Ребенок от босса-гада

Глава 1

Анжелика

— Эй, ты! Прекрати стучать ногой, — недовольно просит рядом сидящая женщина. — На нервы действует. Все мы здесь волнуемся. Но все сидят тихо, а ты как барабан! Уже сил терпеть нет!

— Извините, — бросаю ей виновато и отвожу взгляд от двери, ведущей в кабинет босса, около которой скопились другие коллеги.

И они шушукаются явно громче меня, но там те, кто давно работает, а я практически новенькая. На меня можно спустить пар, в отличие от тех же старых девчонок.

Но я даже не обращаю внимания, прощая женщине ее замечание. Сейчас важнее другое. Мое будущее на волоске.

Аккуратно встаю со скамейки и решаюсь пройтись, чтобы немного успокоиться и взять себя в руки. Из-за нервов низ живота тянуть начинает, и кажется, что вот-вот схватки начнутся. А до этого еще рано. У меня еще ипотека не до конца погашена. Нужно заплатить еще немного, и тогда уже спокойно рожать.

— Говорят, что только две трети сотрудников оставят, — доносится до меня недовольный разговор девчонок из смежного отдела. — Остальных сократят. И без выплат оставят. Заставят по своему желанию подписать, либо по статье уволят. И тогда потом вообще никуда не возьмут.

Опускаю руку на свой уже прилично видимый живот и поглаживаю его, успокаивая себя и ляльку, которая переживает не меньше меня. Уже все органы мне распихала по животу своими бойкими возмущенными ударами.

Меня точно не оставят. Работаю в компании всего пять месяцев, то есть недавно. Нахожусь на восьмом месяце беременности.

Такие сотрудники им точно не нужны, даже несмотря на симпатию босса ко мне.

Точно сократят, приписав мое имя к тем, кто завтра уже не выйдет на работу.

Я где-то слышала, что беременных не имеют права увольнять, но имеет ли это значение для нашего босса, который влез в долги и которому нужно теперь что-то делать?

И все же глубоко внутри я надеюсь на сказочное чудо.

— Лика, — окликает меня коллега, жестом приглашая в кабинет начальства.

Медленно покачиваясь из одной стороны в другую, иду туда, где меня с вероятностью в восемьдесят процентов оставят ни с чем. Я это чувствую, но старательно отбрасываю эту паршивую мысль.

Захожу внутрь, оглядев всех присутствующих: босс, его помощница и женщина из отдела кадров.

Опускаюсь перед шефом на стул и жду вердикта. Все еще верю в чудо и в то, что из-за моего положения меня уволят хотя бы с чем-то. Не заставят писать заявление по собственному желанию.

— Лика, ты ведь понимаешь, что это не моя вина? — начинает мой босс, Олег Дорофеев, поджав губы. — Такой нестабильный рынок сейчас. И…

— Понимаю, — согласно киваю, только вот совсем не согласна.

Его вина в происходящем есть. Давно ходят слухи, что он все деньги из оборота компании вывел, и поэтому сейчас сокращение происходит, что пустил их на оплату карточных долгов, которые у него только прибавляются с каждым днем.

— Мне очень жаль, что приходится так поступать в такое непростое время для тебя, — продолжает, указав взглядом на мой живот. — Но ты слабое звено…

— Но меня уже никто не возьмет… — тяну полушепотом.

— Я тоже ничего не смогу сделать, — разводит руками, словно его это и правда волнует, но безразличный и скучающий взгляд выдает истинные чувства мужчины.

— Я получу хоть какие-то деньги по сокращению? — решаю перейти к другой возможности, которая, может, спасет меня.

Я согласна даже не как в обычных компаниях, на оплату всего за один месяц. Я имею право на выплаты по сокращению. Это по закону написано. И это справедливо!

— Лика, я не могу сейчас себе такого позволить, — достает чистый лист и ручку. — Прошу тебя написать по собственному желанию. Отрабатывать ничего не придется. Завтра уже будешь свободна. Даже сегодня. Все же ты беременна. Сделаем тебе день бонусом.

— Но… но как же так?! — восклицаю, не веря, что жизнь мне очередную жабу подкинула. — Я ни устроиться никуда не смогу, ни денег не получу! Это несправедливо!

— Пиши, Лика, — подталкивает он ко мне бумагу для заявления.

— Меня никто не возьмет на работу! Я останусь совсем без денег! — продолжаю настаивать.

— А надо было думать об этом, когда под мужика ложилась! — не выдерживает, рыкнув на меня. — Я не виноват, что тебя обрюхатили и бросили! А мне теперь с тобой мучайся?!

— А надо было думать, когда за карточный стол садились! — вскрикиваю, и он мигом оказывается рядом с моим стулом.

Нависнув надо мной, излучает такую злость и агрессию, что я готова подписать все, что угодно, лишь бы он отошел. Лишь бы я и мой ребенок были в безопасности.

Мне страшно.

Но в следующее мгновение дверь в кабинет открывается, и внутрь врывается с десяток людей. Они распределяются по кабинету вокруг моего уже бывшего босса.

— Дорофеев, — звучит знакомый голос, а после его обладатель вальяжной походкой входит в кабинет. Таким же шагом идет за стол к креслу, где пару секунд назад сидел мой босс. — Решил спасти бизнес? Жаль только, что ты не оплатил свой долг, и по расписке твоя компания теперь принадлежит мне, — с довольной усмешкой оборачивается к моему боссу, но застывает, встретившись взглядом со мной.

Я же не могу отвести взгляда от мужчины, чьего ребенка ношу сейчас под сердцем. От гада, который бросил меня… нас…

— Лика, — произносит он одними губами, теряя свой мстительный настрой в одну секунду, когда его взгляд коснулся моего лица.

— Мне очень жаль, что приходится так поступать в такое непростое время для тебя, — продолжает, указав взглядом на мой живот. — Но ты слабое звено…

— Но меня уже никто не возьмет… — тяну полушепотом.

— Я тоже ничего не смогу сделать, — разводит руками, словно его это и правда волнует, но безразличный и скучающий взгляд выдает истинные чувства мужчины.

— Я получу хоть какие-то деньги по сокращению? — решаю перейти к другой возможности, которая, может, спасет меня.

Я согласна даже не как в обычных компаниях, на оплату всего за один месяц. Я имею право на выплаты по сокращению. Это по закону написано. И это справедливо!

— Лика, я не могу сейчас себе такого позволить, — достает чистый лист и ручку. — Прошу тебя написать по собственному желанию. Отрабатывать ничего не придется. Завтра уже будешь свободна. Даже сегодня. Все же ты беременна. Сделаем тебе день бонусом.

— Но… но как же так?! — восклицаю, не веря, что жизнь мне очередную жабу подкинула. — Я ни устроиться никуда не смогу, ни денег не получу! Это несправедливо!

— Пиши, Лика, — подталкивает он ко мне бумагу для заявления.

— Меня никто не возьмет на работу! Я останусь совсем без денег! — продолжаю настаивать.

— А надо было думать об этом, когда под мужика ложилась! — не выдерживает, рыкнув на меня. — Я не виноват, что тебя обрюхатили и бросили! А мне теперь с тобой мучайся?!

— А надо было думать, когда за карточный стол садились! — вскрикиваю, и он мигом оказывается рядом с моим стулом.

Нависнув надо мной, излучает такую злость и агрессию, что я готова подписать все, что угодно, лишь бы он отошел. Лишь бы я и мой ребенок были в безопасности.

Мне страшно.

Но в следующее мгновение дверь в кабинет открывается, и внутрь врывается с десяток людей. Они распределяются по кабинету вокруг моего уже бывшего босса.

— Дорофеев, — звучит знакомый голос, а после его обладатель вальяжной походкой входит в кабинет. Таким же шагом идет за стол к креслу, где пару секунд назад сидел мой босс. — Решил спасти бизнес? Жаль только, что ты не оплатил свой долг, и по расписке твоя компания теперь принадлежит мне, — с довольной усмешкой оборачивается к моему боссу, но застывает, встретившись взглядом со мной.

Я же не могу отвести взгляда от мужчины, чьего ребенка ношу сейчас под сердцем. От гада, который бросил меня… нас…

— Лика, — произносит он одними губами, теряя свой мстительный настрой в одну секунду, когда его взгляд коснулся моего лица.

Анжелика

Не свожу взгляда с мужчины перед собой.

Я думала, что больше никогда его не увижу, но вот он вновь передо мной. Весь такой правильный, идеальный и… и чужой.

Из него пропала вся нежность, весь свет и доброта, которые в свое время покорили меня и заставили влюбиться. Им на смену пришли коварство, злость и дурацкая самоуверенность.

— Медведев… — тянет мой босс и выпрямляется, прекратив, нависать надо мной и открыв обзор на мой живот для Ильи.

Взгляд моего бывшего мужчины скользит по животу, очерчивая его, и возвращается на лицо.

В его глазах читаются вопросы, но вокруг слишком много ушей, поэтому он даже не позволит себе показать, что мы знакомы. Будет смотреть на меня и порождать в своей голове миллионы вопросов, какими осыплет меня чуть позже, когда мы останемся наедине.

— Ты не так понял! Я просто… — начинает оправдываться Дорофеев перед Медведевым, но ни он, ни я, не слышим мужчину, проживая нашу внутреннюю трагедию расставания.

Он был всем моим миром, пока однажды нас не разделило видение нашего будущего. Медведев мечтал о росте семейного бизнеса под его началом, а я о семье, и это стало причиной наших многочисленных ссор. И хоть все это можно было объединить, сплести наши мечты в одну, где он занимается бизнесом, а я нашей семьей, мы не пережили этого испытания.

Он не пережил… Уехал, бросив меня, беременную. Хотя об этом он не знал, а у меня не было его нового телефона, чтобы сообщить, что я жду ребенка и не пойду на аборт.

В тот день, когда он не ответил на мой последний звонок, прислав вместо себя записку, он сделал свой выбор. А я — свой, сохранив беременность.

Илья отводит взгляд в сторону и задумчиво отворачивается к окну. Вид меня беременной его явно озадачил. Как и то, что я здесь, в его новой жизни.

Он не любит сюрпризов, и часто они выбивают его из колеи. В такие моменты ему нужно остановиться и обработать информацию, чтобы не совершить ошибки. Что он и делает сейчас.

— Медведев, — мой босс идет к нему. — Дай мне отсрочку. Я все выкуплю! Обещаю! Месяц!

— Что здесь происходит? — спрашивает Илья, повернувшись к моему боссу, который проиграл свой бизнес. Я знаю Медведева, он не даст отсрочки. В бизнесе он жесток. А в том, что касается азартных игр, тем более. — Между тобой и этой беременной женщиной, — уточняет, и то, как он меня назвал, режет слух.

“Беременная женщина”. Без имени. Без каких-либо нежностей. Просто состояние и пол…

— Сотрудница моя, — отвечает Дорофеев, махнув на меня рукой. — Бывшая. Увольняется.

— Из-за чего? — обращается ко мне, сведя свои широкие брови к переносице. — Смысл увольняться, если тебе через неделю-другую в декрет? Не легче потерпеть и спокойно уйти на отдых? — недоуменно интересуется. — Все привилегии по беременности можешь потерять из-за этого увольнения. Возьми больничный, а затем сразу в декрет. Зачем идти на крайние меры?

Опускаю взгляд в пол. Я не собираюсь ему ничего говорить. Не собираюсь жаловаться. Не собираюсь принимать помощь, которую он обязательно окажет.

Он мне не нужен!

У меня новая жизнь! Сама как-нибудь справлюсь. Но даже не заикнусь о том, что меня принудительно увольняют.

— Нет, в увольнении тебе отказано, — бросает мне с пафосом в голосе. — Выйди из помещения, — выгоняет из своего нового кабинета, словно дворняжку. — У меня дела с твоим боссом. Не грей ушки!

“Не грей ушки!” — что-то из прошлого. Нашего совместного счастливого прошлого, когда он занимался бизнесом, а я просто лежала рядом и наслаждалась его голосом. Он всегда так говорил, потому что после я любила задавать ему кучу вопросов, пытаясь понять, в чем заключается его работа.

— Нет, — качаю головой и выхватываю лист и ручку, принявшись писать заявление на увольнение по собственному желанию. — Вот! Увольняюсь!

— Нет, — повторяет он и, подойдя, берет и разрывает мое заявление на мелкие клочки.

— Я уже на приличном сроке! — восклицаю с непонятно откуда взявшейся силой. — Мне сложно работать! И я хочу уволиться! Вот!

Вижу недоумение на лице Дорофеева, но не обращаю на это внимания. Плевать, что в голове у этого бессердечного человека.

— Переведем на легкий труд, — заявляет он равнодушно, но я вижу, что он принял мой настрой и не уступит. Поэтому здесь либо сражаться за свою свободу, либо сдаться вновь в его тиски.

— Я не хочу работать, — заявляю, скрестив руки на груди.

— Уходи в декрет, — бросает он самоуверенно.

— Я не хочу быть связанной с этой компанией, — прищуриваюсь, давая понять, что не отступлю.

— Почему? — наклоняется ко мне, принимая вызов в моем взгляде. — Из-за Дорофеева? Он больше не владеет этой компанией. Ты больше не его сотрудница.

— Из-за тебя, Медведев, — рычу на него с такой злостью, что еще немного, и преждевременные роды начнутся. — Я не хочу здесь оставаться из-за тебя! Из-за такого гада, как ты, Медведев! Ясно?!

Анжелика

С невероятной для меня сейчас скоростью вскакиваю с кресла и пытаюсь уйти из кабинета. Все же, встречаясь с Медведевым, я много чего узнала. Например, о том, что уволиться можно и письмом на почту. Отправить его и спокойно уходить.

Не хочет меня по-человечески увольнять, пойдем обходными путями.

Но почти сразу, у выхода из кабинета, Медведев ловит меня за руку.

Уже собираюсь с ним поспорить и попросить отпустить, но он сам выводит меня из кабинета под взгляды моих коллег и ведет по коридорам в сторону переговорной. Судя по уверенности, с которой он идет вперед, он явно знаком с планом здания.

Заводит меня в переговорную и закрывает дверь. Оглядывает комнату и, убедившись, что все окна закрыты, оборачивается ко мне.

— Не будь дурой, Лика! — шипит он на меня, вернув на лицо и в голос знаки того, что мы знакомы. — Без денег ведь останешься, если уволишься. А так хоть декретные получать будешь. Подумай!

— А у меня муж богатый! — восклицаю, решив его уколоть, ведь слова его письма помню наизусть. — Он меня будет содержать. Мне незачем работать и декретные деньги получать.

— А где кольцо? — указывает взглядом на мою руку с некоторой даже насмешкой. — Обручальное, — уточняет.

— Отекла! — мгновенно выпаливаю, ведь и правда руки раздулись, и никакие кольца носить теперь не получается. — Сняла его. И вообще, у нас гражданский брак, — решаю добавить, если вдруг залезет в мое дело и не найдет отметки о замужестве.

— Тогда вдвойне дура, — присаживается на край стола, с интересом разглядывая меня. — Рожать от гражданского мужа — дурацкая идея. Быть зависимой от гражданского мужа — еще одна ужасная идея. Отказываться от помощи — следующая твоя не гениальная идея. Грубить мне — тоже плохая идея, но спишу все на твои гормоны и великодушно прощу.

— Оставь меня, Илья, — молю его, осознавая, что он не отпустит. — Мы с тобой уже все выяснили. Каждый из нас выбрал то, что ему дорого и важно. Не будем искать причин для общения! — восклицаю, не в силах сопротивляться ему.

У меня нет сил на это. Не потому что слаба и без того сегодня много нервничала. А потому что… потому что сердце все еще помнит, каково это, его любить…

— Хочешь уволиться, значит? — прищуривается новый босс, глядя на меня.

— Да!

— В декрет не пойдешь? — уточняет он с тем же коварством и даже ликованием.

— Да!

— Ладно! — сдается он и тянется за бумагой, а ручку достает из своего кармана. — Пиши заявление по собственному и учти, что я заставлю тебя отрабатывать две недели! Две твои самые ужасные недели в жизни! И даже не посмотрю, что ты беременна! Ни грамма жалости к тебе, Лика!

— Хорошо, — с вызовом отвечаю.

Быстро чиркаю второе заявление об увольнении и протягиваю его боссу-гаду, который смотрит на меня как волк на овечку.

— Все?!

— Все, — отвечает он, и я, развернувшись, иду на выход.

— Кстати, какой у тебя срок? — звучит мне в спину, и я замираю.

«Сжимаю в руках тест на беременность и до последнего не верю в то, что вижу.

Две чертовы полоски.

Перевожу взгляд на другие десять тестов. Везде одно и то же.

Одиннадцатый тест не опроверг результатов своих соратников, отобрав у меня способность говорить и что-либо делать, кроме как сидеть в ванной и любоваться фокусами фармакологии.

Я беременна.

Почему-то эта новость шокирует, хотя я начала об этом догадываться еще месяц назад, когда поняла, что у меня задержка, а по утрам воротило от всего, кроме риса. Я давилась им, но это все, что я могла в себя засунуть и тут же не отдать белому другу.

Достаю из коробочки последний дорогущий тест, который должен показать ещё и срок.

Позже я запишусь к врачу, который поставит меня на учет и будет вести всю мою беременность, но сейчас я хочу знать, когда я забеременела.

До того разговора, который разрушил все между нами с Ильей, или после, когда мы вроде бы настроили мир, а уже через неделю оказалось, что мир был прощанием перед тем, как он уедет и оставит меня.

Делаю тест и ухмыляюсь, когда на нем просто появляется три с плюсом, означающие, срок свыше трех недель.

Повелась на рекламу, решив, что узнаю срок. И ведь фармацевт даже не предупредила, что на больших сроках он не работает. Уговаривала даже взять подороже, пользуясь тем, что я была в замешательстве после первых десяти тестов, которые всегда были в моей аптечке. Я брала их, когда еще была в отношениях с Ильей. Проверялась каждые две недели, надеясь на малыша от того, кого любила.

Но почему-то я уверена, что забеременела до того скандала, сломавшего наши отношения.

Чуть позже врач подтверждает мои догадки и ставит мне срок восемь недель. Малышка решила появиться ровно в нашу с Ильей годовщину, исполнив мою мечту.»

— Лика, какой у тебя срок? — повторяет Илья свой вопрос. — Я имею право знать, как твой босс.

— Как только твое имя появится в документах компании, ты будешь моим боссом, а пока ты просто Илья Витальевич Медведев, предприниматель и бизнесмен.

— А еще твой бывший, — напоминает он.

— Это так, мелочи, не имеющие никакого значения.

— Правда? Ну посмотрим… Мужу привет передавай и скажи, чтобы не переживал, если ты будешь на работе задерживаться…

— Какой же ты гад…