Развод. Его вторая жена

Глава 2

И снова — не шутка.

Рустам выжидающе смотрит на меня, после кивает в сторону спальни. Ждёт, что я просто выполню приказ.

Серьёзно?

Я часто дышу, мне становится невыносимо жарко. Духота накрывает. Кажется, даже стены сдвигаются, давят на меня.

Я словно вот-вот упаду. Рухну вниз, не выдержав предательства.

— В спальню, — я вздыхаю. — Да, хорошо.

Я замечаю, как дёргается Лейла от моих слов. На её кукольном личике возникает чистая ненависть.

Одаряет меня пронзительным взглядом, но ничего не говорит. Просто молчаливо наблюдает.

Я спешу в спальню, перед глазами всё плывёт. Я понимаю, что вот-вот разрыдаюсь, но не хочу показать Рустаму свою слабость.

Весь наш брак — оказался ложью.

Вся его любовь...

Что с ней? Куда она делась? Почему муж в одночасье стал таким жестоким?

Ранил словами, от которых меня мутило.

Пустышка.

Пустоцвет.

Будто грязью в меня бросил. Единственное спасение в том, что я беременна. Это греет.

Если бы Рустам сказал подобное вчера — я бы умерла. На месте распалась миллионом осколков.

Я очень хотела детей, и каждый раз, когда тест показывал одну полоску — мне было плохо. Как будто яд проникал под кожу.

Невозможность подарить любимому ребёнка — это ужасно. Пусть муж никогда не упрекал, но я чувствовала свою вину.

Мы так старались, а у меня не получалось забеременеть.

— Кать, что ты творишь? — муж наблюдает за тем, как я подлетаю к шкафу. — Глупости не твори.

— Глупостью было выйти за тебя! — вскрикиваю, доставая охапку одежды. — Ты меня с кем-то перепутал, Алиев. Я терпеть твои похождения не буду.

— Прекрати.

Рустам останавливает меня, сжимает мои запястья. Он притягивает к себе, я врезаюсь в его грудь.

В нос бьёт запах его парфюма. Тяжёлый, мускусный, любимый. Но с ним смешиваются женские духи.

Приторно-сладкие.

Меня начинает тошнить, горло сжимает спазмом.

— Пусти, — прошу хрипло, кричать не получается. — Рустам, не трогай меня. Ты был с ней... Ты взял себе вторую жену. Пусть она будет первой. Потому что я не... Я не стану терпеть.

— У тебя выхода нет, — жестоко отрезает муж. Его не трогают мои слёзы. — Это придётся принять, Кать. Она теперь моя жена.

— У тебя уже была одна!

— Но не было детей.

Слова мужа бьют не хуже пощёчин. Я сглатываю, всхлипы разрывают изнутри.

Были бы!

Будь Рустам чуточку терпеливее — у нас были бы дети. Один уже есть. Ему всего лишь нужно было подождать.

— Это не значит, что я тебя больше не люблю, — пытается поймать мой взгляд, но я отворачиваюсь. — Между нами ничего не изменится, милая. Всё будет по-прежнему. Но так нужно было.

— Ты только что угрожал мне! Про какую любовь это говорит?

— Я не угрожал, а приводил разумные доводы. Тебе некуда идти, на зарплату разве что продукты купишь. Позволишь гордости взять вверх — и останешься на улице без помощи.

— Ты себя слышишь, Рустам?!

Отталкиваю мужа, сама отхожу на шаг. Лёгкие горят от крика, пальцы дрожат. Столь сильно хочется ударить Алиева, несколько раз.

Часто дышу, через тело пропускают удары тока. Шоковой терапией выжигают всю мою любовь.

— Ты привёл в наш дом другую девушку, спал с ней, — перечисляю, не веря, что мне действительно нужно объяснять такие вещи. — А теперь делаешь вид, что всё в порядке?

— Я сделал то, что считал и считаю правильным.

— Правда? Тогда почему не предупредил меня?

— Если бы я сказал заранее, ты бы не согласилась, — равнодушно пожимает плечами. — Но теперь у тебя нет выхода.

— Я лучше буду жить на улице, чем останусь здесь!

Я даже прикосновения мужа не выдержу после другой. Его взгляд. Мысли роятся в голове, добивают.

Ей он тоже делал комплименты?

Целовал долго перед тем, как уложить в кровать?

Соединял родинки на животе, довольный и уставший после секса?

Трясу головой, желая вытеснить эти жуткие картинки из головы. Они режут меня тонкими лезвиями. Делают так плохо, что я двигаться не могу.

Но я двигаюсь. Разворачиваюсь, сбрасываю вещи в первый попавшийся пакет.

Нужно собраться более тщательно, подумать, что мне нужно.

Но там за стенкой — вторая жена моего мужа.

Я не могу оставаться здесь больше.

— Рустам! — возмущаюсь, когда мужчина вырывает из моих рук сумку. — Прекрати. Зачем ты это делаешь?

— Потому что не хочу тебя отпускать.

— А я не хочу тебя видеть. Верни, пожалуйста.

— Это покупал я, — напоминает, цинично улыбаясь. — Всё, что у тебя есть, оплачивал я. Одежду в том числе.

— Может, ещё и бельё моё заберёшь?

— Заберу. Хочешь уйти, Катя? Вперёд. Но ты уйдёшь без ничего.

Я поражённо молчу. Что случилось с Рустамом? Почему он вдруг стал монстром?

Мой муж никогда не скупился, был щедр на подарки. Не слушал моих убеждений, что мне так много не нужно.

Будь то брелок для ключей или золотой браслет — но почти каждый вечер Рустам возвращался с сюрпризом для меня.

А теперь забирает даже старые вещи?

— Подумай над моими словами, — произносит напоследок, идёт к выходу из спальни. — Я приму душ после дороги и вернусь к тебе. И мы снова поговорим.

Не буду я думать!

Вот ещё.

Рустам, кажется, забыл на ком женился. Я не тихая послушная жена, которая будет слушать все распоряжения.

Я и босой уйду, раз так нужно.

И лицо ему расцарапаю, если снова попытается меня тронуть.

А ещё чем-то острым и опасным брошусь — для собственного удовольствия.

Направляюсь к двери, слыша знакомый щелчок. Не веря, что это произошло, я дёргаю ручку.

Не поддаётся.

Рустам запер меня здесь!

— Я полицию вызову!

Угрожаю, но эффекта никакого не достигаю. Рустам просто ушёл.

Отлично получается.

Я заперта.

Муж в душе.

Его вторая жена — в гостиной.

Было бы смешно, если бы не хотелось плакать от безысходности?

Почему нельзя выключить чувства, чтобы не болело. Не тянуло внутри от предательства.

Внутри воображаемые раны кровят, глубокие, болезненные. Родные люди сильнее других ранят.

Усаживаясь на край кровати, я прижимаю ладонь к животу. Хочу успокоиться. Волнение может навредить малышу.

Я беременна. Я мамой стану — это большая ответственность.

Как же теперь быть? Как поступить?

Я обязана рассказать Рустаму, да? Муж имеет право знать про ребёнка.

Никаких у него прав нет!

Муж так предал меня, я не собираюсь давать ему новое оружие.

Нас не разведут, если узнают о беременности. А Рустам дал понять, что он этого не хочет.

Мерзавец.

Я падаю на кровать, вытягиваю руки над головой. Усиленно пытаюсь придумать выход.

Рустам он ведь... Да, он действительно всегда хотел детей. Очень надеялся, что у нас вскоре появятся малыши.

И я никогда не сомневалась, что муж станет прекрасным отцом. Заботливым, внимательным, лучшим в мире.

А теперь...

Нет, нельзя говорить.

Совсем нельзя!

Муж обещал, что традиции со вторыми жёнами нас не коснётся. Это дикость какая-то. И я поверила.

Ошиблась.

Теперь буду за это расплачиваться.

Но вдруг Рустам и другие традиции захочет повторить? А если у нас будет дочь, которую он решит выдать за кого-то замуж?

Нет, ни за что этого не позволю!

Пусть с этой Лейлой детей стругает.

А мой малыш — он только моим будет.

Единственная проблема в том, что лучшая подруга всё знает. И её сестрица тоже, я не сомневаюсь.

С одной стороны, им невыгодно раскрывать меня. Лейла так смотрела, что не было тайной — хочет поскорее выставить меня прочь.

Но вдруг проболтаются?

Ух. Сложно.

У меня всё перед глазами всё мелькает, словно детская карусель вдруг сломалась и начала нарезать круги с сумасшедшей скоростью.

С утра моя жизнь была проста и понятна.

После приёма у врача — перевернулась, окрасилась огоньками.

Сейчас...

Раскрошена до пыли, никак не соединить.

И у меня не получается мыслить трезво, чтобы всё обдумать, спланировать. В голове сплошное желе.

Даже хорошо, что Рустам меня закрыл. Действительно, есть в этом плюс.

У меня есть время взять себя в руки, успокоиться. Внимательно осмотреть вещи, обдумывая, что мне надо.

Я могла бы вызвать полицию или пригрозить этим, устроить крик и погром, чтобы соседи пришли.

Но я использую это время с пользой.

Рустам не хочет отдавать мне вещи, потому что он их покупал?

Ладно.

Прекрасно.

У меня тоже зарплата была.

И не голой-босой я сюда пришла, пусть муж не пытается меня унизить.

Да, наши доходы несоизмеримы. Учительница в школе и бизнесмен со своим многомиллионным оборотом...

Хуже всего, что большая часть окружения Рустама — такие же восточные мужчины. Новая жена не потопит репутацию мужа, как хотелось бы.

Выхода придумать не могу.

Рустам настойчивый, он меня в покое не оставит.

И гормоны, заполняющие мою кровь пузырьками, требуют мести.

Хоть какой-то.

Карма вряд ли сработает, а я...

Нет, я просто хочу уйти. Но если получится проучить мужа перед этим... Я буду довольна.

Нельзя со мной так! Как с вещью. Запер, приказал, желаний не слушает.

Нет, любовь моя, это тебе боком выйдет.

Я лезу в телефон, желая узнать больше про то, как возможно притащить вторую жену в дом.

Глаза бегают по строчкам, внутри скручивает от боли. Но на губах расцветает улыбка.

Ох, Рустам...

Если ты сейчас не выпустишь меня — тебе же хуже.

Потому что в моей голове уже гениальный план выстраивается.

Рустам возвращается спустя минут десять. И хоть я обещала себе, что буду держаться до конца.

Но руки сами бросают в него подушку. А после — акриловую статуэтку, подаренную моим учеником.

Подарок жалко, лицо мужа — не особо.

Тем более что Рустам уворачивается.

— Прекрати, Катюш, ты ведёшь себя неразумно, — пытается меня успокоить мягким голосом.

— Ты меня запирать будешь? — шиплю дикой кошкой. — Ты кем себя возомнил, Алиев? Султаном? Властителем гарема?

— Я уже объяснял...

— Да-да. Так было нужно, ты был в своём праве, якобы. Но ты сам сказал, что между нами это ничего не изменит. Всё будет как прежде. Скажи, Рус, когда раньше ты так себя вёл?

Я скрещиваю руки на груди, очень жду ответа мужа. Пытаюсь в какой-то мере его понять.

Не оправдать, нет! Но это больное любопытство — понять, в какой момент всё прошло наперекосяк.

Как я не заметила в любимом замашек тирана.

— Ты права, — Рус кивает, медленно подбирается ко мне. — Я не должен был тебя запирать. Но мне нужно было, чтобы ты всё обдумала. Поняла. А не действовала на эмоциях.

— О, я всё обдумала. И даже попыталась понять. Не до конца, но думаю, ты мне поможешь.

— Правда?

Муж хмурится, его тёмные густые брови сходятся на переносице. На лбу выступает мелкая морщинка.

Я смотрю на лицо Рустама, а вижу незнакомца. Те же тёмно-серые глаза, аккуратная щетина. Широкий подбородок, острый взгляд.

Всё-всё знакомое, ничего не изменилось.

А при этом я себя чувствую так, будто передо мной чужак.

Рустам молчит, явно пытается переварить услышанное. Не ожидал подобного.

Теперь с недоверием косится.

— По твоим традициям ты мог взять вторую жену, — произношу медленно, в горле царапает от этого. Всё ещё больно. — То есть, ты следуешь традициям?

— Именно, — муж не кажется счастливым от моей мягкости. Ждёт подвоха? — Ты не могла мне родить, я хотел наследника. Это нормальная практика.

— Но ты ведь всё делаешь неправильно, Рустам! Хочешь, чтобы я приняла твои поступки? Тогда следуй всем традициям.

— В каком смысле?

— Ты обязан был меня предупредить, спросить. Только после этого брать эту Лалу в жены.

— Лейлу, — поправляет.

— Без разницы. Ты этого не сделал. Значит, я могу не принимать твоё решение и спокойно уйти.

Это напоминает какой-то бред. Редкостную чушь, которой я не могу найти объяснение.

С каких пор девушек нужен повод, чтобы уйти?

Я свободна, я могу делать всё, что хочу.

А Рустам не имеет права мне указывать.

Но вместе с этим я понимаю, что лучше действовать хитростью. Мне не нужно, чтобы муж снова запер в спальне.

Или, что ещё хуже, начал преследовать.

На что вообще надеется Алиев? Он притащил в нашу квартиру незнакомку. Признался в измене. Оскорбил меня.

А теперь ласки ждёт?

— Ты ошибаешься, — на лице мужа возникает хищная ухмылка. Приближается ко мне, оттесняя от выхода. — Я обязан предупредить вторую жену, что она не будет единственной. Тебя — нет.

— Но...

— Это рекомендация, а не правило, что ты должна знать. Чтобы не ухудшать отношения между нами.

— А тебе, значит, плевать на наши отношения?

— Я не это сказал. Ещё какая-то критика того, как я себя веду?

— Да. Одна.

Я поясницей вжимаюсь в стол, а муж не позволяет уйти в сторону. Пальцами касается моего подбородка, задевает нижнюю губу.

Я дёргаюсь.

Вскидываю голову, взглядом мужу обещаю кару небесную за это.

Тронь ещё раз, Алиев, откушу.

— Ты не имел права приводить её в дом, — произношу то, что успела вычитать. — Без моего разрешения. Я здесь хозяйка, а ты этим оскорбил меня.

— Катя...

— Нет. Я не согласна жить с ней. А это, мой дорогой султан, правило. У нас должно быть различное жильё.

Рустам хмурится сильнее. Отталкиваясь ладонями от стола, отступает на несколько шагов.

Он со всей силы сжимает челюсть, желваки играют. Недоволен. Зол.

А мне дышать легче становится.

— Я тебя услышал, — выдаёт рвано. — Я отправлю Лейлу в отель, а после найду ей другое жильё.

— Ей? О, нет, — качаю головой. — Ты уже испортил наш дом, опорочил его. Раз Лейла так сюда рвалась — пусть здесь и остаётся. А я буду жить в другом месте.

По крайней мере, так я выиграю время, чтобы подготовиться к разводу.

Разобраться с деньгами, жильём, законами.

И с работой.

В частную школу мне помог устроиться Рустам.

И что-то подсказывает, что если я уйду — работы у меня больше не будет.

Уверена, муж выполнит угрозу.

И когда я подам на развод — отберёт у меня всё.