Ребенок от босса-гада

Глава 5

Анжелика

Подхожу к ресепшену и называю свое имя, после чего девушка с профессиональной улыбкой и красивым бейджиком сразу же дает мне временный пропуск и называет этаж, на который мне нужно подняться.

Как я и догадывалась, кабинет Медведева находится на самом последнем этаже. Илья всегда любил высокие здания за возможность выйти на самом последнем этаже или даже на крышу и вдохнуть тот воздух, который люди на земле не могут себе даже представить.

Дверцы лифта открываются с характерным звуком, и я тут же сталкиваюсь с Медведевым взглядом.

Мужчина, спрятав руки в карманы, напряженно стоит в одной рубашке и штанах, явно ожидая меня.

— Я документы принесла, — испуганно шепчу, не понимая, почему его взгляд сейчас избегает меня. Он одновременно смотрит и не смотрит в мою сторону. Весь непонятный для меня.

— Пошли, — вытягивает меня из лифта вначале кивком головы, а затем и вовсе схватив за руку.

— Куда? — спрашиваю, невинно хлопая ресницами и позволяя меня тащить.

Интересно ведь, в чем причина такого его состояния. Вреда он мне точно не причинит.

— В мои кабинет, — сухо произносит. — Хочу, чтобы один человечек с тобой поговорил, — бросает он, отчего-то сильнее сжав мою руку, словно я уже намереваюсь бежать.

— Чего? Зачем мне с кем-то говорить? — не понимаю совсем, а Илья не успокаивается, пока не заводит в свой кабинет, где нас встречает женщина в возрасте. Она тут же поднимается с кресла и с улыбкой приветствует нас. — Илья, кто это? — чую неладное.

— Я все знаю, Лика, — говорит он мне, кивнув головой.

— О чем?

— О твоем муже.

— Что именно? — уточняю и боюсь того, что мой обман раскрылся. Не особо страшно, но обидно, что до конца свой план не довела.

— Все! — все так же прозрачно отвечает он. — Мне на скорую руку собрали на него досье. Мы обсудили его типаж с психологом, и она со мной согласна. Такое поведение в его стиле.

— Какое поведение? — недоуменно переспрашиваю.

Если он и дальше будет загадками говорить, мы ни к чему толком не придем.

— Именно за этим я и здесь, — вступает женщина-психолог, сделав шаг в мою сторону. — Илья Витальевич нанял меня, чтобы я провела с вами беседу о насилии в семье, о последствиях, о том, что у женщин есть выбор. Рассказать…

— Насилии в семье? — шепчу, взглянув на нее. — Я… я не буду об этом говорить! Не буду! — восклицаю и оборачиваюсь к Медведеву. — Выпусти меня! Я привезла документы и хочу домой. Сейчас же! Мой рабочий день закончился. Я имею право уйти сейчас же.

— Нет, Лика, — произносит он, загородив выход собой. — Ты останешься и поговоришь с психологом.

— Я не хочу об этом говорить! Не буду! — кричу ему, пока перед глазами проплывают не самые приятные кадры, а сердце сжимается, словно я вновь это вижу.

— Видно, что это больная тема для вас, Лика, — психолог не остается в стороне. — И, кажется, вам не нравится происходящее в вашей семье…

— А кому понравится такое? — восклицаю, не веря, что она подобное сказала. — Лишь больным идиотам! Я нормальная! Я такое… — говорю и прикрываю глаза, потому что еще немного, и упаду в обморок.

Женщина подходит ко мне и протягивает руку.

— Лика, все хорошо.

— Нет! Ничего не хорошо!

— Присядем, — продолжает протягивать свою ладонь. — Поверьте, наш разговор не выйдет за рамки этих стен. А Илья Витальевич выйдет, чтобы не слышать. Вы выговоритесь, и вам станет легче. Вам и вашему малышу. Думаете, ему сейчас легко от того, что вы нервничаете? — ласково говорит она, и я киваю.

Я должна кому-то рассказать.

Должна отпустить свои страхи и боль…

Анжелика

Провожаю Илью взглядом и перевожу глаза на психолога, которая все это время заботливо гладила меня по плечам.

— Я Светлана Викторовна, психолог высшей категории, — представляется она, поймав мой взгляд. — Ваш босс очень о вас переживает, потому как оплатил мое время на весь вечер для вас. Я готова говорить с вами обо всем, что вас волнует.

— Я не знаю, откуда он узнал, — шепотом признаюсь. — Я никогда ему не говорила.

— А кому-нибудь когда-нибудь говорили?

— Нет.

— Расскажете мне?

— Да, — киваю и опускаю взгляд.

Долгие минуты собираюсь с силами. Благо, психолог мне дает на это время.

— Первый раз, когда я увидела, как папа бьет маму, мне было пять, — тихо заговариваю. — Я очень испугалась, но мама меня успокоила. Сказала, что он не хотел. Свела все так, что я даже забыла, — с ужасом признаюсь. — И папа стал аккуратнее. Он не бил маму при мне больше. Терпел. А потом в комнате вновь ее избивал. Я слышала крики, но мама говорила, что папа делает ей массаж пяток. И поэтому она плачет, — хмыкаю, понимая, что мама хотела меня спасти, но не тот путь выбрала. — У меня был тонус мышц, и я знала, что массаж стоп это правда больно. А потом отца уволили и больше никуда толком и не брали. Папа срывал всю злость на маме и стал бить при мне. Мне тогда уже десять было. Мне было страшно, но я не могла ничего сделать. Когда я повзрослела и начала понимать, что происходит, я молила маму уйти от него. Но она не слышала, — вытираю первые слезы. — Папа и на меня руку поднимал… Поэтому в тот день, когда мне исполнилось восемнадцать, я ушла из дома. И больше там не появлялась. Я не говорила с родными все это время. Все эти годы… Не могу простить маме, что она не спасла нас. И отцу то, что он творил.

— То есть ваш отец бил вашу маму?

— Да.

— И мама терпела?

— Да.

— Тогда мне становится понятно ваше поведение, — задумчиво хмыкает. — Но непонятно, почему вы терпите то же самое по отношению к себе. Почему сами не уйдете, если в свое время настаивали, чтобы мать поступила именно так.

— В каком смысле?

— Меня позвали, чтобы я помогла вам справиться с тем, что ваш муж бьет вас, — недоуменно уточняет она, явно оказавшись в том же положении, что и я. Мы говорим о разных вещах. И один другого не понимает.

— У меня нет мужа, — тяну напряженно.

— Но Илья Витальевич сказал, что есть, — продолжает она. — Гражданский. Его мать работает с вами в офисе. Якобы она сама призналась ему в этом. Лика, вы можете не скрывать ничего. Повторяю, это не покинет стены кабинета.

— Нет, — мотаю головой, осознав, что происходит. Елена Степановна переборщила со словами от себя. В ее стиле. — Я скажу вам кое-что, но обещайте ничего не говорить моему боссу.

— Конечно.

— У меня нет мужа, — признаюсь ей. — Якобы мать моего мужа — это моя соседка. Ее сын славный парень, который помогает мне иногда в быту. Он или его отец. Мы с ним скорее друзья, чем пара.

— Но, Илья Витальевич…

— Мы были с ним когда-то вместе, — продолжаю разъяснять ей сложности приходящего. — Я решила немного над ним поиздеваться. Моя соседка была в сговоре со мной. Ничего подобного в моей жизни не происходит. Поверьте, я бы не стала такое терпеть.

— Хмм… — потирает подбородок, уведя взгляд, но тут же вернув его обратно. — Ну, могу сказать, что ваш розыгрыш принес иной результат.

— Гиперопеку босса? — хмыкаю.

— Понимание, что его чувства к вам не угасли. Давно вы были вместе? — спрашивает она, скользнув взглядом по моему животу.

— Да, это то, о чем вы думаете, — вздыхаю не отрицая. — Но он не знает.

— Ему лучше сказать, — мягко, не давя, женщина пытается достучаться до меня. — Вы важны для него. И этот ребенок тоже будет важен.

— Мы не вместе! Он предал меня!

— Изменил?

— Он уехал, выбрав бизнес, а я осталась тут, беременная. Я еще не готова простить ему это.

— Знаете, у меня есть пациентка, — хмыкает женщина. — Она потеряла мужа около десяти лет назад. И сейчас она сожалеет, что тратила время на ссоры с ним. Обиды. И ночи, которые они не провели вместе. Подумайте об этом и не тратьте время. Влюбленные люди так уязвимы и обидчивы. Это понятно. В любви душа человека открывается, но не тратьте время. Позвольте будущему папочке насладиться прелестями беременной избранницы. Поверьте мне. Это хуже всяких издевательств. Да и веселее, — подмигивает и поднимается с дивана.

— Я подумаю над этим, — поднимаюсь вслед за ней.

— Моя помощь вам не нужна, но возьмите визитку, — протягивает мне карточку. — Вдруг пригодится.

— Вы скажете ему? О моей проблеме и ребенке, — уточняю.

— Я дала вам обещание. Ему лишь скажу, что провела с вами беседу и все нормализуется.

— Спасибо!

Илья

— Ну что там, доктор? — нервно бросаюсь к психологу, вышедшему из моего кабинета. — Спасти можно? Хоть как-нибудь внушить ей правильный образ жизни? — взволнованно хрущу пальцами и не могу успокоиться.

К слову, не могу это сделать с того момента, как узнал подробности жизни Лики.

— Как вам сказать, Илья Витальевич, — вздыхает психолог кашлянув. — Спасти можно всех, но исправить далеко не каждого, — завуалированно отвечает она.

Не видит своим профессиональным взглядом, что я и так на взводе? Зачем еще больше нагнетает? Цену себе набивает?

— То есть все плохо? — решаю уточнить и дать ей последний шанс ответить мне четко.

— Да все хорошо с ней, Илья Витальевич. Дайте ей немного времени, — тянет она. На секунду замолкает, и непонятная мне искорка проносится в ее взгляде. — А вообще, знаете… Окружите девушку хорошим отношением. Может, и поймет быстрее, что другой мужчина ей не нужен, кроме вас.

— А я? Что? В смысле, другой мужчина? — фыркаю. — Я не претендую на нее!

— Не врите человеку, который считывает эмоции, — бросает она с улыбкой, пройдя мимо.

Да, с психологами лучше не спорить. Особенно с такими спецами, как эта. Не зря ведь ее так ценят и прайс такой. Да и отзывы хорошие. Явно не шарлатан.

Берусь за ручку и вхожу в свой кабинет, намереваясь еще и сам поговорить с Ликой.

У меня есть хороший план, чтобы спасти Лику от той беды, которую она сама не осознает.

И он осуществится, хочет она этого или нет.

— Дурак ты, Медведев, — смотрит Лика на меня снизу вверх. — Ой, дурак! Доверчивый дурашка!

— Я помочь хочу, — не понимаю веселья в ее глазах.

— Не нужна мне помощь, — со вздохом закатывает глаза. — Я сама хорошо справляюсь. Да и проблем у меня нет. Зря переживаешь!

Ожидаемо начинает искать пути спасения от меня.

Но пусть даже и не думает.

Я перед тем, как Лику отдать психологу, сам час консультировался о том, как лучше мне с Анжеликой себя вести. Что могу сказать, а что не стоит.

Правда, женщине я свой план не поведал. Ведь отчасти он незаконный, но в общих чертах все узнал.

— Конечно, — вздыхаю я, кивая. — Пойдем, — подхожу к ней и протягиваю руку.

— Домой отвезешь?

— Отведу, — поправляю ее коварно.

Она смеряет меня недоверчивым взглядом, но все же принимает мою помощь, встав животом вперед, что слегка забавно даже. Не имел прежде такого тесного контакта с беременными, и этот жест пингвина выглядит так, что сдержать смешок невозможно. Она словно на мостик пытается встать, но огромный живот мешает.

— Пошли! — тянет она, еще даже не догадываясь, что я намерен сделать.

Она и не думает, что я на такое способен. Но когда дело касается женщин и насилия, я сам не свой становлюсь.

— Ты куда? — спрашиваю ее, когда она тянет меня на выход.

— Домой, — фыркает на мой вопрос.

— Нам туда, — указываю ей на другую дверь.

— Там быстрее? — уточняет она.

— Да, самый короткий путь, — отвечаю и аккуратно завожу ее в свои апартаменты.

Почти квартира. Небольшая студия, в которой я живу, когда нет сил возвращаться домой. Но теперь в ней будет жить Лика.

Не хочу, чтобы этот урод или его мамаша ее нашли.

Поэтому я спрячу свою бывшую у себя. Здесь куча охраны, есть даже штатный медик, и администратор предупрежден.

— В шкафах есть крупы. В холодильнике быстрые стейки. Что-то из приправ осталось. Постельное белье чистое в шкафу. Как пижаму, можешь мою рубашку взять. Туалет и душ догадаешься где, — перечисляю, пока она остолбенело смотрит перед собой на эту квартирку.

— Ты что удумал? — оборачивается ко мне, но я уже скрываюсь за дверью, которую запираю на ключ. — Медведев! — ударяет она по двери. — Медведев, что происходит?!

— Так будет лучше! — отвечаю ей, достав ключ из дверного замка. — Там даже балкон с креслом есть. Если подышать захочешь.

— Медведев!

— Это для твоего же блага, — повторяю, хотя у самого сердце разрывается оттого, что я похитил человека. Но я не со зла! Наоборот, помочь хочу.

— Илья, это все обман! — кричит она мне. — Меня никто не избивает! Это все спектакль для тебя!

— Я читал, что жертвы часто отрицают акт насилия и оправдывают тиранов, — говорю ей недовольно и строго. — Со мной такое не пройдет. Там есть все необходимое для жизни.

— А лекарства?! — возмущенно бросает она. — Здесь мои лекарства есть?

— Какие лекарства? — спрашиваю, прокляв себя за то, что забыл об этом. — Напиши мне список. Я куплю в аптеке снизу и принесу.

— Это похищение, Медведев!

— Список лекарств! — требовательно прошу. — Я все равно тебя не выпущу!

— Себе купи от слепоты и доверчивости, — бурчит она за дверью. — У меня с собой витамины и обезболивающее. Ничего не надо. Ненавижу тебя, Медведев! Проклинаю тот день, когда вновь встретила тебя!

Анжелика

Со вздохом опускаюсь на один из стульев у небольшого столика и печально бросаю взгляд на дверь, за которой скрылся мой похититель.

Все еще жду чуда, что он прозреет и поймет, что его развели.

Еще раз оглядываюсь по сторонам и начинаю хохотать от понимания, что мы с Еленой Степановной превратили всегда рассудительного и спокойного Медведева в параноика.

Это же надо было поверить в насилие над женщиной, у которой на теле всего один синяк. На ноге, полученный, когда в очередной раз моя конечность с тумбочкой поцеловаться решила.

Достаю телефон из сумочки и набираю свою подельницу, которой тоже нужно немного поднять настроение. И предупредить о похищении.

Вот тебе и похититель! Даже телефон у меня не отобрал.

— Лика, ты уже дома? — отвечает она мне сразу же. — Заходи! Ставлю греться борщик.

— Я не приеду, — перебиваю ее.

— Почему?

— Потому что ваш пикет, Елена Степановна, был результативным, — произношу, не зная, как это иначе назвать. — Медведев меня похитил и запер в своей берлоге. От греха подальше упрятал.

— Чего? — не сразу понимает она, к чему я веду.

— Сказал, что я должна спасаться от мужа-тирана, — бросаю ей. — А он мой спаситель.

— Говори адрес, — требовательно заявляет. — Или что знаешь о своем местоположении. Я приеду и заберу тебя.

— Бессмысленно, — вздыхаю, кинув взгляд на дверь. — Он запер меня. Внизу охраны куча. И, думаю, они предупреждены, что запертую в башне принцессу могут прийти спасать злые драконы, — хохочу без остановки. И даже не понимаю: нервы это, гормоны или мне правда весело.

— Он как-нибудь навредил тебе? — обеспокоенно задает вопрос.

— Нет, — качаю головой, будто бы она видит. — Психолога нанял мне. Потом обманом в эту квартиру завел. Сказал, что буду здесь жить, пока для моей жизни угроза есть.

— А покормил? Ты голодная? Он вообще подумал тебя накормить?

— Нет, но здесь есть еда, — отвечаю ей, потому что этот факт я проверила. — Могу и сама приготовить. Есть балкон со скамейками, где подышать можно. Я бы сказала, хорошие условия, но кровать низковата для моего положения. На нее лягу, но подняться будет сложно, — рассуждаю вслух. — Но это мелочи.

— Нда, — тянет Елена Степановна со вздохом. — Кто же знал, что он такой чувствительный. С виду акула бизнеса, а как дело до мужа-тирана дошло, так сразу поверил! А где мужская недоверчивость и “женщины преувеличивают”? Я же думала его просто позлить и поволновать немного! А он…

— Честно, мне даже приятно его похищение, — признаюсь ей тихо, чтобы никто, кроме нас, не дай бог, не услышал. — Он спасает меня от мужа-тирана. Законами рискует. Заботится. Переживает…

— Любишь…

— Ну… сложно забыть все то, что между нами было, — пытаюсь сделать вид, что это не я. Это обстоятельства такие. — Мы ссорились, но он всегда был добр ко мне. И любил по-настоящему.

— И сейчас это доказывает.

— Ага, — вздыхаю.

— Так, может быть, дать ему второй шанс? Помириться? Ради ребенка, — неожиданно предлагает Елена Степановна, а я саму себя обманываю. Делаю вид, что об этом не думала. Округляю глаза в полном шоке от предложения.

Актриса!

— Не знаю, — тяну.

— А я бы помирилась после похищения, — хмыкает начальница. — Ты явно ему дорога. Но я бы его разок все равно стукнула! Мало того, что беременную женщину похитил, так ведь, может быть, чужую женщину! А если бы и правда с моим сыном роман крутила? Что, если бы его ребенка носила?! Гаденыш! А не дай бог, роды начались бы от похищения.

— Ой, Елена Степановна! Кто-то идет, — шепчу в трубку и отключаюсь. Хватаю сковороду и иду к двери, ровно к тому моменту, как дверь открывается.

— А вот и я, — восклицает Илья, войдя в квартиру и застав меня во всеоружии.

Ну я этому похитителю сейчас устрою!

Анжелика

— Явился?! — устрашающе выкрикиваю и все еще замахиваюсь на него сковородкой. Всем своим воинственным и убийственным видом показываю, что планирую с ним сделать за то, что он меня похитил.

Пусть Елене Степановне говорила, что я в порядке и мне приятна его забота, но убить Медведева все равно хочется.

— Лика! Лика! — выставляет он руки перед собой. Как свободную, так и руку с увесистым пакетом. — Тише! Ты чего?!

— А ты чего?! — отпускаю руку с кухонной утварью, но взгляда недовольного с него не свожу. — То есть тебе меня запирать можно, а мне тебя треснуть нельзя? Где справедливость?

— Лика, это для твоего же блага, — делает шаг ко мне, но я тут же показываю ему сковороду, и он оставляет идею подойти ко мне.

— Да не бьет меня никто! — выкрикиваю в надежде, что до него дойдет, какой он доверчивый лопух. — Обман все это! Тебя развели, как мальчишку маленького!

— Ты, главное, не нервничай, — тянет он с улыбкой и показывает мне пакет, который принес. — Я тебе вкусняшек всяких купил, фруктиков свежих. Я знаю, что беременным они нужны, — пытается меня задобрить. И он почти попал в точку, потому что дочь внутри меня явно сладкоежка. Стоит ей услышать “вкусняшки”, начинает пинаться и требовать кушать.

— Свобода мне нужна, Медведев! — заявляю вопреки возражениям малышки внутри.

— Здесь всякие, — пропускает он мимо ушей мои слова и проходит к кухонному столику, где принимается все выкладывать. — Ты, главное, ешь. Побольше. Тебе нужно.

И его дочь явно согласна с папочкой. Не унимается, пока я не оказываюсь рядом с пакетом.

— Ты меня вообще не слышишь?! — подхожу к нему и останавливаюсь в шаге от Медведева. — Тебя обманули! Никакого насилия нет!

Но он никак не реагирует. Отставляю сковороду в сторону и сажусь на стул, упрямо глядя перед собой.

Ну как можно верить в сказки, когда тебе в лоб говорят, что это все обман?

— Лика, — Медведев садится передо мной на корточки, взяв мои руки. — Все будет хорошо. Слышишь? Ты не одна. Я с тобой. Я буду вам помогать. Тебе и малышу. Он ни в чем не будет нуждаться.

— Подкатываешь? — спрашиваю, прищурившись и оценив его намерения.

— А может, и да, — бросает, улыбнувшись. — Возьму тебя и твоего ребенка к себе. Стану для него отцом. Станем семьей, как когда-то ты мечтала, — дарит мне улыбку еще шире. — А потом своего заведем. Я тебя никогда не обижу…

— Тогда ты должен знать, что водитель был неверно осведомлен, — решительно произношу. — Мой срок не тридцать недель, а тридцать четыре. Тридцать четвертая неделя сегодня наступила, — добавляю, озвучив мнение приложения в телефоне.