Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья

Глава 7 — Пламя под кожей

У ворот стояли двое.

Серые плащи, одинаково ровные воротники, одинаково спокойные лица людей, которые привыкли сжигать чужие судьбы аккуратно, по форме. Один держал тубус с печатью, второй — деревянный ящик с металлическими защёлками, от которого тянуло сухим жаром, как от печи, которую ещё не растопили, но в которой уже есть угли.

Вера вышла первой. Не потому что хотела показать храбрость — потому что если она сейчас станет “прятаться за герцогом”, дом тут же почувствует слабое место.

Рэйгар шёл рядом. Ровно на полшага позади — достаточно близко, чтобы быть щитом, и достаточно “официально”, чтобы серые плащи не почувствовали его привязанности.

Дорн и Лис встали по бокам, как границы. Марта выглядывала из-за двери кухни, с полотенцем в руках, будто готова была этим полотенцем удушить закон.

Фен стоял на ступенях и дрожал, но не уходил.

— Вера Арден, — произнёс тот, что с тубусом, и не поклонился. — Ссыльная. Управляющая поместьем Чернокамень. Мы прибыли по предписанию Совета Чешуи.

— По “очищению”, — подсказала Вера ровным голосом.

Человек чуть приподнял бровь.

— Вы информированы.

— Я умею читать запахи, — сказала Вера и кивнула на ящик. — Это не чернила. Это огонь.

Второй, молчаливый, положил ладонь на крышку ящика — и из-под его пальцев пошло едва заметное марево.

Рэйгар не изменился в лице. Но Вера услышала, как он чуть глубже вдохнул — как перед ударом.

— Представьтесь, — сказала Вера.

— Инспектор печатей Корвин Сарр, — ответил первый. — А это… исполнитель обряда.

— У исполнителя есть имя? — спросила Вера.

Молчаливый посмотрел на неё как на пыль под ногтём.

— Брат Тален, — сухо сказал Корвин, будто не считал нужным.

Вера кивнула.

— Отлично. Корвин Сарр, брат Тален. Теперь вы скажете мне одну вещь: на каком основании вы пришли с огнём в дом, где люди и так живут на страхе?

Корвин улыбнулся тонко.

— На основании доноса.

Вера почувствовала, как браслет на запястье стал холоднее. Не угрожаще — внимательно. Дом слушал.

— Чей? — спросила она.

Корвин не спешил.

— Леди… — начал он, и Вера уже знала.

— Селестина Вельор, — закончила она вместо него.

Корвин будто немного удивился.

— Вижу, у вас хорошие источники, — сказал он и повернул голову к Рэйгару. — Герцог Арден, вы присутствуете как надзор?

Рэйгар сделал шаг вперёд. Его голос был ледяным — ровно таким, каким он должен был быть при чужих глазах.

— Я присутствую, потому что это моя граница и моя ответственность, — сказал он. — Чернокамень не должен стать очагом паники.

Вера услышала “паники”, а внутри услышала: не дай им повод.

Корвин посмотрел на Рэйгара с почтением, в котором было слишком много понимания.

— Тогда, герцог, — мягко сказал он, — вы не станете мешать Совету исполнять закон.

Вера усмехнулась.

— Закон, — повторила она. — Интересно. Тогда покажите документ.

Корвин протянул тубус.

Вера не взяла. Посмотрела на печать, на подпись, на витиеватую формулировку, от которой пахло дворцом и ловушкой.

— Читайте вслух, — сказала она.

Корвин чуть наклонил голову.

— Вы сомневаетесь в подлинности?

— Я сомневаюсь в смысле, — ответила Вера. — Читайте.

Корвин распечатал и зачитал, ровно, с удовольствием человека, который любит текст больше людей:

— “Ввиду признаков колдовского вмешательства, по жалобам на воровство силы и подрыв устоев, предписывается произвести очищение имущества и территории поместья Чернокамень, с удалением источника заражения…”

— “Источника заражения”, — повторила Вера. — То есть меня.

— Если вы — источник, — спокойно сказал Корвин, — вы будете удалены.

Марта выдохнула через зубы:

— Попробуй.

Рэйгар даже не посмотрел на Марту, но сказал громко, так, чтобы слышали серые плащи:

— Без самоуправства. Всё — по процедуре.

Вера повернулась к нему резко.

— Процедура включает мою смерть? — спросила она тихо, почти шёпотом.

Рэйгар не отвёл глаз.

— Процедура включает их попытку, — ответил он так же тихо. — И нашу остановку.

Корвин сделал вид, что не слышал. Но Вера видела: слышал. И наслаждался.

— Есть требование к свидетелям очищения? — спросила Вера вслух.

Корвин моргнул — чуть.

— Свидетели… могут быть.

— Отлично, — сказала Вера. — Тогда я хочу свидетелей из деревни. Людей, которые покупали у меня хлеб и настои. Чтобы они подтвердили: я лечу и торгую, а не “ворую силу”.

Корвин усмехнулся.

— Это не суд, Вера Арден.

— Это огонь, — ответила Вера. — И огонь любит ошибаться. Я хочу, чтобы за вашу ошибку отвечали не мои люди, а вы.

Рэйгар поднял руку — жест короткий, властный.

— В деревню, — сказал он Дорну. — Приведи двух свидетелей. Быстро.

Дорн замер на секунду, будто не ожидал, что герцог даст приказ в пользу “ссыльной” при посторонних.

— Да, герцог, — выдавил он и ушёл.

Корвин улыбнулся шире.

— Вы тянете время.

— Я покупаю время, — сказала Вера. — Это разные вещи.

Брат Тален поставил ящик на землю. Щёлкнули защёлки.

Изнутри ударило тепло — сухое, жёсткое. Вера почувствовала это кожей, будто кто-то поднёс ладонь к раскалённому камню.

— Не открывать, — сказал Рэйгар ровно.

Тален поднял на него глаза.

— По документу — можно, — произнёс он.

Вера почувствовала, как Рэйгар рядом напрягся, будто его позвоночник стал сталью.

— По документу, — повторил Рэйгар. — Только после того, как я удостоверюсь в безопасности людей и имущества. Это моя территория.

Корвин открыл рот, чтобы возразить.

Вера перебила:

— И ещё одно, Корвин Сарр.

— Да? — улыбка Корвина была липкой.

— Вы говорите “воровство силы”, — сказала Вера. — Тогда покажите следы. Где “кража”? Где “источник”? Или вы пришли с огнём просто потому, что кто-то в столице захотел меня стереть?

Корвин прищурился.

— Вы слишком дерзки.

— Я слишком жива, — ответила Вера.

Брат Тален снова положил ладонь на ящик, и марево усилилось. Вера увидела: на его коже проступают руны — как ожоги, только светлые.

Дом шевельнулся внутри себя — не звук, не шаг. Как будто стены сдвинулись на волосок, чтобы лучше слышать.

Рэйгар тихо сказал Вере, почти не шевеля губами:

— Не провоцируй огонь.

— Тогда скажи им остановиться, — так же тихо ответила Вера.

— Я связан, — прошептал Рэйгар.

— Я тоже, — сказала Вера и подняла запястье с браслетом. — Но я учусь дергать цепь в ответ.

Корвин, словно почувствовав их шёпот, сделал шаг ближе.

— Герцог, — мягко сказал он, — вы слишком близко к ссыльной.

Рэйгар повернул голову. В его взгляде не было ничего человеческого.

— Я близко к проблеме, — сказал он. — Чтобы она не расползлась.

Корвин поклонился — формально.

— Тогда начнём процедуру, — сказал он.

И кивнул Талену.

Тален открыл ящик.

Внутри лежал диск — металлический, с вырезанными рунами, в центре — красный камень. Почти такой же цвет, как “сердце” под домом. И от этого совпадения у Веры сжалось горло.

— Это… — прошептал Саймон где-то за спиной. — Это печать огня…

Тален поднял диск двумя руками, как святыню. Руны на нём загорелись.

Вера почувствовала, как у неё под браслетом “трещина” шевельнулась. Как будто кто-то внутри её кожи ответил на зов.

— Рэйгар… — выдохнула она.

Он уже понял. Она увидела по его лицу: он понял раньше.

— Назад, — приказал он.

— Поздно, — сказал Корвин с тихим удовольствием. — Печать уже видит источник.

Диск дрогнул — и вдруг направил луч света не на Веру.

На Рэйгара.

Вера не успела подумать. Просто резко шагнула, встала между ними.

Луч прошёл по её плечу, обжёг кожу — и метнулся обратно к Рэйгару, будто его притягивало сильнее.

У Рэйгара на шее, под воротником, вспыхнула тонкая линия — как раскалённая нитка.

Он резко вдохнул. На секунду его лицо стало чужим.

— Отойти, — выдавил он.

— Нет, — сказала Вера. — Это ловушка.

Корвин удивлённо моргнул.

— Интересно… — произнёс он. — Герцог, а вы у нас… тоже заражены?

Рэйгар шагнул вперёд — и вдруг пошатнулся.

Под его кожей, по рукам, по шее, побежали красноватые прожилки — как огонь в венах.

Пламя под кожей.

Вера увидела это и почувствовала, как внутри всё падает в холод.

— Рэйгар! — её голос сорвался, но она тут же сжала зубы. — Дорн! Лис! В дом!

— Не вмешиваться… — начал Корвин.

Рэйгар поднял руку, и в этом жесте была власть, которая не спрашивает у документа.

— Закрыть ящик, — прорычал он Талену.

Тален замер.

— По предписанию…

— Закрыть, — повторил Рэйгар — и его голос стал ниже, опаснее. Двор вокруг словно нагрелся, воздух задрожал.

Тален вздрогнул и попытался опустить диск обратно. Но диск как будто прилип к его ладоням.

Корвин улыбнулся.

— О, герцог, — сказал он мягко. — Похоже, вы не можете приказать огню.

Рэйгар согнулся, и Вера увидела: ему больно так, что он на грани.

Она схватила его за руку.

— Смотри на меня, — сказала Вера резко. — Дыши. Не в ярость.

Рэйгар попытался выдернуть руку.

— Уйди…

— Если ты сорвёшься — ты станешь их поводом, — прошипела Вера. — И они сожгут нас “законно”.

Корвин шагнул ближе, как акула к крови.

— Герцог, — произнёс он почти ласково, — если вы препятствуете очищению, Совет сочтёт…

— Совет может считать что угодно, — выдохнула Вера. — Но если вы сейчас не закроете эту печать, вы убьёте герцога. И тогда вам придётся объяснять, почему ваша бумага сожгла не “ведьму”, а власть.

Корвин на секунду перестал улыбаться.

Рэйгар вдруг рванулся, схватил диск голой рукой.

Тален вскрикнул — от боли или от страха.

Диск обжёг пальцы Рэйгара, но он сжал его так, будто хотел раздавить.

— В дом, — прохрипел он Дорну. — Никого… не подпускать…

И рухнул на колено.

Вера успела подхватить его плечо.

— Не здесь, — сказала она, уже командуя. — Лис, беги к Мартe! Вода! Холод! Мазь! Быстро!

Лис сорвался.

Дорн шагнул к Корвину, меч пока не доставал, но голос у него был железный:

— Процедура остановлена. Герцог ранен.

Корвин быстро вернул улыбку.

— Мы зафиксируем… случай, — сказал он. — И продолжим, когда источник будет… безопасен.

— Вы никуда не уйдёте, — сказала Вера, не поворачивая головы. — Вы останетесь свидетелями того, что сделали.

Корвин посмотрел на неё — и в его взгляде было обещание.

— Вы себе приписываете слишком много, ссыльная.

Вера улыбнулась без тепла.

— Я приписываю себе жизнь, — сказала она. — И вам советую.

Рэйгара перенесли в кабинет. Тот самый, где Вера нашла дневник и ключи — потому что там было меньше “слушающих” стен и больше воздуха.

Он лежал на диване, и кожа на его руках светилась красным изнутри, будто под ней разлили раскалённый металл. Пальцы дрожали. Челюсть была сжата так, что казалось — он сейчас сломает собственные зубы.

— Не трогайте меня, — выдавил он, когда Марта попыталась подложить под голову ткань.

— Заткнись, — сказала Марта так спокойно, что Вера на секунду даже удивилась. — Тебя не для красоты трогают.

— Марта, — сказала Вера, не отрывая взгляда от прожилок. — Холодную воду. Ткань. И ту мазь, что он прислал… от ожога печати.

— Уже! — рявкнула Марта и вылетела.

Дорн стоял у двери, как дверь. Лис принёс ведро, расплескав половину, но Вера только кивнула:

— Хорошо. Ставь.

Саймон стоял в углу и едва дышал.

— Это… клятва, — прошептал он. — Огонь клятвы… он…

— Тихо, — сказала Вера. — Слова сейчас — топливо. Мне нужна голова.

Рэйгар попытался приподняться.

— Уведи… людей…

— Ты сейчас не командуешь, — отрезала Вера. — Ты сейчас дышишь.

Он посмотрел на неё так, будто хотел разозлиться — и не смог.

— Больно, — выдохнул он неожиданно честно.

И эта честность ударила Веру сильнее любого крика.

Она взяла его руку — осторожно, но уверенно — и опустила в холодную воду по запястье.

Рэйгар дёрнулся, зубы стиснул.

— Терпи, — сказала Вера. — Это не пытка. Это спасение.

— Не надо… — прохрипел он.

— Надо, — ответила она тем же словом, что он когда-то сказал ей. И почувствовала, как это слово возвращается к ней бумерангом.

Марта принесла флакон мази и ткань.

Вера открыла флакон, понюхала: травы, смола, что-то горькое.

— Это правильное, — сказала она. — Он… — она осеклась, не желая произносить “он позаботился”.

Марта фыркнула:

— Он прислал, значит, умный. А теперь лежит, значит, дурак.

— Марта, — тихо сказала Вера.

— Молчу, молчу, — пробормотала та, но осталась рядом.

Вера намазала мазью прожилки на шее Рэйгара, на запястьях. Мазь шипела на коже так, будто в ней была соль.

Рэйгар резко вдохнул, пальцы в воде дрогнули.

— Что… ты делаешь? — выдавил он.

— Снимаю температуру и снимаю реакцию печати, — сказала Вера. — Печать огня привязалась к твоей клятве. Она ударила по тебе как по “узлу”.

— Я… не должен… — слова давались ему тяжело.

— Ты ничего сейчас “не должен”, — отрезала Вера. — Ты должен не умереть. Потому что если ты умрёшь — они получат повод, а я получу костёр.

Рэйгар на секунду прикрыл глаза.

— Скажи… правду, — прошептал он хрипло.

Вера замерла.

— Что?

— Скажи правду… чтобы дом… — он вдохнул. — …не ел это.

Вера сжала губы. Потом наклонилась ближе, так, чтобы слышал только он.

— Правда в том, что мне страшно, — прошептала она. — Но я не отпущу тебя умирать.

Рэйгар открыл глаза. Смотрел на неё так, будто эти слова — не просьба, а удар в место, где у него ещё есть человек.

Прожилки на его коже дрогнули… и стали чуть бледнее.

— Работает, — тихо сказала Вера. — Клятва реагирует на правду. Твоя… и моя.

Саймон судорожно выдохнул:

— Значит, если… если говорить правду… оно…

— Оно не знает, как это переваривать, — сказала Вера. — Да.

Марта подала ей чистую ткань.

— Держи, — буркнула она.

Вера вытерла пот со лба. Потом, не думая, достала из мешочка чешуйку Рэйгара — ту самую, что была “якорем” на алтаре. Она лежала тёплая, тяжёлая, как живая.

— Это… — Рэйгар попытался поднять руку, но пальцы не слушались.

— Твой якорь, — сказала Вера. — И мой инструмент.

Она положила чешуйку ему на грудь, прямо поверх ткани рубахи. Чешуйка стала горячее, словно впитывая жар изнутри.

Рэйгар вздрогнул.

— Не… — выдохнул он. — Это опасно.

— Опасно — это уже было у ворот, — ответила Вера. — Сейчас это — спасение.

И увидела: красные прожилки стали отступать, будто жар уходил не наружу, а внутрь чешуйки. Как в ловушку.

— Ты… — голос Рэйгара сорвался. — Ты понимаешь, что ты сделала?

— Я спасла тебя, — сказала Вера. — И теперь я понимаю кое-что важнее.

Она подняла на него взгляд.

— Твоя клятва связана с “сердцем”. Печать очищения ударила по тебе, потому что ты — вторая точка узла.

Рэйгар молчал долго. Потом выдохнул:

— Да.

— Значит, — сказала Вера тихо, — если я научусь перенаправлять жар клятвы… я смогу перенаправить и проклятие.

Рэйгар смотрел на неё, и в этом взгляде было что-то новое: не “ты не понимаешь”, а “ты понимаешь слишком быстро”.

— Ты получила рычаг, — сказал он хрипло.

— Да, — ответила Вера. — И теперь я хочу цену.

Рэйгар хмыкнул — почти улыбка, почти боль.

— Ты торгуешься… когда я… — он закашлялся.

— Я торгуюсь, потому что ты жив, — отрезала Вера. — И потому что я не хочу снова оказаться одна, когда “по бумаге” придут с огнём.

Рэйгар вдохнул глубже, будто собирал остатки сил.

— Чего ты хочешь?

Вера наклонилась к нему. Слишком близко. Настолько, что почувствовала его дыхание на своей щеке.

— Правды, — сказала она. — Без красивых слов. Ты не хотел развод?

Рэйгар закрыл глаза. Пальцы в воде дрогнули.

— Нет, — выдавил он.

Слово было настолько простое, что от него стало больнее, чем от целой речи.

— Тогда почему? — спросила Вера, и голос её дрогнул на одном-единственном слове.

Рэйгар открыл глаза. И впервые в них не было льда.

— Потому что если бы я отказался… — он вдохнул, будто это режет горло. — …они взяли бы твою кровь там. На балу. И сделали бы это “законом”. И никто бы не пикнул.

Вера почувствовала, как у неё внутри что-то ломается — не совсем, но трескается.

— Ты мог предупредить, — выдохнула она.

— Я предупреждал, — прошептал он. — “Потребовали бы твою кровь”.

Вера резко отвела взгляд, потому что это напоминание ударило в прошлое, где она стояла в золоте свечей и не понимала, почему он не смотрит ей в глаза.

— Ты мог объяснить позже, — сказала она уже холоднее.

Рэйгар горько усмехнулся.

— Я связан клятвой. Если я произнесу нужные слова — клятва сожжёт меня изнутри, как сейчас. Только сильнее. До смерти.

Вера замерла.

— То есть… — она медленно подняла глаза. — То есть ты не “не хотел”. Тыне мог.

Рэйгар молчал. Это было подтверждением.

Вера сжала губы.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда слушай мой приказ.

Он приподнял бровь — слабое движение.

— Ты присылаешь мне материалы официально, — сказала Вера. — Я поднимаю Чернокамень так, чтобы любой пристав подавился документом. И ты обеспечиваешь, чтобы серые плащи больше не заходили сюда без твоего разрешения.

Рэйгар выдохнул.

— Они уже пришли, — сказал он тихо.

— И ушли ни с чем, — отрезала Вера. — Потому что ты здесь.

Рэйгар посмотрел на неё долго.

— Ты понимаешь, что теперь они начнут охоту? — спросил он.

— Охоту на кого? — Вера прищурилась. — На “ведьму”?

Рэйгар коротко кивнул.

— На тебя. Официально. — Он сделал паузу, и голос стал ниже. — Потому что ты вмешалась в узел. Потому что ты поставила барьер. Потому что ты… спасла меня.

Вера почувствовала, как по коже прошёл холод.

— То есть теперь я не просто неудобная, — сказала она. — Теперь я угроза.

— Да, — честно сказал Рэйгар. — И они не остановятся.

Марта, слушавшая у двери, процедила:

— Пусть попробуют.

Вера не улыбнулась. Ей было не смешно.

Она наклонилась снова к Рэйгару, чтобы намазать прожилки у ключицы. Их лица оказались в пальце друг от друга. Воздух между ними стал плотным.

Рэйгар поднял руку — слабую, но упрямую — и коснулся её щеки кончиками пальцев. Будто проверял, настоящая ли она.

Вера замерла.

— Ты… — начал он, и голос сорвался.

— Не надо, — прошептала Вера.

— Надо, — выдохнул Рэйгар. — Я…

Снаружи хлопнула дверь. Резко, грубо, как удар по стеклу.

Дорн ворвался в кабинет, как в бой.

— Герцог! — выдохнул он. — Они… они ушли. Но оставили бумагу. И печать. И…

Он сглотнул, бросив взгляд на Веру.

— И приказ на “особый надзор” над ссыльной Верой Арден. С сегодняшнего дня она… подлежит задержанию при признаках колдовства. Подпись — Совет. И… — Дорн выдохнул. — И имя дознавателя. Он уже в пути.

В кабинете стало тихо.

Так тихо, что Вера слышала, как капает вода с руки Рэйгара в ведро.

Рэйгар медленно сел, несмотря на боль. В его взгляде снова появился лёд — но теперь Вера знала, что это не холод. Это броня.

— Имя дознавателя? — спросил он.

Дорн произнёс:

— Магистр Эстен Кайр.

Саймон побледнел так, будто его ударили.

— Он… — прошептал Саймон. — Он сжигал дома. По закону.

Марта выругалась.

Вера выпрямилась. Внутри было страшно. Но она не позволила страху стать кормом.

— Хорошо, — сказала она ровно. — Значит, у нас есть время. Сколько?

Дорн посмотрел на Рэйгара, будто ждал разрешения.

Рэйгар кивнул.

— Два дня, — сказал Дорн. — Может, три.

Вера кивнула.

— Тогда мы за два дня сделаем то, что они не смогут сжечь, — сказала она. — Мы сделаем свидетелей. Мы сделаем доход. Мы сделаем правила. И мы сделаем второй барьер — не в подвале, а наверху.

Рэйгар смотрел на неё, и в его взгляде было что-то почти… гордое. Опасно тёплое под льдом.

— Ты думаешь, это спасёт? — спросил он тихо.

— Я не думаю, — сказала Вера. — Я делаю.

Она наклонилась к нему ещё раз, быстро, деловито, чтобы не дать себе времени почувствовать, как её трясёт изнутри.

— Ты будешь жить, — сказала она ему в лицо. — Потому что мне нужен напарник, чтобы переписать ритуал.

Рэйгар хрипло усмехнулся.

— Вот это… романтика, — выдавил он.

— Это выживание, — отрезала Вера.

И добавила, тихо, так, чтобы слышал только он:

— Но да… мне тоже нужно, чтобы ты жил.

Рэйгар смотрел на неё секунду — и в этой секунде мог бы случиться поцелуй, если бы не стук в дверь и не запах закона, который уже тянулся к Чернокамню.

Он только сказал:

— Тогда не отходи от меня далеко.

Вера выпрямилась.

— Попробуй меня удержать, — ответила она.

И в этом было всё: вызов, согласие, страх и упрямство.

За окном, в глубине дома, будто шевельнулась тень. Дом слушал. Дом запоминал.

И “пламя под кожей” Рэйгара ещё не погасло до конца — оно просто научилось ждать.