомнившая, что может быть любимой женщиной…

Она попыталась рвануть от меня, но я ловко перехватил её за талию и прижал к себе. Однако девушка вдруг превратилась в разъярённую тигрицу.

— Отпустите, отпустите! — раненым зверем закричала она. — Я поняла, что вы обманули! Вы не хотели меня брать в жёны, просто потребовали снять вуалеску — и всё! А это, между прочим, моя единственная защита…

От кого защита, я так и не понял, но чуть не взвыл от внезапной режущей боли в левом запястье.

— Ой, простите!

Я отпустил Жасмин и ошеломлённо уставился на собственную окровавленную руку. Что за ерунда? Откуда в кровати оружие⁈ Ещё через мгновение я перевёл взгляд на террасорку и наконец осознал, о каких шипах она говорила всё это время. Толстые белые костяные иглы стремительно прятались под шелковистую персиковую кожу, но крохотные алые капельки вокруг ранок на предплечьях девушки давали понять, что всё это мне не причудилось. Бледная, как полотно, Жасмин сидела в кровати с дрожащими губами и вновь чуть не плакала, глядя на моё запястье. Её бета-фон разносило в клочья на множество коротких рваных колебаний.

— Я не специально, честное слово… Владыкой клянусь, я не хотела! Если вру, то ослепну, пускай песок засыпет мои глазницы и рот…

Так. Это уже никуда не годится.

Я решительно пододвинулся к Жасмин и, не обращая внимания на то, что она сжалась в комок, явно ожидая удара, положил здоровую руку на её плечо и послал мощную успокаивающую волну.

«Нарушение законов Цварга о невмешательстве в бета-фон разумного гуманоида, да ещё и при отсутствии лицензии на воздействие…» — забрюзжал где-то на подкорке противный голосок, но я его придушил на корню. Под моим немалым влиянием террасорка успокоилась достаточно быстро.

— Жасмин, — позвал её аккуратно. — Давай поговорим?

Она перевела на меня расфокусированный взгляд.

— А что обсуждать? Завтра все увидят рану на вашей руке… Меня накажут, — печально выдохнула она, но, к счастью, без истерики.

То, что у террасорцев какой-то пунктик на эту тему, я уже догадался, а потому тут же пресёк:

— Рана поверхностная, к утру зарастёт. У меня повышенная регенерация, вот увидишь, даже если меня кто-то будет рассматривать под лупой, то ничего не найдёт. Я никому ничего не расскажу о том, что произошло.

Девушка моргнула от неожиданности и посмотрела мне в глаза уже более осмысленно.

— Почему? То есть… Я, конечно же, благодарна, но вам выплатят компенсацию золотом.

— Потому что настоящий джентльмен никогда не рассказывает о том, что происходит за дверьми спальни. — Я улыбнулся, стараясь сгладить атмосферу.

Слова «джентльмен» не было в террасорском языке, и Жасмин лишь растерянно нахмурила очаровательный носик и прошептала:

— Вы странный.

Я вздохнул.

— Давай ты очень медленно и подробно сейчас мне всё расскажешь о том, откуда у тебя шипы, почему ты оказалась в гареме эмира и что тебе даст статус моей жены. И давай уже перейдём на «ты».

Что действительно странно, так это когда девушка после совместного и обоюдоприятного времяпрепровождения в постели продолжает выкать…

Жасмин говорила долго и, благодаря моим успокаивающим бета-волнам, на этот раз спокойно. Из её рассказа выходило, что все террасорки рождаются с такими вот спрятанными шипами в руках, и те проявляются, как правило, в моменты стресса. В древних писаниях сказано, что Владыка благословил шипами женщин, но многие террасорки считали это проклятием.

Я хотел пошутить, что свой шип на хвосте не считаю проклятием, однако меньше чем через минуту мне стало действительно не смешно.

Жасмин слышала от няньки Айши и купцов на рынке, что во всех подчинённых султану городах женщин обязывают носить рукавицы. Так называют металлические наручи, которые надевают на девочек возраста бутона — пять-шесть лет. В течение долгого времени рукавицы давят на шипы так, что они деформируются и остаются под кожей навсегда, а предплечье внешне покрывается уродливыми буграми. Однако Аль-Хаят исторически строился вдали от остальных городов, и семья эмира Мустафы Повелителя Оазисов несколько видоизменила общие законы. Здесь, в Аль-Хаяте, девочки при желании могут не надевать с детства рукавицы, однако в этом случае уже в четырнадцать лет такие девочки должны поступить в гарем эмира.

— Почему? — уточнил я.

— Чтобы за ними, то есть за нами, был присмотр, — открыто сообщала Жасмин. — Мы можем случайно навредить мужчине, а Мужчина создан по образу и подобию Владыки. Ударить мужчину — всё равно что ударить Владыку, — доверчиво сказала она.

Я вздохнул на это заявление, решив, что со всем надо разбираться постепенно.

— Так, а дальше что?

А дальше оказалось, что по наступлению совершеннолетия девушек в гареме их подвергали ритуалу гостеприимства или праву первой ночи для путника. Нет, я, конечно, слышал истории о том, что на каких-то отдалённых планетах в древности существовали обычаи подкладывать жён под гостей, чтобы разнообразить генофонд популяции, но в жизни не мог представить, что влипну в такую историю сам.

По законам Аль-Хаята, девушка из гарема должна отдать свою первую ночь любому заезжему путешественнику, и если он останется доволен, то девушке даётся приданое в виде нескольких корзин каменных роз и разрешается стать женой любого мужчины из Аль-Хаята. Если же путешественник остался недоволен или, что ещё хуже, на его теле поутру обнаружатся раны, цветок гарема сурово наказывают, и до конца жизни девушка обязана работать служанкой.

Сдуру я спросил, что такое «сурово наказывают», и от изощренности местных волосы встали дыбом на загривке. Впрочем, они так стояли с того момента, как Жасмин упомянула средневековое орудие пыток, надеваемое с целью деформации костей.

— А если девушка из гарема забеременеет от путника в свою первую ночь? — ошеломлённо уточнил я.

— Это же замечательно! Жизнь в Аль-Хаяте — высшая ценность, — мечтательно улыбнулась Жасмин. — Это означает, что девушка может выйти замуж за паладина, а если она родит мальчика, то сам эмир может взять её в младшие жёны как способную продлить род.

«Удобно устроился этот хитрый жук эмир… И свежую кровь отдалённого города пополняет, и девушек тестирует: убьёт — не убьёт. А если даже и убьёт — всё равно не своего, а чужого, не так уж и страшно», — с глухой злостью подумал я, но озвучивать, разумеется, не стал. Вся эта картина, всё, что рассказывала Жасмин, звучало отвратительно… Девушками распоряжались как скотом, но при этом Жасмин ещё и считала, что ей «очень повезло родиться в Аль-Хаяте, ведь эмир у нас добрый и мудрый». Ага, как же. Добрый… Плети на жаре, но не до смерти, стояние на коленях на гречке и стеклянном песке. Я в глаза последний ни разу не видел, но уже заранее его ненавидел.

Убогое Средневековье! Как вызволить Жасмин из этого ужасного места? И имею ли право?.. Она живёт совсем в другом времени, у неё иной менталитет, воспитание и нормы морали. Приживётся ли она на Цварге, если я её заберу? Я ведь даже толком объяснить сейчас не могу, насколько сильно изменится её жизнь. Насколько вообще нормально принимать такое решение за другого человека?

За долгим рассказом террасорка вновь уложила голову мне на плечо. Она успокоилась и просто трогала пальчиками мою кожу на прессе, щекотно проминая подушечками кубики то тут, то там.

— О чём думаешь? — машинально уточнил, всё ещё размышляя на тему этичности моего желания.

— О том, что ты ненастоящий.

Я чуть не поперхнулся.

— Почему⁈

Она вновь погладила меня по животу.

— Ты тут твёрдый такой, а мужчины мягкие. Тут гладкий, — она переместила руку на мой подбородок, — а у всех мужчин, которых я видела, растут колючие бороды. Никогда не понимала, зачем Владыка наделил мужчин жёсткими волосами на лице. Это так странно… С другой стороны, для меня всегда оставалось загадкой, чем женщины так провинились, что нам дали шипы. — Она тряхнула головой. — Что-то не туда меня занесло. В общем, ты какой-то ненастоящий или, наоборот, настоящий потомок джинна.

И пока я вспоминал нужные слова на террасорском, Жасмин вдруг сонно зевнула и пробормотала:

— Хотела бы я, чтобы у меня был от тебя сын.

А ещё через несколько минут до меня донеслось мерное сопение, а я так и лежал, ошеломлённый откровением Жасмин. Цварги не болеют большинством обычных болезней, а потому с ночными бабочками с Тур-Рина я тоже часто имел незащищённый секс, прекрасно понимая, что они установили себе соответствующие противозачаточные импланты, а с Жасмин всё получилось так стремительно…

«Хотела бы я, чтобы у меня был от тебя сын».

Эти слова засели в подкорку занозой. А что, если уже ? Нет, я совершенно точно не дам своему сыну расти на этой отсталой средневековой планете. Теперь уж сам космос велел забрать девушку с волосами цвета расплавленного серебра на Цварг, но вначале пускай она выспится.