Школьный клуб «Лостширские ведьмы»

Глава 5. Реквием по совершенству

Выходные пролетели для Лиз так, словно она впала в кому и изредка выбиралась из нее, чтобы похлебать куриного бульона, заботливо приготовленного папой, или доползти до душа. Даже с температурой и слабостью до дрожи в ногах Лиз не могла пренебречь душем. Правда, на остальное у нее сил не оставалось, поэтому массажер для лица, патчи, маски, многочисленные кремы, сыворотки и скрабы лежали нетронутыми.

Лиз смутно помнила, как оказалась дома после маскарада. Перед глазами мелькали размытые образы. Она пыталась восстановить цепочку событий, но тщетно. В памяти всплывало взволнованное выражение лица мисс Краун за рулем машины. По всей видимости учительница взялась отвезти ее домой. Рядом с Лиз сидел Ксавьер, поддерживая ее и поглаживая по голове. Кроме этих двоих память упорно вкидывала кадры с Наей и Льюисом, помогающим дойти Лиз до дома, но в это уже ей верилось с трудом.

Пожалуй, то, что с ней произошло, было самой странной болезнью за всю ее жизнь. Если это можно было назвать болезнью. Она началась внезапно – после того, как Ная, обезумев, начала бросаться проклятиями в Лиз. Закончилась эта «болезнь» также внезапно, как и началась. Ранним утром понедельника Лиз проснулась, готовая пробежать марафон. Ни усталости, ни слабости, ни температуры. Будто бы кто-то «выключил» Лиз на маскараде, а затем «включил», как лампочку.

Лиз воспряла духом. Она не могла не прийти в школу после выходных, чтобы не поползли слухи и сплетни. Лиз любила привлекать к себе внимание, но не таким сомнительным способом. Не хватало еще, чтобы ее считали припадочной.

Свесив ноги с кровати, она потянулась и даже улыбнулась. Но ее воодушевление новым днем длилось недолго. Всего минуту, прежде чем она не увидела свое отражение в зеркале.

Стены дома Стэдлеров сотряслись от вопля со смесью испуга и негодования.

Теодор, резко распахнув глаза, едва не упал с кровати. Он немедля бросился в спальню дочери и застал ту у зеркала. Лиз судорожно хватала ртом воздух, вцепившись в волосы. Иссиня-черные блестящие волосы.

– КТО ЭТО СДЕЛАЛ?! – завизжала она так, что на мгновение обоим показалось, как по зеркалу прошла рябь как от землетрясения.

– Вижу, тебе уже лучше, – растеряно пробормотал папа, потирая разлохмаченные после сна усы.

Лиз стрельнула в его отражение испепеляющим взглядом. Резко развернувшись, она с омерзением взяла гладкую скользкую прядь кончиками пальцев.

– Кто это сделал?! – с надрывом повторила она. – Кто так подло подшутил надо мной?! Кто испортил мои волосы?!

Смущенно кашлянув, Теодор отвел взгляд в сторону:

– В субботу я задал тебе похожий вопрос, когда принес тебе стакан горячего мороженого.

Лиз распахнула глаза. Значит, она почернела в субботу. Но как это было возможно? К ним приходил разве что их семейный врач, но доктор Кокрейн явно не стал бы заниматься окрашиванием волос пациентки в полубессознательном состоянии. Лиз попыталась вспомнить, что происходило в тот день, но кроме прихода врача, куриного бульона и похода в душ у нее в памяти ничего не отпечаталось. Большую часть субботы она провела в постели, провалившись в глубокий беспокойный сон, который всегда бывает при высокой температуре. Она даже не помнила, как папа заходил с мороженым, которое всегда готовил ей во время болезни, как это раньше делала миссис Портер.

– И что я тебе ответила? – шокировано уточнила Лиз.

Теодор пожал плечами:

– Ты ничего не ответила. Сделала несколько глотков мороженого и уснула. Я даже не стал тебя отчитывать за то, что ты нарушила постельный режим ради смены имиджа.

Лиз нервно закачала головой, не веря услышанному. Она не могла собственноручно испортить свои идеальные волосы, которые растекались по ее спине, словно жидкое золото. Она бы ни за что в жизни не променяла золотистый блонд на чопорный черный, который подчеркивал ее бледность, делая Лиз похожей на героиню плохого готического романа. Черный цвет словно затягивал ее в неведомую бездну, которой она не могла найти объяснение.

– Это не я, – произнесла она тихо, глядя на свое отражение так, будто видела там незнакомку. – Кто-то подменил мой шампунь, я уверена. Его заменили на оттеночный, чтобы я собственноручно испортила волосы. Только так это возможно, другого объяснения нет.

Она отвернулась от ненавистного отражения в зеркале и вперила взгляд в папу, который в это время медленно поглаживал усы, явно размышляя о том, не стоит ли снова вызвать врача.

– Папа, – ее голос зазвенел тревогой и одновременно с этим звучал угрожающе, – кто был у нас дома? Кто мог войти в мою комнату?

Теодор задумался, перебирая в голове события прошедших беспокойных дней, которые завихрились в его памяти, словно пятна калейдоскопа.

– Ну, тебя привезла мисс Краун после того, как ты упала в обморок на маскараде. Она сказала, что привела тебя в чувство и вместе с Ксавьером усадила в машину, – начал он. – С ними был тот парень, как его там… Льюис. Он помогал Ксавьеру вести тебя под руки. Еще три девушки в черном. Они утверждали, что вы вчетвером изображали шабаш ведьм. Мне показалось странным, что ты выбрала себе таких… экхм… подруг для маскарада, среди них не было никого из твоего клуба. Но ты тогда еле стояла на ногах, и я подумал, что они просто решили помочь. Они заходили на выходных, спрашивали, как ты, принесли финики в меду. Очень мило с их стороны.

Лиз вспыхнула.

– Ведьмы? Шабаш?! Они были у меня в комнате?! И ты так просто их впустил?!

Папа пожал плечами.

– Не знаю, Лиззи. Они сказали, что проводят тебя до кровати и посидят с тобой, а я в это время разговаривал с твоей учительницей и вызывал врача. Когда вернулся, они уже ушли, а ты спала как убитая.

– Почему ты разрешил подняться им, а не Ксавьеру?! – взвыла Лиз.

Он нахмурился:

– Лиззи, я хорошо отношусь к Ксавьеру, но ты знаешь правило – вы не можете оставаться наедине в спальне. Я попросил его и того парня – Льюиса – подождать в гостиной. Потом мисс Краун развезла всех по домам. У нее очень вместительный минивен.

Лиз трясло от негодования. Она сжала кулаки, тяжело дыша, выпуская из легких всю ярость и ненависть.

– Значит, это они! Эти… «ведьмы»! – процедила она сквозь зубы. – Они что-то сделали со мной. Папа, это не случайность. Это… это какая-то чертовщина! Ная Блэквелл прокляла меня, после этого я потеряла сознание! А затем они заменили мой шампунь! Они все спланировали!

Теодор смотрел на дочь с беспокойством.

– Лиззи, мне кажется, ты немного преувеличиваешь. Это всего лишь волосы. Мы можем перекрасить их обратно. Может, тебе вернуться в постель и отдохнуть несколько дней?

Лиз фыркнула. Золотистый блонд всегда был ее гордостью, ее короной, тем, что выделяло ее среди других. Теперь же ей казалось, что этот символ грубо вырвали у нее, оставив пустоту.

– А Клэр? – нахмурившись, спросила Лиз. – Она была с остальными?

Папа покачал головой:

– Я не видел Клэр. Скорее всего, ей просто не осталось места в машине. Она бы обязательно с тобой поехала, вы ведь подруги.

Лиз закатила глаза. Она не нуждалась в том, чтобы папа убеждал ее, какая из Клэр чуткая подруга. Ее правая рука наверняка все выходные молилась о том, чтобы Лиз как можно дольше не выходила с больничного. Это автоматически сделало бы ее временным Президентом «Лаборатории стиля». Но по крайней мере Лиз могла отмести ее кандидатуру из списка тех, кто ее подставил. Теперь в нем было всего три имени – Ная, Молли и Карла. Лиз даже не нужно было разбираться, кто именно подменил ей шампунь. Она была уверена, что «ведьмы» действовали заодно.

– Выйди, пожалуйста, мне нужно собраться в школу, – процедила Лиз, придирчиво теребя в руках волосы.

– В школу? – вздернул брови папа. – Лиззи, милая, тебе лучше…

– Я не хочу опоздать, – рыкнула она, перебив его.

Теодор сдался, подняв руки в капитуляции. Выходя за дверь, он мягко проговорил:

– Я буду ждать тебя в столовой.

Когда дверь за ним закрылась, Лиз обернулась к зеркалу и сощурилась. Черные волосы мерцали в приглушенном свете комнаты, отливая синевой. Лиз вглядывалась в свое отражение, чувствуя, как внутри нее закипает что-то необъяснимое. Она больше не видела себя прежней – золотистый блонд, который всегда был символом ее успеха и статуса, исчез, оставив место чуждому образу.

Ее взгляд стал тяжелым, почти ненавидящим.

– Вернись, – прошептала она. – Вернись, как было.

В этот миг зеркало перед ней треснуло с громким хрустом. Лиз отшатнулась, прижав ладони ко рту. Она смотрела на свое искаженное отражение с ужасом и изумлением. Тонкие трещины расходились по поверхности, словно паутина, а в середине застыл ее испуганный взгляд, словно попавшаяся в ловушку бабочка.

– Это… Что за?.. – выдохнула она, касаясь трещины кончиками пальцев. Зеркало, казалось, пульсировало под ее рукой, реагировало на ее прикосновение.

Отступив назад, Лиз чуть не наступила на свой рюкзак. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение, и направилась к гардеробной. Лиз коротко вскрикнула, щелкнув выключателем – на пальцах остался красный след как от легкого ожога. Когда она потянулась за рубашкой, пальцы сами по себе вырвали вешалку с костюмом ведьмы. Лиз тихо взвизгнула и схватилась за другую вешалку, но черные одеяния упали ей под ноги, словно насмехаясь.

– Да что за чертовщина? – пробормотала она, стараясь не терять самообладания. Она выскочила из гардеробной, прижимая к себе рубашку и принялась обмахивать пылающее лицо самолично обкромсанным галстуком с пришитыми крупными бусинами и тонкими цепочками на конце.

Лиз едва успела подумать о том, что ей нужно подышать свежим воздухом, как окно резко распахнулось, и в комнату ворвался прохладный ветер. Лиз замерла. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как растет паника.

– Это нервы… – пробормотала она. – Это все просто нервы…

Однако нервы не объясняли, почему в ванной треснуло зеркало. Или почему выключатель в гардеробной обжег ее, словно она дотронулась до огня, включая свет.

Когда Лиз наконец оделась, собравшись с мыслями, она спустилась в столовую. Папы за столом не было. Она услышала, как хлопнула дверца холодильника, а за этим звуком последовали приближающиеся шаги. Стоило Лиз подумать о том, как сильно она на него злилась за то, что тот впустил в их дом – в ее комнату! – «ведьм», как на пороге столовой раздались ругательства.

Лиз перевела взгляд на папу. В одной руке он держал бутылку соевого молока без сои, а в другой – ручку своей любимой чашки. Под его ногами среди осколков растекалась лужа кофе, опасно подбираясь к светлому ковру.

– Что за чертовщина? – вырвалось у Теодора, как совсем недавно у Лиз. – Чашка разлетелась на осколки прямо в руке!

Лиз ощутила, как ее охватили ледяные щупальца страха. Она попыталась оправдать все происходящее случайностью. Это ведь все могло быть просто совпадением. Ничего мистического. Абсолютно ничего. Если только…

Если только в клубе «Лостширские ведьмы» не заседали настоящие ведьмы.

В голове Лиз вспыхнула пугающая мысль: «Ная Блэквелл наслала на меня проклятие!».

Покончив с завтраком, Лиз вылетела из-за стола, забыв попрощаться с папой. Еще никогда в жизни она так не спешила в школу.

Парень у ларька с кофе – тот же, что пару дней назад заинтересованно смотрел ей в след – равнодушно скользнул по ней взглядом, словно она была пустым местом. Старшеклассники на «Hyundai i10» проехали мимо, даже не посигналив, как делали это всегда, завидев на перекрестке Лиз.

С черными волосами она стала не просто самой обычной девчонкой. Она стала безликой. Даже привычный легкий макияж не смог скрыть впалые щеки и мешки под глазами, которые ярко подчеркивали темные волосы.

Лиз намеревалась ворваться в школу и прижать Наю к стенке, пока та не расколется и не снимет проклятие. Но удача явно покинула ее, потому как стоило Лиз войти в холл и грозно отчеканить несколько шагов по мраморному полу, как погас свет. Холл погрузился в полумрак, и только слабый свет из окон под потолком едва освещал мраморные колонны. Лиз замерла, почувствовав, как дрожь пробегает по всему телу. Странное чувство тяжести повисло в воздухе, будто кто-то невидимый смотрел прямо на нее.

– Проблемы с проводкой, – пробормотала она себе под нос, хотя сама в это не верила. Она сделала шаг вперед, и туфля неприятно хлюпнула. Лиз опустила взгляд и увидела под ногами лужу, которая появилась из ниоткуда.

Лиз отшатнулась, но стоило ей сделать это, как вода вздрогнула, и на ее поверхности появились рябь и круги, будто кто-то легонько постучал по ней носком туфли.

Шум оживления вдалеке, в коридоре, донесся до Лиз, вырвав ее из оцепенения. Ей нужно найти Наю – сейчас же, немедленно. Она быстро обошла лужу, стараясь не смотреть на нее, и двинулась вперед. Шаги эхом отдавались в холле как будто громче, чем обычно. Казалось, будто к ним присоединяется чей-то невидимый шаг, синхронный с ее собственным.

Войдя в коридор, Лиз увидела знакомую фигуру Наи у шкафчика. Она стояла боком и переговаривалась с Молли и Карлой, сдержанно смеясь над чем-то. Ее плечи дернулась, будто Ная почувствовала чье-то присутствие, и тут же повернула голову, встречая гневный взгляд Лиз. Ее улыбка мгновенно погасла.

– Блэквелл! – прошипела Лиз. Она стремительно направилась к Нае, ловя удивленные взгляды учеников.

– Стэдлер! – в тон ей скривилась Ная, со смятением разглядывая ее новый образ.

– Что ты сделала со мной? – ледяным тоном спросила Лиз, остановившись прямо перед Наей. Ее рука непроизвольно дернулась к черным прядям. – Ты прокляла меня на маскараде, и теперь…

Ная подняла руки, пытаясь остановить шквал обвинений.

– Не знаю, о чем ты говоришь, – произнесла она с тенью осторожности в голосе. – Я ничего не делала. Ты сама… Ты просто упала в обморок, и все.

Лиз нахмурилась. Она не ожидала, что Ная начнет оправдываться. Это было не в ее духе. Ная Блэквелл всегда исходила ядом на любые нападки.

– Не ври мне! – срывающимся голосом потребовала Лиз, чувствуя, как ярость закипает внутри нее. Ее глаза вдруг заискрились странным светом, отражаясь в зрачках Наи, что заставило последнюю отступить на шаг и врезаться спиной в шкафчик. – Ты и твои ведьмы что-то сделали, и теперь меня преследуют неудачи! А еще волосы! Что это было? Проклятие? Порча? Сглаз? Признавайся!

Перешептывания начали нарастать вокруг, собирая небольшую толпу. Ная попыталась что-то сказать, но в этот момент свет в коридоре моргнул, а затем вспыхнул с такой силой, что некоторые даже закрыли лицо руками. Старшеклассники начали оглядываться.

– Я… – начала Ная, но тут послышался громкий треск. Взоры учеников синхронно метнулись к взорвавшейся лампочке.

Школьники вскрикнули и кинулись в стороны, чтобы их не задело осколками. Лиз почувствовала, как паника накрывает ее с головой.

– Что ты со мной сделала?! – выдохнула она, глядя на Наю с бешенством в глазах. Но Ная, побледнев, лишь покачала головой.

– Это не я! – выплюнула она, возвращая привычную маску презрения. – Ты же сама уличила нас в шарлатанстве.

– Ты зачитала заклинание и…

Ная ее перебила:

– Это были случайные латинские слова, которые я смогла вспомнить! Но если тебе так хочется, давай, кричи о том, что я наслала на тебя проклятие. Выстави себя посмешищем.

Лиз прищурилась. Ная говорила правду. Но при этом Лиз ощущала, что та чего-то недоговаривала. Вот только что?

Она собиралась схватить Наю за руку и дожать, как ее окликнул приторно-едкий голосок:

– Лиз? Я тебя не узнала.

Лиз обернулась, натягивая невозмутимую улыбку. Она расправила плечи и вздернула подбородок, глядя на приближающуюся Клэр. Та даже не старалась сдержать насмешку в своем тоне. Дженна и Саванна семенили за ней, словно фрейлины. Лиз задалась вопросом: «Когда они успели так сдружиться?».

– Тебе так понравился маскарадный костюм, что ты решила примкнуть к «Лостширским ведьмам»? – спросила Клэр с таким видом, будто выдала удачную шутку. Дженна и Саванна слабо улыбнулись, не определившись, чью сторону им следовало занять.

– Черный мне к лицу, – ответила Лиз, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – На сегодняшнем заседании разберем тему о кардинальной смене имиджа. Не опаздывайте, будет много полезной информации и рекомендаций.

Оно обогнула Клэр, Дженну и Саванну, не дожидаясь их ответа. Ная была права – своими утренними выпадами она выставила себя на посмешище. Если так и дальше продолжится, Клэр воспользуется ситуацией и переманит на свою сторону не только Дженну и Саванну, но и остальных из «Лаборатории стиля».

В памяти вспыхнуло предсказание Льюиса. Лиз нахмурилась, пытаясь дословно вспомнить, о чем он ее предупреждал. Что-то о свержении Красной Королевой.

– Неужели он нагадал правду? – пробормотала она и уткнулась в знакомый джемпер. Ксавьер.

– Разговариваешь сама с собой или мне показалось? – через силу улыбнулся он, стараясь быть приветливым. Любые разговоры давались ему тяжело с утра. Даже важные. Но он старался с этим бороться, чтобы не срываться на окружающих. Подцепив пальцами черный локон, Ксавьер выгнул бровь в изумлении: – Черный? Тебе идет.

– Не ври, – раздраженно закатила глаза Лиз. Она хотела рассказать ему о своих предположениях, но вовремя прикусила язык. Не хватало еще, чтобы и Ксавьер решил, что у нее поехала крыша. Рассуждать о проклятии было также нелепо, как верить в Зубную Фею.

– Как ты? – встревоженно уточнил он.

– А по мне не видно?! – взвилась Лиз.

Он поднял руки в капитуляции точь-в-точь, как Теодор этим утром.

– Вижу, ты не в настроении, – миролюбиво проговорил он. Замешкавшись, он неловко дернулся, огибая Лиз. – Пойду в лабораторию, мисс Глисон обещала открыть ее для меня. Увидимся позже?

– После заседания клуба, – кивнула она.

Уроки и раньше не вызывали у Лиз особого восторга, но в этот день она буквально ненавидела каждую минуту, проведенную в классе. Первый урок начался с того, что миссис Эпплби едва сдерживала раздражение, наблюдая за тем, как Лиз нервно барабанила пальцами по парте, совершенно игнорируя ее вдохновленный монолог о становлении колоний.

– Мисс Стэдлер, – холодно обратилась она к ней, останавливаясь прямо перед ее партой, – не затруднит ли вас поделиться с классом, о чем вы так задумались?

Лиз моргнула, как будто впервые заметила, что на нее смотрят. Пытаясь выкрутиться, она бросила невнятный ответ:

– О том, как они… эм… повлияли на экономику.

Миссис Эпплби вскинула бровь.

– Кто они, мисс Стэдлер?

Лиз замерла, понимая, что полностью упустила суть обсуждаемого вопроса. В классе раздался приглушенный смешок, и она почувствовала, как щеки начали пылать. Учительница, презрительно хмыкнув, вернулась к доске, недовольно бросив:

– Постарайтесь хотя бы сделать вид, что вы слушаете.

На алгебре ситуация была не лучше. Миссис Кэй, пытаясь объяснить новый метод решения задач, попросила Лиз выйти к доске. Под обстрелом взглядов всего класса она встала, но вместо уверенного ответа только растерянно бормотала, глядя на условие задачи, как будто оно было написано на неизвестном ей языке. В конце концов миссис Кэй, вздохнув, попросила ее вернуться на место.

– Элизабет, – мягко, но с нотками усталости произнесла она, – в следующий раз, пожалуйста, следите за ходом урока, а не витайте в облаках. Мода и стиль – это, конечно, очень занятно, но такого предмета в перечне выпускных экзаменов нет. Советую сосредоточиться на учебе.

Каждый следующий урок становился все более невыносимым. Лиз уронила анатомическую модель человека в кабинете биологии и миссис Сивес споткнулась о пластиковую почку. На географии она одним взглядом пробурила дыру в карте с полезными ископаемыми, но мистер Айнесон был уверен, что она проткнула ее пальцем. Учителя были ей недовольны, а старшеклассники все чаще шептались за ее спиной. Но была одна учительница, которая разумно воздержалась от критики.

На уроке литературы мисс Краун молча наблюдала, как Лиз смотрит в окно, не читая пьесу Шекспира вместе с остальными. Она не произнесла ни слова, даже когда Лиз в который раз проигнорировала реплики, которые должна была читать. После звонка мисс Краун подошла к ней и тихо сказала:

– Ты еще не до конца восстановилась, Элизабет. Поэтому я дам тебе немного больше времени, чем остальным, на прочтение пьесы. Можешь сдать свое эссе через две недели.

Этот жест доброты оказался для Лиз почти спасением. Но только почти. Она направилась на заседании своего клуба почти с облегчением, но оно тут же сменилось отчаянием. Все ее попытки справиться с ситуацией терпели неудачу, а загадочное чувство того, что мир вокруг стал каким-то чужим, не покидало ее ни на секунду. Лиз представляла, как встретят ее члены клуба. Особенно после того, как она впервые перенесла собрание. Вместо того, чтобы встретиться в обеденный перерыв, она отправила в чат сообщение, что будет ждать всех после уроков. Ей нужно было время, чтобы подготовить речь к незапланированной теме. А это давалось ей с трудом с учетом последних событий.

Когда Лиз коснулась дверной ручки, ее охватило плохое предчувствие. Спустя секунду она поняла его причину – вместо членов своего клуба она застала в кабинете «Лостширских ведьм». Молли и Карла рассматривали эскизы на доске, а Ная о чем-то спорила с Льюисом.

– Сегодня кабинет наш, – с нажимом сказала Лиз. В этот момент смартфон в ее руке завибрировал – в чат «Лаборатории стиля» пришло сообщение от Клэр.

«Лиз, мы с девочками решили, что это неправильно – менять свои планы и подстраиваться под тебя. В следующий раз сообщай о переносе встреч заранее. Мы ушли по своим делам, не жди нас»

Лиз с обидой поджала губы. То, чего она так боялась, настигло ее. Власть утекала слишком стремительно, а репутация падала с бешеной скоростью. Что это, если не проклятие?

Она подняла гневный взгляд на ведьм. Ная фыркнула и демонстративно отвернулась, а Молли и Карла потупились, будто боялись и слово вставить. Льюис, вздохнув, пробормотал:

– Ладно, я сам.

Он подошел ближе к Лиз и скрестил руки на груди. Лиз повторила этот жест и с вызовом спросила:

– Что «сам»? Сдашь Наю? Сознаешься в том, что она сделала?

Льюис спокойно качнул головой.

– Ная ничего не делала. Не вини ее в том, что с тобой происходит. Причина твоих… неудач, если так можно выразиться, ты сама.

Лиз округлила глаза и едва не задохнулась от возмущения. Прежде чем она успела выпалить все, что думала о всех них, Льюис спокойным, но твердым голосом, добавил:

– Ты ведьма, Лиз. В тебе пробудилась сила.