Ритм

8

Он уснул быстро. Почти сразу после того, как перевернулся на свою сторону. Дыхание стало ровным, спокойным, будто для него эта ночь закончилась именно так, как и должна была закончиться. Даже в темноте чувствовалось — он спит крепко, расслабленно, словно полностью доволен.

Я так не умею.

Сначала просто лежу, смотрю в потолок и слушаю тишину квартиры. В голове медленно начинают шевелиться мысли — те самые, которые он так уверенно отправлял «в покое». Они возвращаются осторожно, будто проверяют, можно ли уже. Я переворачиваюсь на бок, потом обратно, закрываю глаза.

И всё-таки в какой-то момент сон утягивает меня за собой.

Утром я просыпаюсь от странного ощущения. Будто в квартире кто-то ходит. Сначала я не открываю глаза, просто прислушиваюсь. Шаги глухие, спокойные, где-то за дверью. Потом щёлкает что-то на кухне.

Я открываю глаза.

Он стоит у двери спальни, опираясь плечом о косяк. Уже одет, волосы чуть растрёпаны, в руке кружка. Он смотрит на меня несколько секунд, будто проверяет, проснулась ли я окончательно, и спокойно говорит:

— О, проснулась. Отлично.

— Спасибо, — отвечаю я, сама не до конца понимая, за что именно благодарю. За ночь, за воду, за то, что он просто стоит здесь и смотрит так спокойно, будто всё совершенно нормально.

Он никак это не комментирует.

— Давай завтракать. И идти надо, дел много.

Говорит буднично, без лишних интонаций, как будто мы знакомы уже давно и такие утра — обычная вещь.

— Угу, — коротко отвечает он сам себе и отходит от двери, исчезая в коридоре, будто разговор на этом и закончен.

Я ещё какое-то время лежу, глядя в потолок, потом медленно сажусь. Одеяло сползает, прохладный воздух комнаты окончательно приводит меня в чувство. На полу возле кровати нахожу своё бельё. Поднимаю его, секунду держу в руках и невольно усмехаюсь.

"Ну конечно."

Быстро натягиваю его и встаю. Комната уже выглядит совсем иначе, чем ночью — обычная спальня, обычное утро, будто ничего особенного здесь не происходило.

Я иду по коридору обратно в ванную.

"Пойду поищу там остатки одежды и гордости."

Мысль приходит сама собой — чуть горькая, но почему-то смешная.

В ванной всё ещё пахнет тёплой водой и шампунем. На крючке висит моё полотенце, на полу аккуратной кучкой лежит остальная одежда, которую я вчера просто бросила, не думая ни о чём. Я собираю её по одной вещи, медленно, будто собираю не только ткань, но и себя обратно.

Одевшись, выхожу из ванной и иду на звук. Из кухни тянется запах кофе, тихо звякает посуда. Даниил стоит у стойки, одной рукой держит кружку, другой что-то ищет в ящике. Он бросает на меня быстрый взгляд.

— Кофе будешь?

— Нет, спасибо.

Он пожимает плечами, будто этого и ожидал.

— Ну и хорошо. Сейчас подброшу тебя.

Сказано спокойно, почти буднично, будто это просто утро после обычной встречи. Он делает глоток кофе, ставит кружку на стол и берёт ключи со столешницы.

Я стою у кухни, на секунду задерживая на нём взгляд, пытаясь понять, что вообще происходит. Он уже у двери, обувается, потом поднимает голову и ловит мой взгляд.

— Поехали тогда.

Я всё ещё стою на месте, и он чуть прищуривается.

— Что смотришь? Пока некогда.

Мы едем молча. Город уже проснулся — больше машин, люди на остановках, утренний шум постепенно заполняет улицы. Я смотрю в окно на знакомые дома и пытаюсь вернуть голове обычный ритм.

Через какое-то время он говорит, не отрывая взгляда от дороги:

— Сегодня мы не выступаем. В пятницу всё так же.

Я киваю.

— Хорошо.

Больше ничего не обсуждаем.

Машина останавливается у моего дома. Он даже не глушит двигатель. Я открываю дверь, выхожу, на секунду наклоняюсь к окну.

— Спасибо.

Он коротко кивает, будто это самая обычная вещь на свете. Я закрываю дверь, и машина почти сразу уезжает.

Подъезд встречает знакомой прохладой и запахом чужих завтраков. Я поднимаюсь к себе, открываю дверь квартиры и захожу внутрь.

Тишина.

Я скидываю обувь, прохожу в зал и просто сажусь на диван. Несколько секунд смотрю в пустоту перед собой, и только потом приходит мысль.

"Это… так делается?"

Я провожу рукой по волосам и медленно выдыхаю.

"Это у нас что было?"

Секс без обязательств.

Или вообще что?

Я ещё немного сижу, потом беру телефон.

"Ладно. Хватит сидеть."

Нахожу номер управляющего и набираю. Он отвечает почти сразу.

— Привет. Слушай, помощь с группой сегодня, наверное, не нужна. Я свободна. Мне выходить?

В трубке на секунду становится тихо, будто он что-то прикидывает.

— Выходи, — наконец отвечает он.

— Хорошо.

Мы быстро прощаемся, и я кладу телефон рядом на диван.

И ещё несколько секунд просто сижу, глядя перед собой, будто пытаюсь понять, с какого момента эта ночь стала частью моей жизни.

Я собираюсь так, чтобы успеть не только к началу второй смены, но и застать управляющего. Люди на улицах, шум машин, знакомая дорога до бара. Всё кажется почти привычным, будто ночь уже успела отодвинуться куда-то в сторону.

В баре ещё относительно спокойно. Я прохожу через зал, киваю знакомым лицам и направляюсь прямо в кабинет.

Он сидит за столом, перебирает какие-то бумаги. Поднимает на меня взгляд.

— Как теперь всё будет по договору, — говорю я. — Если я то помогаю группе, то официантка?

Он откидывается на спинку стула и смотрит на меня спокойно, будто этот вопрос уже давно понятен.

— В нашей семье клубов и баров музыкантам всегда выделяют человека-помощника. Поэтому ничего не меняется в твоих условиях. Только доплата от группы в дни работы с ними.

Я киваю.

— Спасибо.

Он коротко улыбается и снова возвращается к бумагам, будто разговор на этом и закончен. Я ещё секунду стою у стола, потом выхожу из кабинета обратно в зал, где уже начинает просыпаться обычный рабочий день.

Я, конечно, работаю. Делаю всё, что нужно: принимаю заказы, ношу подносы, отвечаю на вопросы гостей, улыбаюсь там, где положено улыбаться. Со стороны, наверное, всё выглядит как обычно.

Но мысли всё равно возвращаются.

Иногда прямо посреди какого-нибудь заказа я вдруг ловлю себя на том, что думаю совсем не о работе. О том, что я, по сути, просто человек в одном конкретном баре. А таких баров — десятки, сотни. Люди приходят, уходят, выступают, уезжают дальше.

И я для них, скорее всего, тоже просто часть этого места.

От этой мысли внутри появляется лёгкое беспокойство. Не обида даже — скорее какая-то тревога, которую трудно точно сформулировать.

Я понимаю, что дело, наверное, в неопределённости.

В том, что я не знаю, как это вообще бывает у взрослых людей. Вряд ли кто-то после первой ночи садится и спокойно говорит: «Так, давай уточним — мы просто спим друг с другом и ничего больше». Наверное, такие вещи не проговаривают.

Наверное, это и так должно быть понятно.

И, если честно, судя по всему, формат именно такой.