Развод длиной в галактику (СИ)

Глава 16

Ричард

– Черт! – выругался я, вылезая из электронных недр оборудования.

Рядом все еще возился с компенсаторами через удаленный доступ Томас, главный техник «Парадиза». Но теперь я понимал, что это бесполезно – выстрел из орудий повредил двигатель серьезней, чем мы думали, и я даже на миг засомневался, что смогу его починить. Кажется, проще новый поставить, но где ж его взять?

Еще и система жизнеобеспечения вышла из строя, а мне даже некогда ей заняться, ведь в спину нам дышит Дамирес, и двигатель в приоритете. Пришлось отправить на ее починку каких-то бездарей, которые возятся с ней вот уже битых три часа.

Я посмотрел на дверь, ведущую в отсек с двигателем. За двойным бронированным стеклом тамбура, отделяющего нас от реакторного отсека, все искрило, и в воздухе колыхалось марево, будто от пожара. Радиация там зашкаливала, и без защиты можно было сразу схлопотать смертельную дозу. Вот только мне, похоже, придется туда сунуться.

Приняв нелегкое решение, я обратился к Томасу, за спиной которого трудилась целая бригада техников, но безрезультатно.

– Заканчиваем, братцы, страдать фигней! Придется лезть в горячую зону. Отсюда мы ничего не сделаем.

На лицах моих временных подчиненных появилось облегчение, а вот Томас нахмурился, так и не смирившись с тем, что я теперь здесь командую.

– Это самоубийство, – пробурчал он, убрав все же инструмент. – Костюм радиационной защиты рассчитан на час – за такое время ты даже причину не успеешь найти, не то, что починить.

– А у нас есть выход? – возразил я ему, начиная закипать. – Или может ты знаешь что-то, чего не знаю я? Часа хватит, чтобы осмотреть там все. Выйти, сделать перерыв, провести дезактивацию костюма и обратно.

– И все равно это безумие! – возмутился техник, яростно потрясая лазерной отверткой. – Такие работы проводят на тех станциях исключительно дроидами! И потом, кого вы предлагаете отправить внутрь?

– Я пойду. Как видишь, дроидов у нас нет – те, что есть, на такое не способны, – спокойно ответил я, и Томас заткнулся, посмотрев на меня, как на сумасшедшего. –

Ну да, кто ж в здравом уме сам на такое согласится. Это ж риск несмотря на защиту.

Не обращая внимания на его реакцию, я открыл панель, за которой хранились костюмы и начал переодеваться в оранжевый комбинезон со шлемом. Техники молча наблюдали за мной, не спеша останавливать. Понимали, что я прав, и если не починить двигатель, то застрянем здесь навечно. И я знал, что никто из них не сможет этого сделать. Кроме меня – недаром же я обучался у лучших, чтобы поддерживать легенду.

– Если что пойдет не так, вытаскивайте меня оттуда. Используйте манипулятор, чтобы в тамбур меня затащить, – проинструктировал я потрясенно молчащих мужчин. – Но я надеюсь, что этого не понадобится. Все, я пошел.

Томас кивнул, и в его глазах я увидел уважение. А я застегнул магнитный замок и шагнул к реакторному отсеку. Дверь тамбура с шипением открылась, пропустив меня в буферную зону, и тут же закрылась. На табло над головой замигало красным предупреждение: «Уровень радиации критический, 30000 мЗв».

Черт, похоже еще и утечка. Значит у меня не час, а полчаса.

Собравшись с духом, я снова проверил герметичность костюма радиационной защиты и, выдохнув, нажал кнопку на двери. На меня тут же дохнуло жаром, а может это дорисовало мое воображение, ведь костюм был не только радиационно-, но и термоустойчив.

Не теряя времени, я бросился к громадине конструкции из металла, и торопливо открыл диагностическую панель. Видимо, костюм все же был на пределе, и что-то да пропускал, потому что почти сразу на лицо набежал пот. И я даже вытереть его не мог.

Матерясь про себя, я в спешке провел диагностику, но приборы показывали ровно то, что мы обнаружили и до этого: охладители и корпус повреждены, но их легко можно заменить и залатать снаружи манипуляторами. А вот накопитель почему-то не конденсирует энергию, необходимую для прыжка, хотя с ним-то все в порядке. Черт, не хотелось, но придется проверять вручную.

Достав инструменты, я бросил быстрый взгляд на таймер. Еще двадцать минут у меня, и то не факт.

Я шагнул по ребристому полу мимо серебристой гофры воздухоотведения, пролез под свисающей связкой силовых кабелей и обошел кругом активную зону реактора, где в сверкающей оболочке из ульфамарила, металла с альфы Центавра, таилась невидимая смерть в виде изотопа уранита, аналога урана, добываемого всего на десятке планет.

Чувствуя, как к горлу подступила тошнота, я подобрался к белому баку накопителя, давя в себе инстинкт самосохранения, вопящий, что мне пора убираться отсюда. Проклятье! Так, что там у нас?

Электромагнитный запор щелкнул, открыв мне внешнюю оболочку накопителя, мигающую огоньками и пестрящую датчиками. Дальше лезть было опасно, иначе энергия вырвется и просто спалит тут все к чертям вместе со мной.

Таймер показывал, что у меня осталось пять минут, а я все никак не мог понять, что не так. Черт, в чем же тут дело?

Взгляд вдруг зацепился за показания одного из приборов. Так, кажется, это оно. Сопротивление выросло почти до ста процентов, и энергия вместо того, чтобы попасть внутрь, копится на обкладках. Еще немного, и накопитель просто выйдет из строя, сгорев от перенапряжения. Но почему это происходит?

Сбоку что-то блеснуло, и я вгляделся в ту сторону сквозь пот, который буквально разъедал глаза. Что это? Быть того не может! Как это сюда попало? Неужели еще одна диверсия?

Шатаясь от усталости, я подошел к валяющемуся на полу камню и взял его в руки, разглядывая пористый булыжник, светящийся радужным светом. Коаланит. Ископаемое с планеты Аргус, создающее вокруг себя метровое поле, блокирующее движение электронов. Вот же уроды! Теперь все ясно.

Добравшись до выхода, я открыл дверь и сунул камень в карман. А после нырнул в закрывающуюся дверь, механизм которой работал на гидравлике и не зависел от электричества. Ну хоть в чем-то повезло, а то бы застрял тут навсегда. Меня обдало со всех сторон струями дезактивирующего газа, а сознание медленно начало угасать. Похоже, я все же схватил дозу. Как же так...

– Держи его! В лазарет срочно! – услышал я чьи-то крики. А после тьма все-таки забрала меня.