Ребенок от босса-гада

Глава 3

Анжелика

С коробочкой пирожных “Прага” вхожу в лифт, как и еще две девчонки из нашего офиса, но из другого отдела. Имена мне их неизвестны, но в лицо хорошо запомнила. Все же на одни корпоративы ходим.

Девчонки встают позади меня. Одна из них выглядит расстроенной и чуть ли не плачущей.

— Да не трясись, Свет, — говорит одна из них другой. — Он нормальный, не уволит. Я слышала, что он одну беременную к себе в секретари перевел. А ведь мог вообще уволить. Все хорошо будет.

— Я все в том тесте перепутала! — восклицает та, что почти плачет, и теперь мне становятся понятны причины такого настроения.

— В тесте? — оборачиваюсь к ним, повторив то, что меня зацепило. — В каком тесте?

— Новый шеф устроил нам зачет на знание своих обязанностей. До твоего отдела, вероятнее всего, еще не дошли, — бросает она, пожав плечами. — Или ты та самая беременяшка, которую шеф к себе перевел? — указывает взглядом на мой живот, и я киваю.

— Я от волнения все перепутала, — тянет девчонка, рассказывая уже мне. — Я давно работаю, но не стрессоустойчивая. У меня от волнения буквы перед глазами плыть стали. Ну я и черкала наобум, чтобы вообще чистый бланк не сдавать.

— А мне не давали тест, — подхожу, погладив ее по плечу. — По-другому эксплуатирует гад этот. Заставил идти ему за пирожными.

— У тебя же пузо больше, чем ты сама, — восклицает девушка, забыв о своих слезах. — Он понимает, как сложно ходить с таким пузом? Я когда вынашивала дочь, после пятого месяца вообще из дома выйти не могла!

— Ну зато тест не дал, — хмыкаю. Прощаюсь с ними, пожелав удачи, и выхожу на нужном этаже.

Ковыляю до кабинета босса и вхожу без стука, решив нарушить границы Медведева вконец, но внутри мужчины не оказывается.

Чего нельзя сказать о записке на его столе.

“Половина торта твоя, половина моя.” — написано на листе, а на нем пара пакетиков чая.

Оглядываюсь по сторонам и решаю, что так и сделаю. Съем чертову половину из вредности, чтобы ему меньше не досталось. И вообще, поделю так, чтобы ему меньше половины осталось.

Завариваю себе чай, открываю коробку с пирожными и хомячу все, сидя на месте босса.

Мое место мне показано не было, поэтому сижу там, где удобно. К тому же кресло у Дорофеева с массажным эффектом, снимает напряжение со спины небеременного человека, что уж сказать обо мне и моем позвоночнике, который кричит о помощи.

Дверь в кабинет открывается, и Медведев заходит вальяжной и расслабленной походкой. Подходит к столу и останавливается около меня. Я же даже не думаю вставать. Мне хорошо, и даже танком меня отсюда не выгнать.

— Удобно? — интересуется с усмешкой.

— Очень, — отвечаю, кусая пирожное. — Вставать не собираюсь, — говорю с набитым ртом.

— Мне пока не нужно кресло, — хмыкает он и протягивает мне флешку. — Папка “тесты”, распечатать каждый тест в количестве двадцати штук. После из блокнота, — касается ежедневника на краю стола, — перенести все в электронный журнал. Файл “электронный журнал” можно найти на флешке.

— Все?

— Пока да, — кивает и забирает мой остывший чай себе, как и то, что осталось от пирожных. — И чай себе новый сделай.

Смотрю ему вслед, на то, как он уходит со всем этим к столику и принимается совершенно спокойно есть.

— А ничего, что это был мой чай? — не выдерживаю, возмущенно напомнив о том, что, вообще-то, так нельзя!

— Ничего, — пожимает плечами.

— Я уже сделала из него несколько глотков, — восклицаю. — Там мои микробы!

— Я не брезглив.

— Чего ты добиваешься?! — рычу и скрещиваю руки на груди. — Выбесить меня хочешь?

— А чего ты ожидаешь, приводя на работу личную жизнь? — в тон мне отвечает.

— А ты ревнуешь?

— Я не умею так быстро забывать людей и чувства к ним, как ты. Поэтому да, ревную, Лика! — восклицает он, зло, поджав губы и убрав с лица улыбку.

— Ты не умеешь?! — возмущенно переспрашиваю. — А не ты ли перечеркнул все, что между нами было?

— А ты думала, что я за тобой буду бегать? — тянет он. — Я дал тебе возможность, но ты выбрала другой путь. Каждый из нас счастлив. Выбрал то, что ему нужно было. Я карьеру, а ты семью. Так к чему все это?

— К тому, что каждый получил то, чего хотел! — выкрикиваю. — И ты не имеешь права на ревность.

— Не каждый получил то, чего хотел. Лишь ты… — шепчет и покидает кабинет, оставив надкушенное пирожное и недопитый чай на столике.

Илья

Я всегда хотел Лику. Бизнес был моим помощником на пути к ее счастью. Он давал деньги, а деньги помогали мне видеть ее улыбку и радость после каждого подарка. За это я был готов продать душу, не то что работать целыми днями.

Но она никогда этого не понимала.

Мой отец сто раз был прав, когда говорил, что мужчинами руководят мысли, а женщинами чувства.

Она чувствовала себя одиноко и думала, что я раз за разом делаю выбор в пользу семейного наследия. Но я каждый раз выбирал ее и ее улыбку.

“ — Ты должен принять решение, едешь ты в Германию или нет. Сейчас, Илья, — тянет отец, строго и ответственно глядя на меня. — На кону процветание нашего семейного бизнеса, сынок! Лететь надо сегодня, иначе все потеряем!

— Пап, может, завтра? — с жалостью прошу его, нервно поглядывая на часы. — Мы снова поссорились с Ликой. Я хотел сегодня помириться, сделать ей предложение и закончить со всеми ее сомнениями. Заказал уже столик в ресторане, цветы, музыкантов. Все по высшему разряду для предложения, которое она запомнит и будет потом нашим детям рассказывать.

— Это все можно сделать и в Германии, — протягивает он мне билеты и два паспорта. — Я знал, что ты один не полетишь.

Открываю паспорта и в одном вижу данные Анжелики. И билет на ее имя. Все, чтобы она полетела со мной.

Отец прекрасно знает о моих чувствах к ней, поэтому… даже удивляться не стоит. И все же приятно удивлен.

— Ты все предусмотрел, — с улыбкой тяну.

— Не все, — признается, погрустнев в следующую секунду. — Я лечу с вами. И нам нужно сейчас разделиться. Я еду в офис за документами, а ты езжай в свою квартиру за делом, над которым мы работали последние полгода.

— А… — начинаю, взглянув на время. — Как я успею Лику забрать?

— Позвони ей! Пусть берет такси и сразу в аэропорт едет! — восклицает он.

— Да сотню раз уже пытался, — злюсь на упрямицу. — Не берет трубку!

— Тогда остается лишь один вариант, — пожимает он плечами и достает ручку с бумагой. — Напиши ей письмо и передай документы, билет и записку вместе с водителем. Обязательно напиши, что любишь ее и просишь поехать с тобой. А если не примет от водителя, то через полторы недели вернешься, и поговорите. Отпущу тебя на день к упрямице.

Я так и сделал, но она порвала билет и записку сразу после того, как прочла, и попросила водителя, чтобы тот сообщил мне о нежелании девушки общаться со мной.

Она разорвала между нами отношения.

И теперь я понимаю почему. Она выбрала того, кто дал ей нужное по первому зову.”

Бреду по коридору офиса и пытаюсь успокоиться. Эта девушка до сих пор мне нравится. И даже ее жених и живот, который больше, чем она сама, меня не смущает и не отталкивает.

Явно нужно сходить к мозгоправу.

Мне нравится занятая женщина.

Мне нравится женщина, под сердцем у которой чужой ребенок.

— Елена Степановна, — встречаю в коридоре мать гражданского мужа Лики. — И куда же мы ходили?

— У врача была, — отвечает, всем своим видом показывая, что ни капли не боится меня. Наоборот, поднимает голову выше и во взгляде ледяных искорок добавляется. — В обеденный перерыв. Ничего не нарушала.

— Елена Степановна, позволите ли поговорить? — прошу, указав ей на коридор, ведущий к ее отделу.

— О чем? — интересуется, приняв мое предложение сопроводить ее.

— Я не приемлю родственных и любовных связей на работе, — начинаю, считывая ее реакцию.

— Последние я тоже не приемлю.

— А я оба вида, — хмыкаю на ее слова. — Мне не нравится, что ваша невестка работает у нас.

— Невестка? — недоуменно спрашивает, потеряв на несколько секунд даже маску со своего лица. — Кто?

— Анжелика, — напоминаю.

— А-а-а, так она же не…

— Мне плевать! — перебиваю ее. — В команде я такого не люблю. Поэтому, как на более зрелого и опытного человека, я именно на вас возлагаю выбор, кто из вас двоих останется, — произношу и открываю ей дверь, ведущую в ее отдел.

Чистка продолжается.

Обычное действие. Но почему, делая это с Еленой Степановной и Ликой, мне так приятно. Почему я впервые чувствую ликование, а не легкую грусть и даже вину.

Илья

Перед тем, как поехать домой и впервые за три дня поспать, решаю принять приглашение родителей на ужин. К тому же мне срочно нужно поговорить с отцом.

Приветствуя, целую в щеку маму, которая сервирует стол, и поднимаюсь к отцу в кабинет.

— Папа, — окликаю родителя и вхожу в его обитель с улыбкой.

— Илья, — поднимает на меня взгляд и без лишних вопросов сразу переходит к сути разговора. — Присаживайся. Все в порядке с бизнесом?

— Да, Дорофеев явно в шоке, но бизнес мой, — отвечаю ему, потому как отец до последнего не верил в успех этого дела.

— Никогда не любил твои азартные игры, но сейчас даже доволен, — признается, отвлекшись от своей работы.

— Я знаю меру, в отличие от других, — хмыкаю на его сомнения. — Но Дорофеев успел половину штата сократить. Идиот! Я некоторых верну, кто по оценке моего доверенного человека и правда неплохо справлялся с обязанностями.

— Для него наступило сложное время, — пожимает отец плечами. — Мужик в долгах по самое не хочу.

— А еще я встретил Лику, — выпаливаю, поджав губы.

— Лику? — удивленно повторяет, и на лице появляется улыбка. Отец всегда с нежностью и радостью относился к ней. Каждый раз, слыша ее имя, улыбаться начинает. — Где?

— Работала на Дорофеева, в отделе звонков, — оповещаю родителя, но в отличие от него, не улыбаюсь. Отныне все, что связано с этой девушкой, для меня ассоциируется с грустью и болью прошлого. — Я перевел ее к себе в секретари.

— Зачем тебе секретарь? — недоумевает отец. — Своего бы взял. Хороший парнишка! Зачем Лику перевел на должность, которой она не знает и с которой явно не справится в силу характера. Она у тебя далеко не покладистая.

— Лику позлить хочу, — признаюсь ему.

— И зачем?

— Упрямая она безумно.

— Не удивлен ни капли! — позволяет себе легкий смешок.

— В общем, она работает теперь на меня, — подвожу итог.

— А ты за что на нее злишься? — откидывается на спинку кресла и внимательно смотрит на меня, ожидая моего ответа и повода преподать мне очередной урок.

— За то, что упрямая! — отвечаю ему. — И не хочет делать, как я говорю. Она в положении. Пузо огромное. Я как лучше хочу, а она…

— Ну так в декрет отправь, — восклицает он. — Если пузо большое, то чего скакать?

— Так она не хочет! — в тон ему отвечаю. — Хочет просто так уволиться.

— Потеряет все привилегии по беременности ведь.

— Я о том же, — соглашаюсь с ним. Я знал, что в этом отец меня поддержит.

— То есть она хочет уволиться, чтобы позлить тебя, а ты хочешь ее позлить, потому что она в декрет не хочет? — уточняет он.

— Да.

— Странная девчонка!

— Мне бы как-нибудь ее в декрет отправить, пап, — подхожу к сути разговора. — Идей никаких.

Долгие несколько минут отец молчит, а затем заговаривает:

— Она сильно беременна? — спрашивает, задумчиво, прищурившись. — В плане, срок какой? Можно ведь по сроку отправить.

— Да не знаю я срока, — тяну расстроенно. — Дал своему помощнику задание выяснить.

— А на глаз?

— Не умею я на глаз срок определять, — восклицаю недоуменно.

Было у меня несколько знакомых, которые в начале беременности были с таким пузом, будто вот-вот рожать, а некоторые рожали, и я даже не знал, что у них живот беременный был.

— Ладно, спрошу прямо, — вздыхает отец недовольно. — Есть вероятность, что ребенок твой?

— Мой? — выгибаю бровь, задумавшись. — Будь это мой ребенок, она бы сказала! У нее парень есть. Думаю, от него. Да и как-то… Зачем чужому мужику не его ребенок?

— А ты ее прямо спрашивал про ребенка? — интересуется он.

— Нет.

— А ты спроси, — советует, глядя на меня, как на идиота. — Вдруг твой. Тогда…

— Хмм… мой, — тяну, анализируя его слова. — И что это получается, я тогда уехал, а она беременной была, когда мне отказала?

— Получается, что да.

— Если это так, то я не знаю, что с ней сделаю!

— Может, женишься? — предлагает он с улыбкой. — Отобьешь ее и женишься.

Илья

Весь ужин за столом, думаю о том, что сказал отец в кабинете. Из головы не выходит мысль, что Лика может носить моего ребенка.

— Сынок, — зовет меня мама. — Что с тобой? — интересуется, вырывая из моих мыслей.

— Что? — поднимаю на нее взгляд и откладываю вилку в сторону.

— Спрашиваю, что с тобой, — повторяет она. — Я старалась, а ты даже не притронулся к еде. Не похоже на тебя.

— Все в порядке, мам, — дарю ей улыбку. — Весь в мыслях о бизнесе, которым сегодня завладел.

— А лучше бы о семье задумался, — вновь заводит она свою шарманку. — Тебе бы уже пора и жениться, и детей завести.

— Мам, всему свое время, — бросаю с натянутой улыбкой. — Помни, что гнаться за счастьем смысла нет. Оно само придет, когда время будет.

— Но можно ведь помочь этому времени, — тянет родительница. — У Васнецовых две дочери из Англии вернулись. Может, познакомить? Вы с Ульяной в свое время хорошо ладили. Младшая сестренка у нее тоже ничего.

— Мам!

— Ну а что? Ты видел год моего рождения в паспорте?! — восклицает мама. — Мне уже пора получить статус бабушки!

— Всему свое время, — повторяю.

— Все из-за твоей этой Лики? — с вызовом спрашивает. — Все забыть не можешь? А я ведь сразу тебе сказала, что вы разные. Ну не судьба вам вдвоем быть. Но нет же! Никто меня слушать не стал. А теперь я без внуков из-за того, что ты столько времени был с этой девчонкой.

— Прекрати, — просим мы с отцом ее одновременно.

— Свет, ты не права, — вступается папа. — Им было хорошо вместе. Не срослось. Ну и что с того? Найдут они еще друг друга. Счастливы будут. Поверь мне! Иначе и быть не может.

— Надеюсь на то, что Илюша совсем скоро нас порадует хорошими новостями, — обводит мама нас с отцом взглядом. — А с Васнецовыми я поговорю. Пусть придут на ужин. Твой визит в этот день, сын, будет обязателен. Я устала ждать, пока придет твое время!

Анжелика

— Лика, дорогая, — Елена Степановна радушно открывает для меня дверь своей квартиры.

Ее выражение лица меня немного напрягает. Она словно взволнована не на шутку и не знает, что делать.

— Добрый вечер, — приветствую ее в ответ и вытираю ноги о коврик перед дверью.

— Проходи-проходи, Лика, — отходит в сторону и впускает внутрь. Чуть ли не затаскивает к себе в квартиру. — Там уже борщик стынет. Сметанка домашняя. Свежая. Витенька с отцом только привезли с фермерского рынка. Я тебе потом еще творожка домашнего дам, чтобы кости укрепила.

— Спасибо, — благодарю ее. — У вас все хорошо? — решаю все же уточнить.

— Разговор к тебе есть.

Захожу в квартиру своей начальницы и разуваюсь, после чего женщина тащит меня на кухню. Наливает мне тарелку борща, дает сметаны домашней и хлеба черного, домашнего, который они тоже на ферме берут.

И ради этого комбо я готова душу продать. Особенно если борщик, как в этот раз, с курочкой и со свежей зеленью.

Чуть ли не облизываясь, притягиваю к себе тарелку.

— Ликуль, а у тебя с моим сыном что-то есть? — начинает она издалека, когда я съедаю уже половину своей порции.

— Извините, но мы не во вкусе друг друга, — расстроенно поджимаю губы и откладываю ложку. — К тому же я беременна от другого мужчины. Зачем вашему сыну чужой ребенок? Он найдет девушку лучше. И своего малыша заведет.

— Ну, не скажи, — цокает она языком. — Он у меня любит детей. И на тему чужих детей мы с ним говорили. Он не видит в этом ничего криминального, — хмыкает Елена Степановна. — В любом случае, сейчас не об этом. В общем, мне нужно, чтобы ты не встречалась с моим сыном.

— Мы не встречаемся, — тяну, не понимая, с чего вдруг у нее такая необходимость.

— Отлично! — восклицает. — И тебе он не нравится?

— Только как друг и человек. Не более.

— А ты ему?

— Не думаю, — честно признаюсь.

— Еще лучше, — вздыхает и явно расслабляется. — А то этот новый босс пришел ко мне и сказал, чтобы я выбрала — самой уволиться или тебя уволить. Потому что ему не нравятся родственные отношения в коллективе.

— Медведев? — уточняю, и это кажется бредом.

— Он.

— Так, я же увольняюсь! — восклицаю, не понимая логики. — Он сам мне не дает уйти! Заставил отрабатывать.

— Да?! — удивляется. — Вот же он, гаденыш! А зачем он меня перед таким выбором тогда поставил? Не понимаю…

— Знаете, что? — спрашиваю я. — А скажите ему, что выбрали уволить меня. Потому что я слишком сильно люблю вашего сына. И вообще, — коварно ухмыляясь. — Можете попросить, чтобы Витя завтра забрал меня с работы? И подыграл нам. Якобы у нас с ним любовь великая.

— А что случилось?

— Мы с Медведевым встречались как-то, — отвожу взгляд. От воспоминаний больно. — И теперь он явно намерен испортить мою жизнь. Иначе я не понимаю, зачем он поставил вас в такое положение.

— Встречались просто? Или что-то большее было? — уточняет она, скользнув взглядом по животу.

— Это его ребенок, — подтверждаю ее мысли и обвожу рукой свой живот. — Но он не должен об этом узнать. Теперь точно не скажу. Он хочет испортить мою жизнь, и ему плевать на последствия. Нет, как-нибудь обойдемся с малышом.

— Да! Обойдемся, — поддерживает меня женщина. — Я тебе буду помогать. Вот же негодяй какой! Не нравится мне больше этот Медведев. А ведь изначально нормальным мужчиной показался, лучше, чем Дорофеев. А этот гаденыш еще хуже!